Свидание с поэтом

В преддверии 100-летия А.И. Солженицына вспомним некоторые подробности его последнего приезда в Рязань

Октябрь 1994 года. Александр Исаевич Солженицын отдал поклон Якову Петровичу Полонскому на его могиле. Какие слова он сказал поэту, осталось за кадром. Но то, что встреча была долгожданной, сомнений не вызывает. По лицу Александра Исаевича можно видеть, с каким духовным настроем он собирался к месту захоронения Полонского в Рязанском кремле. Это был дорогой для него человек. Не только великий поэт. Часть его жизни, воспоминаний.

В том далеком 1959 году Солженицын, живя в Рязани, много путешествовал на велосипеде с Натальей Решетовской. Любил ездить в Солотчу, называл ее укрывищем, где можно было в тишине размышлять и писать, не привлекая к себе внимания. Отваживался и на более далекие поездки. А в одну из них специально завернул во Льгово. Он знал, что Яков Полонский завещал похоронить себя в монастыре, где покоились его отец и мать. Но в монастыре к тому времени разместилась колония для заключенных, и на территорию зоны велосипедистов, естественно, не пустили. Удалось лишь выяснить, что прах Полонского перезахоронили еще в апреле. То посещение монастыря Солженицын потом опишет в одной из своих «Крохоток».
«…Мы будто ничего не понимаем. И меж бараков охраны выходной надзиратель в нижней сорочке объясняет нам:
– Монастырь тут был, в мире второй. Первый в Риме, кажется. А в Москве – уже третий. Когда детская колония здесь была, так мальчишки, они ж не разбираются, все стены изгадили, иконы побили. А потом колхоз купил обе церкви за сорок тысяч рублей – на кирпичи, хотел шестирядный коровник строить. Я тоже нанимался: пятьдесят копеек платили за целый кирпич, двадцать – за половинку. Только плохо кирпичи разнимались, все комками с цементом. Под церковью склеп открылся, архиерей лежал, сам – череп, а мантия цела. Вдвоем мы ту мантию рвали, порвать не могли…
– А вот скажите, тут по карте получается могила Полонского, поэта. Где она?
– К Полонскому нельзя. Он – в зоне. Нельзя к нему. Да чо там смотреть? Памятник ободранный? Хотя постой, – надзиратель поворачивается к жене. – Полонского-то вроде выкопали?
– Ну. В Рязань увезли, – кивает жена с крылечка, щелкая семечки. Надзирателю самому смешно: – Освободился, значит…»
И, конечно, навсегда запомнит Солженицын то время – очень насыщенное и плодотворное для него, когда он сумел победить тяжелую болезнь – рак, не только с помощью официальной медицины, но и народными средствами, когда укрепляет свои силы велосипедными прогулками и когда у него начинается интенсивная литературная деятельность, зреет замысел «Одного дня Ивана Денисовича».
И вот последний приезд Александра Исаевича в Рязань, 8 октября 1994 года. Позади столько событий, успехов, трагедий, что на десять жизней хватило бы. Солженицын встречается с общественностью Рязани и студентами в областной библиотеке Горького, на литфаке педагогического института. Но выкраивает для себя и часы уединенных прогулок по тем улицам и местам, где ходил несколько лет, в годы своего учительства. Просит его не сопровождать, не хочет вокруг себя шумихи. Идет по улице Революции (ныне Соборная), пьет квас возле ТЮЗа. Посещает бывший Спасский монастырь в Рязанском кремле, где царят разруха, запустение. И здесь, на могиле Якова Петровича Полонского, ведет с поэтом какой-то свой мысленный разговор. Кадр сделал московский фотограф Николай Ледовских.
Фотокамер Солженицын старался избегать. Скорее всего, внимание снимающей публики ему досаждало. Один из организаторов приема Александра Исаевича в Рязани, председатель регионального Солженицынского общества Владимир Крылов вспоминает, какое впечатление произвел на него высокий гость:
«Мне он запомнился как человек очень сдержанный в своих эмоциях, на характер которого повлиял весь его жизненный путь, включая годы пребывания в ГУЛАГе. Он любил одиночество и пространство вокруг себя и, как мне показалось, старался не допускать, чтобы близко находились незнакомые люди. На большинстве фотографий, сделанных Николаем Ледовских, Александр Исаевич идет один, без сопровождающих. Во время встреч с жителями городов он делал много записей, вел хронологию своих выступлений. Наверняка эти заметки еще предстоит опубликовать, и там будут страницы о рязанских впечатлениях. И в то же время Солженицын в те дни предстал перед нами как очень компанейский, не замкнутый человек, он охотно участвовал в наших гостеприимных застольях, сейчас сказали бы – фуршетах. Мы увидели не просто выдающуюся личность, мыслителя, но и счастливого семьянина, он очень гордился своими детьми. Много хорошего говорил о своей жене Наталье Дмитриевне, считал ее своей помощницей во всем. Рассказывал мне об отце, который погиб в Первую мировую. Но все эти разговоры были, что называется, не для публики. Он свое личное пространство оберегал и не пускал туда чужих, не любил фотографироваться и просил его не снимать в ходе неформального общения.
В последний день рязанского визита, 10 октября, мы поехали на «Волге» к архиепископу Рязанскому и Касимовскому Симону. Подойдя к домику на ул. Фрунзе, где жил Симон, Александр Исаевич встал на колени. Владыка положил ему руку на голову и перекрестил. А потом они троекратно обнялись, щека к щеке. Я с благоговением наблюдал эту встречу, и на всех присутствующих она сильно подействовала».
Это были не только последние часы визита, но и последнее пребывание Солженицына на рязанской земле. В год 100-летия со дня его рождения в Рязани готовится открытие музея А.И. Солженицына, в котором найдет место и экспозиция истории ГУЛАГа. Рязанцы не забывают писателя, чья муза гуляла с ним по нашим улицам Урицкого, Ленина, Соборной… В память о велопутешествиях Александра Исаевича под эгидой Рязанского Солженицынского общества 18 июля мотоклуб «35 миль» проведет пробег по одному из его маршрутов: Рязань – Михайлов – Тула – Рязань.

Фото Николая Ледовских

Димитрий Соколов (текст)