09:34 МСК
Воскресенье
28 / 05 / 2017
2178

Сергей Леонтьев. Рыцарь сцены

Штрихи к известному портрету

Сергей Михайлович Леонтьев –
советский и российский актер и режиссер, Народный артист России. Родился в «артистической» семье. В 1962 году окончил Высшее театральное училище имени Б.В. Щукина, после чего переехал в Рязань. Множество ролей, которые Сергей Михайлович сыграл на сцене театра в разные годы, получили высокую оценку критиков, зрителей. Его Чацкого в спектакле «Горе от ума», Мальволио в спектакле «Двенадцатая ночь», царя Федора в спектакле «Царь Федор Иоаннович», Оргона в спектакле «Тартюф» и многих других знатоки театра помнят до сих пор. С.М. Леонтьев стал режиссером нескольких десятков театральных постановок (кроме актерского, он окончил и режиссерский факультет Щукинского училища). В 1981-1991 годах избирался председателем Рязанского отделения СТД. Преподавал в Московском государственном университете культуры (Рязанский филиал) и Ярославском театральном институте.


Я не была раньше знакома с ним. И не потому, что не люблю театр, просто мои любимые актеры, рядом с которыми я жила и работала, о которых писала и снимала телевизионные программы, покинули разрушенный войной город, театральную сцену, и не только русского драматического театра, но и украинского тоже. Театральную жизнь в Луганске заменил театр военных действий. Народный артист России, актер Рязанского театра драмы Сергей Михайлович Леонтьев, когда речь зашла об этом, был краток и категоричен: «Такой театр людям не нужен!»

…Леонтьев прижался к стене узкого театрального коридора, пропуская нас в светлую гримерную. Его худощавая фигура и благородная стать отдаленно напомнили известного героя Мигеля Сервантеса. Но не странного и смешного чудака, созданного писателем в первой части романа, а благородного рыцаря из второй книги. Жить для себя Дон Кихот посчитал бы постыдным. А разве настоящий актер думает не так же? Отважный Дон Кихот жил «для своих братьев, для истребления зла, для противодействия враждебным человечеству силам, волшебникам, великанам, т.е. – притеснителям», писал о рыцаре из Ламанчи Иван Тургенев. Вот и наша беседа с Сергеем Михайловичем получилась такой: не о нем, а об актерском братстве, от серьезного и важного она переходила к театральной жизни. Здесь – лишь некоторые ее детали.

***

Когда к Фаине Раневской обратились с просьбой: «Помогите стать актером», она ответила со свойственной только ей иронией: «Бог поможет».

…Репетиция была уже не первой, а сцена у Леонтьева все равно не шла. Но в какой-то момент раздосадованному актеру захотелось… надеть черные перчатки и черный свитер. «Почему я так сделал? Как это у меня получилось? – вспоминает артист. – Но здорово!… И сцена пошла!..» Действительно, Бог помогает. Но не каждому. Он помогает тем, кто знает, зачем живет на земле.

Бывало и так: служебная машина привезла его в театр с температурой под сорок. Спектакль отменять нельзя. Но… Дон Кихот «не заботится о себе, – пишет Тургенев, – он весь самопожертвование. Он верит крепко и без оглядки. Оттого он бесстрашен и терпелив». Действительно, срабатывают защитные, иммунные силы организма. Сцена лечит преданных людей. И артист Леонтьев бодро, пешком возвращается со спектакля. Он опять здоров!

 ***

Отец актера Сергея Леонтьева играл на театральной сцене практически все. Его Тристан – герой средневекового рыцарского романа на каждом спектакле получал ранение. В пятилетнем возрасте возникает множество вопросов. Например, как воткнуть отравленный меч так, чтобы не повредить папин живот? Или как поцеловать Изольду, чтобы не размазать помаду ирландской белокурой принцессы?.. А как заплакать, когда плакать совсем не хочется? Вот ведь актрисы плачут – просто смотрят на яркие слепящие софиты и заливаются слезами…Такой была отцовская школа молодого актера.

Первая роль Сережи Леонтьева была простая: вый­ти на сцену, сесть на лошадку и покачаться. «Я был похож на ту собаку, которую вывели на сцену, а она уставилась в зал и смотрит. Ее не переиграешь. Так и я стоял и смотрел. Было очень страшно. Не видно ничего, только черный провал зала, который дышит, который ждет». И только мамины слова «Сережа, на лошадку, на лошадку!» привели его в чувство. «Я поплелся и сел на лошадку». И с тех пор – из воспоминаний, из детства, через везение, удачу, Божий шепот, попадая в десятку, в образ, в роль – уже седьмой десяток лет он постоянно смотрит в темный зал, с которым нельзя договориться, который все время удивляет, реакцию которого за все эти годы встреч предсказать, оказывается, невозможно.

***

Многие актеры и режиссеры знают: спектакль – это не только поставленная, сыгранная пьеса, это и реакция зала, которая может родиться, например, сегодня, в пятницу, в девятом ряду, без четверти восемь. Он до сих пор удивляется, как зрители могут самый лучший спектакль «до пищи воробьев довести, истоптать, изничтожить». А могут наоборот – «какую-то дурацкую комедию возвысить до уровня английской драматургии». «И все мы, актеры, как-то разом бодреем, обретаем актерский тонус, да и я начинаю играть, прямо как Юрий Яковлев». Леонтьев смеется.

А сколько было случаев прямого воздействия актерского слова на публику. Сергей Михайлович вспоминает. Было это еще в советское время, когда он с бригадой молодых актеров Щукинского училища с концертной программой, созданной из этюдов, монологов и ярких фрагментов спектаклей, выехал на Алтай. Начало концерта всегда предварял политически значимый номер. Пока молодой артист Леонтьев читал Владимира Маяковского – «Разговор с товарищем Лениным», в последнем ряду зала громко ругался пьяный зритель. Актер прибавил громкости и, будучи уверенным в том, что от отца ему досталась не слабая глотка, решил задавить нагло выпячивающийся «контрапункт». Но не тут-то было: «подголосок» стал метить в солисты, пытаясь переорать и артиста, и самого Маяковского, с которым, возможно, не сошелся во мнениях. Сергей занервничал. Его раздражал не столько орущий «контрапункт», сколько равнодушие зала, безразличие зрителей к происходящему. И тогда наступил момент истины.

«Очень много разных мерзавцев

ходят по нашей земле и вокруг.

Нету им ни числа, ни клички, целая лента типов тянется.

Кулаки и волокитчики, подхалимы, сектанты и пьяницы»,

– громко продекламировал молодой артист. После этого в зале наступила гробовая тишина, а в антракте Сергею Леонтьеву сообщили, что понятливый зритель выкинул пьяного «оратора» из окна, которое, на счастье последнего, оказалось в цокольном этаже.

А были еще и случаи, когда спектакль создавали не только артисты и зрители, но и окружающая среда. Там же, на Алтае, приехали в сельский маленький клубик. А народу на селе много – всех не вместить. Вот и поставили два грузовика. Фары включили. Вроде бы сцену подготовили. Смеркалось. Время после вечерней дойки было. Фрагмент играли, где партнер Леонтьева Коля Волков изображал за кулисами овчарку: лаял и грозно рычал. Подошел момент, когда Коля залаял… и все собаки окрест, признав в Николае чужака, лишили его дальнейшего слова.

***

…Вот снова в который раз закрывается занавес, спектакль окончен. А перед занавесом – целая жизнь. Маленькие и большие роли. Главные и суперглавные. Телегина в «Деде Ване», Бориса Годунова в «Царе Федоре Иоанновиче». А если роль отрицательная? Зло в искусстве исключено. И тогда Сергей Леонтьев будет искать оправдание поступку, и, если даже его нет в пьесе, сам его оправдает, защитит, вступится за героя... Понять человека – это тоже искусство. Большое. Сложное… Это то самое благородство души, которое живет в каждом доблестном рыцаре. Чтобы осудить или оправдать, нужно понять, докопаться до истины. У Сергея Леонтьева есть великое счастье – каждый день, каждый вечер, каждый час перед дышащей в лицо темнотой зрительного зала искать истину.

Ольга Харченко

Фото из архива театра драмы

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 170 (4718) от 12 сентября 2014 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
«Бабье лето» Евгения Сапфирова
Сегодня близ деревни Озерье Клепиковского района стартует XX межрегиональный фестиваль авторской песни «Бабье лето» 20 лет назад
Вячеслав Астафьев
«Боже мой, как я был там счастлив!»
писал Андрей Тарковский в своем дневнике о доме в Рязанской области
Димитрий Соколов
Читайте в этом номере: