17:49 МСК
Пятница
21 / 07 / 2017
1018

Материк Игоря Гаврилова

Завтра этому влюбленному в жизнь человеку исполнилось бы 90 лет

В каждом городе есть люди, определяющие его облик. Не лицо, не характер, а образ – его внутреннее наполнение, тот огонь, пылающий в сосуде, который пробивается через время и пространство. Времена проходят, а отсвет их жизненного огня остается.

Игоря Николаевича Гаврилова нет уже почти 13 лет. Но он в нашем культурном пространстве присутствует. О нем вспоминают, пишут, посвящают ему слова и дела. Мне Игоря Николаевича довелось видеть, не довелось знать, общаться с ним. И я разгадываю загадку притягательности этой личности, складывая, как пазлы, воспоминания о нем близких и учеников, его стихи и книги, фотографии и статьи.

Отец и сын

Отец Игоря Гаврилова был известным в области фотожурналистом, работал в областной газете, во время войны служил в редакции газеты 17-й воздушной армии. Победу встретил в Вене. Война отняла у него младшего из сыновей.

А фотоделу сын рабочего Мурминской суконной фабрики Николай Гаврилов отправился учиться в 1916 году и в деревню свою уже не вернулся. Успел повоевать в Гражданскую и стать известным фоторепортером в 30-е годы. Снимал много и мастерски. Его фотоархив хранится в ГАРО.

Восемнадцатилетнего Игоря Гаврилова призвали на службу в 1944-м, он стал курсантом Рязанского пехотного училища, но ненадолго. Из-за болезни был комиссован. Воевать Игорю не довелось. И эта непричастность к войне сидела в нем занозой всю жизнь. И жило в нем глубочайшее сыновнее уважение к вернувшемуся с фронта отцу, ко всему поколению фронтовиков, к которому мог принадлежать, но не случилось.

Николай Николаевич Гаврилов после войны продолжал работать в газете «Сталинское знамя», его очень уважал и ценил только что приехавший в область секретарь обкома А.Н. Ларионов. Фронтовика не сразила пуля на войне, добила тяжкая болезнь через десять лет после Победы. Николай Гаврилов ушел из жизни молодым – в 1956 году.

К этому времени его сын Игорь Гаврилов был, как и отец, членом партии. Иначе и быть не могло. Оба они, отец и сын, были детьми своей советской страны и свой эпохи, давшей простым мастеровым возможность выстроить собственную биографию и судьбу. Теперь это называется социальным лифтом, тогда – культурной революцией. И если лифты сегодня тормозят, то революция тогда продолжалась…

Игорь Гаврилов на всю жизнь сохранил глубокое и искреннее уважение к людям, воевавшим к их великой Победе. Он был верен этому своему убеждению даже в те недобрые времена, когда Победу нашу цинично пинали, фронтовиков унижали, переписывали учебники истории. Игорь Николаевич все это ненавидел. Он оставался сыном своего отца и гражданином своей страны.

Выбор

Игорь Гаврилов мог быть только филологом. Так мне сказали близкие ему люди. С самого раннего детства книга стала его жизненной необходимостью – воздухом, светом, водой и хлебом – без чего нельзя жить, расти, дышать. Он пришел на филологический факультет Рязанского пединститута только после Победы. Это был светлый 1945 год, когда казалось, что только радость впереди. Игорь обладал мощным общественным темпераментом, и потому одной учебы ему было мало. Он играл в самодеятельном студенческом театре, занимался наукой, писал стихи, находил время для общественной работы и товарищеского досуга. Он был всюду на факультете – большой, темпераментный, ладный и громкий. Не случайно он так любил читать звучные стихи Маяковского. Они были ему по плечу.

Гаврилов рано вступил в партию и через какое-то время после блестящего окончания вуза ушел на партийную работу. Его не могли не заметить и не выдвинуть на должность секретаря райкома. Такие были времена – 1955 год, одна эпоха сменяла другую. Довольно быстро Игорь Николаевич понял, что нужно возвращаться в вуз. Мы можем только догадываться, почему. Времена были действительно непростые, разрубленные решениями ХХ съезда партии.

А может быть, он понял, что если сейчас не уйти в науку, то когда? Ему уже исполнилось 30 лет. Ценность времени возрастала, а наука – дело неспешное и трудоемкое. Ровно через два года партийной работы, в ноябре 1957 года, Игорь Николаевич вернулся в родной вуз и трудился в нем более 30 лет. Преподавал, заведовал кафедрой, редактировал институтскую газету, занимался литературным краеведением, ходил в экспедиции по любимой Мещере, стоял вместе со своими товарищами и единомышленниками у самого начала создания Есенинского музея-заповедника…

Его хватало на все. И не хватало на все. Друзья, близкие вспоминают: он вечно был занят, но на дружбу времени не жалел. Знакомых у Игоря Гаврилова было множество, друзей – немного. Так всю жизнь он дружил со своим одноклассником Геннадием Георгиевичем Горбачевым. Судьба их развела в разные профессии, но дружбу не отняла. Такие же теплые дружеские отношения связывали его с журналистом Виктором Стефановичем Кожемяко. Встречи, письма, совместные дела. Все было в течение многих лет и оборвалось только вместе с жизнью.

Можно подумать, что ренессансный человек Игорь Николаевич Гаврилов разбрасывался, тратил себя на дела, необязательные для человека его статуса. Но он всем занимался серьезно. Признанный филолог и литературовед, он защитил кандидатскую диссертацию по философии, по теме, связанной с психологией творчества. Так получилось, но ведь получилось!

Он читал лекции, которые завершались аплодисментами, но это были не спектакли, а полновесные, глубокие, заставлявшие мыслить лекции.

Он написал две книги о писателях, так или иначе связанных с землей рязанской. Это были книги не о «рязанской литературе», а о русской литературе в рязанском контексте. Они заставляют читателя не относиться снисходительно к земле, на которой довелось жить.

Он с удовольствием и прекрасно читал стихи, но только близкие знают, как любил он их читать наедине с самим собой, в своем кабинете. Зачем? Чтобы лучше расслышать и передать музыку стиха, чтобы уловить авторскую интонацию, чтобы насладиться словом. Он мог позволить себе такую роскошь.

Поэты

Рязанские поэты считали Игоря Николаевича Гаврилова своим учителем. И не будем иронизировать над этим словосочетанием – рязанские поэты. В 60-80-е годы в Рязани появилась генерация молодых, пишущих стихи людей, связанных одной целью, спаянных одной цепью. У истоков явления стоял Игорь Гаврилов. Он пришел в те времена в редакцию газеты «Рязанский комсомолец» и организовал поэтический клуб, студию молодых литераторов. В числе молодых поэтов в разные годы были замечены Евгений Осипов и Евгений Маркин, Анатолий Сенин и Александр Архипов, Борис Шишаев и Владимир Хомяков, Валерий Авдеев и Валерий Самарин. Все они активно общались с Игорем Гавриловым, числили себя его учениками.

Многих из этих ребят он заметил еще в пединституте и потом из поля своего внимания не выпускал, сопровождал, вел по жизни. Игорь Николаевич был ведь еще и редактором Рязанского книжного издательства. И первая книга Евгения Маркина – это его редакторская работа. Следует признаться, что работа непростая – последовательная, напористая, настойчивая. Книга вышла, Маркин очень быстро стал знаменит и Гаврилову был благодарен, посвящал ему стихи.

Очень ценил Игорь Николаевич и творчество другого Евгения – Осипова, суждениями о таланте которого он поделился с Константином Симоновым, и услышал одобрение живого классика. И не вина Гаврилова в том, что жизнь поэтов на Руси коротка, а сделать выбор между поэзией и журналистикой так непросто…

Игорь Николаевич был своим человеком в журналистской среде. Ему хорошо дышалось воздухом редакции, может, потому что воздух этот – свободолюбивый и бесшабашный – с детства был ему знаком. Он блестяще и с удовольствием выступал на радио, писал статьи в газеты, в том числе и литературно-критические, он редактировал газету «Рязанское узорочье». Поэты читали его статьи с большим вниманием, это были пристрастные и честные разборы всех плюсов и минусов творчества.

Те, кого он практически за руку ввел в литературу, до сих пор хранят благодарность Игорю Николаевичу за этот честный, прямой взгляд на их произведения. А скольких он спасал, помогал в трудную минуту, поддерживал на краю. Рязанскому писательству повезло – у него был Игорь Гаврилов.

След

Игорь Николаевич Гаврилов работал в двух рязанских вузах ( в пединституте и в институте культуры) и в истории каждого из них оставил четкий, глубокий след. Его трудно не заметить, как трудно забыть Гаврилова.

Игорь Николаевич ушел из жизни быстро, неожиданно, может, поэтому с утратой так сложно смириться уже 13 лет. Но живы ученики, которые любят, помнят, несут в себе заряд его душевной стойкости, жизнелюбия и интеллекта. Зачитаны до дыр его книги, терпеливо ждущие переиздания. Активно развивается Есенинский заповедник и есениноноведение как научная дисциплина – Игорь Николаевич об этом ратовал и много для этого сделал. Звучат, издаются, изучаются стихи его верных учеников – поэтов. Многие из них ушли из жизни молодыми, но замечательная поэзия их пережила.

Говорят, что Игорь Николаевич, случалось, сожалел, что так разбрасывался, так щедро тратил свое время на такие разные дела (сейчас бы сказали – проекты). Но разве мы запомнили бы так прочно Игоря Николаевича, относились бы к нему с таким пиететом, если бы он не разбрасывался, сосредоточился только на науке или только на чтении лекций. Это был бы другой Гаврилов.

Я не случайно вынесла в заголовок слово «материк» – понятие не географическое, а геологическое. Материк – это подпочва, ненаносный пласт земли, первооснова. Сущность человека, о котором пишу, я уверена, в этом. В нем сберегалось основание – материк подлинной интеллигентности, гражданственности, человечности. Тем он и памятен.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 211 (5252) от 12 ноября 2016 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Возвращение на родину
В Кадоме прошла международная конференция, посвященная наследию преподобного Германа Аляскинского
Лада Петрова
Альтернативный путь
В Рязани с лекциями побывал видный экономист-теоретик Александр Бузгалин
Михаил Скрипников
Читайте в этом номере: