19:29 МСК
Суббота
16 / 12 / 2017
3992

Андрей Павлушин: «Фотография – это жизнь»

Его снимки поэтичны, запечатлённые на них образы врезаются в память. Один из лучших фотохудожников города Андрей Павлушин – человек, без которого сложно себе представить творческую жизнь Рязани.

Его работы признаны и на российском, и на международном уровне – с успехом выставляются на фотосалонах, конкурсах. Плодотворным стало для автора и начало нынешнего года. Снимки экспонировались на международных салонах Франции, Китая, Польши. Виртуальная выставка состоялась на традиционном празднике «Летний день в Кремле»: фотографии были оформлены в виде слайд-шоу. Ко дню Крещения Руси в Детской картинной галерее открылась коллективная выставка, посвященная православной тематике. Готова выставка «Местное время», приуроченная ко Дню города.

Секрет не только в таланте, но и в трудоспособности. За достижениями стоит колоссальный труд, километры плёнки, гигабайты цифровых снимков. А творческой энергии, «неуспокоенности» Андрея Николаевича могут позавидовать и коллеги помладше.

Павлушин – коренной рязанец, родился возле Вознесенской церкви на улице Либкнехта. Снимать начал в пятом классе – научил брат, у которого был аппарат «Смена». В фотокружок Андрей не ходил, потому что серьёзно занимался спортивной гимнастикой. Но читал привезенные столичным дядей книги по фотоделу. Позже отец подарил «Зоркий». А в армии пришлось сходу освоить зеркальный аппарат «Зенит» – по воле случая Андрей из ансамбля, где пел и играл на гитаре, попал в фотографы. И практика, и книги, журналы, прочитанные в армейской библиотеке, подвели к мысли, что фотография – это профессия, в которой можно выразить себя.

Вернувшись домой, Павлушин пошёл работать на завод САМ, где имелась большая фотолаборатория. Работы было много: снимки требовались для Доски почёта, профсоюзных стендов, партконференций, службы техники безопасности, многотиражной газеты... На заводе трудилось около десяти тысяч человек, и практически всех он знал хотя бы в лицо. Премудрости фотодела осваивал при помощи книг и коллег – на заводе были профессионалы, свой фотоклуб. Параллельно, с 79-го по 86-й год, Андрей работал в цирке, снимал первые представления программ для рекламы. Это была хорошая школа репортажа – надо было предугадать развитие номера, учитывать свет… Тигров, львов фотографировал вблизи – через ячейку сетки, поэтому сзади всегда страховал ассистент дрессировщика, который наблюдал за хищниками и оттаскивал фотографа в случае опасности.

В 1987 году Павлушин ушёл на создававшееся в Рязани телевидение, выиграв творческий конкурс. Покидать завод, где отработал десять лет, было страшно, советовался с братом, отцом… Но решился – и не прогадал. Коллектив того, первого, состава имел огромный творческий потенциал, который способствовал развитию Андрея. Тогда операторы снимали на киноплёнку, которую возили проявлять в Новомосковск: сюжеты были готовы только на следующий день. Выручали фотографии – ими сопровождались все оперативные сюжеты. С утра – съёмка, после обеда – печать, вечером – эфир. Когда в середине 90-х в компании появилось много видеокамер, работы у фотографа поубавилось. Павлушин начал параллельно заниматься рекламной съёмкой, потом и вовсе ушёл с телевидения. С тех пор он – в свободном полёте.

Мы беседуем с Андреем Николаевичем на разные темы в небольшой студии под негромкий джазовый аккомпанемент...

– Кто повлиял на вас в профессии?

– На САМе – высокие профессионалы-практики: Акимыч и Митрич – Конин и Широков. В 80-м году я пришёл в фотоклуб «Ока», где познакомился с Сергеем Романовым, Евгением Кашириным, Геннадием Шлоевым. Там же увидел работы авторов с мировым именем: Брессона, Саудека, Бинде.

– Основные качества фоторепортёра?

– Умение выбрать точку съемки, видеть свет. Надо уметь наблюдать, быть внутри события, чувствовать или знать, как оно будет развиваться в пространстве.

– Есть ли любимые жанры съёмки?

– Тем и интересна фотография, что сегодня можно одно снимать, а завтра другое.

– У вас много портретов. Чем человек должен «зацепить», чтобы получилась съёмка?

– Существуют разные методы. Можно просто наблюдать и подмечать, можно ставить кадр, можно провоцировать. Всё это можно и нужно комбинировать, придумывать что-то подходящее для данного сюжета. Но в любом случае, главное – общение, чтобы человек тебе поверил, раскрылся. Даже когда снимаешь репортажно.

Люди общаются с фотографом, как с доктором – часто мы видим скрытое для окружающих.

– Вы занимаетесь театральным фото, что редкость среди профессионалов.

– По-хорошему, сначала надо посмотреть спектакль, а потом уже снимать. Но чаще приходится фотографировать «с листа», и тут мне на помощь приходит школа цирка. Мизансцены в театре рассчитаны не на камеру, а на зрителя, который видит всю площадку. А фотограф обязан «вычленить» нужное, снять главный образ. Хорошая театральная фотография – когда в одном или двух кадрах выявлена суть спектакля, его сверхзадача.

– Альбом «Рязань уходящая. Острова памяти» – объяснение в любви к городу...

– Когда я работал на телевидении, много снимал архитектуру. Подобралась большая коллекция слайдов. В 2005 году понял, что масса стала критической и надо готовить альбом, сопроводив его стихами. И специально стал делать серию снимков в начале мая. Фотографировал на «низком солнце», с шести до девяти утра, с шести до девяти вечера, ночью. Долго искал спонсора, а реализовать идею удалось благодаря Дмитрию Бочарову и Александру Поскрёбышеву (проект «Культурная инициатива»). Подчёркиваю, это коллективный труд.

– Каким бы хотели видеть город?

– Чистым. И уважающим свою историю. То, что с ним происходит, это печально. Понимаю, что жить в деревянных домах сложно… Но ведь это наша история. А сейчас мы пришли к тому, что в Рязани показать практически нечего – своей визуальной истории она во многом лишилась. И в то же время меня радует, когда появляются новые интересные архитектурные сооружения.

– У вас есть ещё замечательный альбом о Константинове.

– В 2005 году отмечалось 110-летие со дня рождения Есенина, и Александр Поскрёбышев предложил мне сделать альбом к юбилею…Когда начали фотографировать в экспозиции, выяснилось, что до меня там никто с осветительной аппаратурой не работал. И вообще во время съёмок было много занятных и где-то даже мистических моментов. Я очень горжусь этой работой. Альбом получился лаконичным, как говорится, «на одном дыхании». И опять же гигантский редакционный труд Бочарова и Вороновой.

– Темы со временем меняются или остаются прежние?

– Я много снимал город к 900-летию: афиши, буклет, серия альбомов... Казалось, что ещё можно сделать? А потом появилась «Рязань уходящая»... Темы живут, развиваются. У меня сейчас семнадцать выставок – семнадцать тем. Но одна и та же выставка в разные годы в разных странах может сильно измениться. Появляются новые работы в той или другой теме.

– Много ли сейчас придумываете сюжетов?

– При постановочной съёмке чаще реализовываю идею, нежели импровизирую. Есть выставка «Бес чувств» (жанр «ню»), где сначала я придумывал образы, а потом только искал типажи, чтобы люди играли самих себя. Сейчас меньше занимаюсь такой постановочной съёмкой. Идеи появляются, но воплощать их уже не так интересно: при достижении определенного профессионального уровня это не составляет особого труда.

– Сегодня у многих есть хорошие камеры. Отразилось ли это на состоянии рязанской художественной фотографии?

– Очень много появилось новых интересных авторов. Любителей и профессионалов. Но надо понимать, что художественность фотографии не всегда зависит от «крутизны» камеры. Надо что-то иметь и за душой… Для меня искусство – это рождение образа тем или иным способом – ручкой ли пишешь или кистью, фотографируешь, поёшь...

– Сейчас много гламура…

– Чаще в таких снимках один «слой», просто красивая оболочка. В хорошей фотографии есть «слои», есть история…

– Вы живёте в быстром темпе. Что не даёт «замылить» глаз?

– Хорошо раз в год выезжать куда-нибудь за рубеж. Можешь посмотреть на себя и свою страну со стороны. Россия изнутри и извне – совершенно разные вещи. Мне скучно лежать на пляже, нужны новые впечатления. Больше всего интересуют люди, я, наверное, за границей сделал больше жанровых снимков, чем в России. Сейчас готовлю цикл выставок, посвящённых путешествиям.

– Одна из ваших выставок называется «Вкус жизни». Как сохранить в себе этот вкус?

– Каждому своё – кто-то самодостаточен, а кто-то черпает силы извне. Я отношусь ко второй категории, стремлюсь больше путешествовать, читать, общаться с интересными людьми. У фотографов «эрогенная зона» на глазу. Увидел что-то интересное – «зацепило» – рука тянется к аппарату.

– Ваши снимки очень поэтичные, музыкальные…

– Снимать без музыки в студии вообще очень сложно. А если по большому счёту… Пока в голове звучит какая-то музыка, ты можешь творчески работать. Но бывают такие периоды в жизни, скажем, после нервных потрясений, что музыки в голове нет. И творчески подойти к чему-то уже невозможно, как-то взбадриваешь себя, но всё равно получается что-то натужное…

– Что никогда не стали бы фотографировать?

– Не знаю – снимать всё интересно.

– О чём жалеете?

– Ни о чём. Ошибки тоже идут на пользу. Надо извлекать из них уроки.

– Размышляете о смысле жизни?

– Глобально – постичь любовь, Бога. Но в жизни редко мыслишь глобально. Идёшь от цели к цели, как и все.

– Что для вас фотоискусство?

– Теперь уже жизнь. У меня был слоган – «Мы делаем фотографию, фотография делает нас». Благодаря фотографии мы познаём мир, развиваемся, а если глубоко в неё погрузиться, начинается искусство. Я стал тем, кем стал, и понял что-то в жизни только благодаря фотографии, столько увидел, познакомился с таким количеством людей… Вокруг множество интересных личностей, с которыми радостно общаться, – в этом и состоит счастье.

Беседовала

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 151 (3702) от 13 августа 2010 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
В Шехмино возвращаются бабочки
Село Шехмино – один из пунктов, которые пострадали от огненной стихии больше всего. Леса окружают его со всех сторон, и разбушевавшаяся стихия буквально набросилась на него.
Александр Джафаров
Шопинг с секретом
В биографии едва ли не каждого следователя есть такие уголовные дела, которые идут со скрипом. Доказательств не хватает. Свидетели не объявляются. Рано или поздно материалы попадают ...
Ирина Челиканова
Читайте в этом номере: