00:40 МСК
Понедельник
24 / 04 / 2017
464

Не смейте забывать учителей

Год назад, когда отмечалось 100-летие Рязанского университета имени С.А. Есенина и с благодарностью говорилось о лучших преподавателях, работавших в вузе на разных этапах его истории, немало людей добром вспоминали профессора Раису Александровну Фридман. Только вот, как оказалось, никто не мог сказать, где находится место упокоения любимого педагога, ведь умерла Раиса Александровна в июле 1988 года, то есть 27 лет назад.

Р.А. Фридман жила в Рязани одна, постоянно ухаживать за ее могилой, что обычно делают родственники, было некому. Правда, в первое время после смерти учителя об этом не забывали ее самые любимые и преданные ученики. Потом кто-то из них поменял место жительства, другие за эти годы потеряли всяческие связи с вузом – надо еще вспомнить, какие это были годы… В общем, как говорят иногда в таких случаях, жизнь взяла свое.

В числе учеников Раисы Александровны был один, как бы нетипичный для профессора филологического профиля: инженер Александр Крамаренко. Познакомившись однажды с Р.А. Фридман, этот молодой любознательный «технарь» проникся через нее интересом к лирике французских средневековых поэтов, трубадуров (предмет исследования ученой дамы), под ее влиянием стал овладевать иностранными языками и вообще приобрел очень много хорошего для развития души. Об их удивительной дружбе я написала в очерке «Песнь трубадура», который был опубликован в нашей газете 31 января этого года. Тогда же узнала, что Александр провожал своего старшего друга в последней путь, а потом установил на ее могиле прочную титановую пластинку с надписью «Великому Учителю, борцу, благороднейшему человеку». Я спросила Александра Петровича, где похоронена Р.А. Фридман? Увы, он тоже забыл, ведь прошло почти тридцать лет.

Но оставить вопрос открытым мы оба не могли – ведь я, кстати, тоже в конце 60-х годов училась у Раисы Александровны. И тогда же, зимой, нам удалось узнать в коммунальных службах, что похоронена Р.А. Фридман на Новом кладбище. А весной, когда сошел снег, мы пришли в его администрацию, и там, полистав служебную книгу, нам назвали номер могилы, попутно отметив: «Бесхозная», и рассказали в общих чертах, где ее искать.

По существующим ныне правилам, место захоронения человека является таковым бессрочно. Пусть даже вид его говорит о том, что никто о нем не заботится. «Разные бывают обстоятельства, – делился когда-то со мною мыслями на сей счет работник кладбища. – Бывает, что родные в другом городе живут… Все равно когда-нибудь спохватятся, придут на могилу праху поклониться, поплакать. Таков наш обычай».

И вот мы – из тех, «спохватившихся» – ходим по участку, где среди ухоженных могил и памятников виднеются бесхозные островки старого-престарого бурьяна и сквозь него можно кое-где разглядеть искореженные, проржавленные могильные таблички, на которых теперь не прочитать ни имен, ни других обозначений. Признаюсь, что довольно быстро после начала хождения между этими сиротливыми островками меня охватили безнадежность и уныние. Представила себе, как мы будем возвращаться ни с чем… Пришла на память известная строка: «Не смейте забывать учителей». И когда мой спутник, продолжавший терпеливо исследовать пространство, вдруг потрясенно воскликнул: «Нашел!» – я испытала чувство сотворенного Богом чуда. А послужила этому табличка, которую когда-то поставил на могиле А. Крамаренко. Сколько лет прошло, а она целехонька. Подняли ее с земли, отерли пыль и вновь засияло: «Великому Учителю»…

Чтобы место упокоения Р.А. Фридман опять не затерялось, Александр Петрович заказал для него металлическую ограду (не приняв, кстати, помощи от других: «Это мое дело»), и летом она была поставлена. Теперь «на повестке дня» – сооружение мемориала, и хорошо, наверное, если это дело станет общественным.

Можно сказать, что к могиле Р.А. Фридман народная тропа теперь проложена. Еще весной здесь побывали представители университета. В таких обстоятельствах не обошлось без воспоминаний. Рассказывалось, например, о таком случае. Один ученик Раисы Александровны зашел к ней в московскую квартиру и попросил одолжить «трояк» – в общем, какую-то мизерную сумму на электричку до Рязани. Профессор, пояснив, что у нее сейчас денег нет, пригласила прийти позднее. «Прихожу, – говорил рассказчик, – а у нее на столе – куча денег. Оказывается, ходила с книжки снимать». «Так мне, – говорю, – надо всего-то три рубля!» Она мне огорченно: «Значит, я вас не поняла».

Она могла быть такой вот «непонятливой» в быту, но для учеников своих ничего не жалела.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 210 (5251) от 11 ноября 2016 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Не игра, а стиль жизни!
Рязанские КВНщики отметили свой праздник
Елена Серебрякова
Кто ищет…
Читайте в этом номере: