Тест на гуманизм

К сдаче школьного ЕГЭ сегодня причастны министры, губернаторы и видные общественные деятели. Они пишут тесты (обычно весной), чтобы выявить узкие места проведения экзаменов и показать, что не так страшны и бессмысленны нынешние аттестации, как пытаются представить их противники. Именно о воскрешении прежних страхов у подростков мечтают те, кто видят в ЕГЭ зло, а в беседе абитуриента с группой доцентов и профессоров на вступительных экзаменах в вузе – победу добра и истину в последней инстанции. Якобы старая система аттестации повышала качество образования, а современная, с использованием измерительных материалов, плодит неучей.

Вот и глава научного сообщества, президент РАН Александр Сергеев подверг систему единого госэкзамена резкой критике. Федеральные газеты написали о его высказываниях против ЕГЭ, но потом Сергеев объяснил в «Российской газете», что его не так поняли. Он имел в виду, что система должна поддерживать природную креативность молодежи, а сейчас результат противоположный.

По-моему, на качество образования форма итоговой аттестации влияет меньше всего. А главное значение имеют профессиональный уровень педагога, размер его заработной платы и объем нагрузки, мотивация к обучению у школьников, оснащенность образовательных учреждений оборудованием и еще множество вещей, упирающихся в систему распределения национального богатства и материальных благ между различными слоями общества. Но легче критиковать ЕГЭ, чем докапываться до сути проблемы.

Я помню, как сам заканчивал школу и поступал в вуз, и не знаю, чему умиляются защитники экзаменов по «советскому образцу». Многие мои одноклассники посещали подготовительные курсы при институтах родного города. К окончанию школы они уже сдали профильные вступительные экзамены и считали себя почти студентами. Мой путь лежал в один из четырех городов страны, где готовили профессиональных журналистов. Я выбрал Москву, МГУ им. М.В. Ломоносова. Какие вступительные требования там существовали, оставалось только гадать. Ночь перед экзаменом в общежитии на ул. Шверника запомнилась на всю жизнь. Меня подселили в комнату к заочникам, праздновавшим окончание сессии. Всю ночь они слонялись из гостей в гости, курили в комнате, выбрасывали пустые бутылки в окна. Под утро их сморил беспокойный алкогольный сон, а я выдвинулся на первый экзамен – сочинение.

Сюрпризом стал экзамен по обществоведению. В 90-х годах в преподавательской среде царило разномыслие, одни и те же темы можно было раскрывать так, а можно эдак. В общем, ответы строго по учебнику моих экзаменаторов не слишком удовлетворили, и не принят я был с первого захода в МГУ только по причине плохого знания обществоведения в трактовке университетских преподавателей. На следующий год, после государственного путча, разобраться в предмете уже никто не мог, включая профессоров. И экзамен этот на журфаке попросту отменили. Мне пришло письмо: вы зачислены на первый курс. Правда, я учился уже в другом учебном заведении, за тысячу километров от Москвы.

Меня никто не убедит в том, что лучше сдавать очные экзамены в вузе и в случае провала терять год, чем разослать в несколько институтов результаты ЕГЭ и поберечь нервы и здоровье. Опасения, что в профессию просочатся недоучки, беспочвенны. Первая же сессия выявляет реальный уровень знаний, способностей и желания, и студент быстро понимает, что его занесло не туда.
Разве плохо, что с одними и теми же результатами ЕГЭ можно поступать в вуз четыре года подряд, а не сдавать всякий раз экзамены заново? И чем не повод порадоваться, что за период существования ЕГЭ количество детей из провинции в столичных вузах выросло с 25 до 70 процентов?

О содержательной части ЕГЭ можно спорить, но у меня опасения совсем по другому поводу.

Все проще становится измерять текущий статус личности с помощью формализованных процедур. Сегодня мы, со всеми нашими переписками, покупками, запросами в поисковиках Интернета как на ладони, полностью прозрачны. Недалек тот час, когда измерительные материалы вторгнутся в повседневную жизнь любого гражданина. Будет возрастать регламентация в обмен на безопасность. Один из примеров – пропускная система в школах. Мы семимильными шагами идем к унификации, обезличиванию, культу быстроты и техничности. В противовес возникнет большой запрос на непохожесть, личный взгляд, особое мироощущение, который удовлетворить будет сложнее и сложнее. В этом смысле я согласен в президентом РАН, что творческое начало школьника нельзя душить формальными проверками набора фактов, которые он запомнил.

Чего хотелось бы в будущем? Меньше механических подходов, регламентов, измерительных материалов, заборов и турникетов. Больше души и свободного полета фантазии, создающей подлинно великое.

Димитрий Соколов (фото)
Димитрий Соколов (текст)