09:57 МСК
Понедельник
26 / 06 / 2017
239

Сила жизни

Автор фото: Иван Назаров | Сила жизни
Фото автора.

В летней природе проявление жизни зримо всюду. Даже в условиях, казалось бы, совсем неподходящих для существования, иные формы жизни вопреки всем невзгодам бытия приспосабливаются и выживают.

Шесть соток плена

Как-то на небольшом островке среди обширного кочковатого болота я обратил внимание на свежий холмик выброшенной из норки земли. Трудно было поверить, но это указывало на работу крота. Как зверек оказался на острове, находящемся в значительном удалении от береговой суши, остается только гадать. Посмотрев по сторонам, я увидал холмики старые, обветренные и осыпавшиеся, значит, обитает он тут давно. Остров, представляющий кроту территорию для охоты, не так уж и велик. По площади его можно сравнить разве что с шестью сотками, которыми довольствуются дачники. Но заблудшего подземного охотника шесть соток островной суши едва ль удовлетворяют. Как же он тут выживает? Ведь, кроме мяса, крот ничего не признает и аппетитом уж точно не страдает – каждый день съедает столько, сколько весит сам. Охотясь сутками, он лишь малую часть времени отводит отдыху. Отсутствие пищи в течение двенадцати часов грозит ему неминуемой гибелью. Чтобы быть в надлежащей физической форме, землекопу необходимо питаться через каждые три-четыре часа. Охота крота – усердное продвижение в подземной целине. При работе лапами-лопатами, напоминающими два ковша экскаватора в миниатюре, землепроходец продвигается со скоростью 30 сантиметров в минуту. По готовым тоннелям он бегает довольно шустро, преодолевая в минуту 60 и более метров. Основной объект его охоты – дождевые черви. Но и различные жуки, личинки, медведки, встречающиеся на пути во время копки тоннелей, тоже поглощаются. Испытывая голод и не находя пищи, крот не боится выбираться из подземелья на свет Божий, чтобы оскоромиться тем, кого повстречает и одолеет. И хотя подземный охотник ростом невелик (умещается на ладони), прищучить неторопливых лягушат, ящериц и даже шустрых полевок ему вполне по силам. А коль наткнется на гнездо какой-нибудь пташки, не погнушается и птенцами. Правда, удачной вылазка бывает в том случае, если крот осуществляет ее под покровом ночи. Днем же он и сам может угодить в когтистые лапы или зубастую пасть хищников. Врагов у него много. Это лисы, ежи, вороны, канюки и совы, которые охотно его ловят и едят с удовольствием. Ловят крота также хори, ласки и горностаи, но, поймав, не едят – брезгуют.

Осматривая старые холмики, я заметил, как один из них вдруг «ожил», зашевелился и, к моему удивлению, из норки на поверхность выбрался сам землекоп. Потянув носиком воздух, он что-то заподозрил, а может, поостерегся: день-то – не самое лучшее время для охоты на поверхности земли, поэтому сразу дал «задний ход» и скрылся в норке.

Долго я рассматривал на мониторе фотокамеры его мордочку, но глаз так и не обнаружил. Это и понятно: обитатель подземелья полагается исключительно на слух и обоняние. Глаза у него, конечно же, имеются, но они настолько малы (с маковое зернышко), что под слоем густой шерстки, защищающей их от засорения, обнаружить непросто. При необходимости глазное яблоко выдвигается, и кое-что крот может различать, свет от тьмы, например. Для всего другого зрение ему не требуется. Есть у крота и уши. Во избежание засорения они тоже прикрыты шерсткой и вдобавок «задрапированы» складками кожи.

Как тут, находясь в плену болота, обитатель подземелья выживает на бедных живностью шести сот-ках? Скорее всего пищи землекопу все же хватает, иначе плен свой он давно бы покинул. Как? – спросите вы. Мало кто знает, но крот – замечательный пловец. Дело в том, что животные эти на сухих безвод­ных местах и не селятся. Ведь они не только много едят, но также много и жадно пьют. Поэтому один из тоннелей его лабиринта непременно ведет к реке, озеру или болоту. А коль случаются наводнения и кротовое «метро» затопляется, он становится отменным «водолазом» – плавает, ныряет и при этом хорошо ориентируется на терпящей бедствие местности.

Житье на материнском горбу

Взгляните на снимок. Поваленная ветром береза выпрямиться уже не в силах, поэтому в борьбу за жизнь включились ее боковые сучья, формируя новый, тянущийся к свету ствол. Впечатление – будто мать, жалея своих отпрысков, подставила им спину, чтобы те, взобравшись, смогли окрепнуть и продолжить развитие.

Жизнестойкость березы поразительна. Даже крохотные ее крылатые семена, которые легко переносятся ветром на далекие расстояния и, попадая на любые свободные клочки земли, будь то сухие и бедные питательными веществами пески или сильно переувлажненные низинные болота, сразу же пускаются в рост. Поэтому буйные заросли берез довольно быстро появляются на заброшенных пашнях, склонах железнодорожных насыпей, обнажившихся откосах обочин дорог, а также в местах пожарищ, и везде проявляют завидную приспособляемость. Нередки случаи, когда заблудившееся семечко попадает в трещину кирпичной кладки какого-нибудь строения. В этом случае для выживания крохотной путешественнице достаточно и небольшой горстки набившейся в щель и смоченной дождями пыли, занесенной туда ветрами. По мере роста прижившаяся березка выглядывает из своего необычного пристанища и, выпрямляясь, набирает высоту. При этом ее вездесущие корни начинают завоевывать все большее пространство, разрушая не только прочные цементные швы, но и крепкие кирпичи. В итоге строение ветшает и разрушается, а береза крепнет и растет.

Вот и в этом случае белоствольное деревце сдаваться на погибель отнюдь не собирается, а сформировав на своем горбу новый тянущийся к свету ствол, продолжает жить наравне с другими деревьями.

Выжить любой ценой

Нынешней весной после сиротской зимы в лесах, как никогда, было сухо: ни луж, ни болот, даже низинные дороги во многих местах позволяли пройти, не намочив обуви. И если б не спасительные дожди, быть бы беде – в сосновых борах высохшие до состояния пороха мхи и лишайники грозили возгоранием. И вот что удивительно: в местах, где сохранились бобровые поселения, зверьки, предчувствуя дефицит влаги, еще с осени реконструировали свои плотины. Они сделали их шире, основательнее, надежнее. В результате водоемы не только избежали утечки, но и продолжают быть полноводными.

Поразительно, но эти водные зверьки заранее предчувствуют страшные засухи и ведут себя сообразно обстановке. Так, например, накануне жаркого лета 2010 года бобры многие свои поселения на лесных болотах были вынуждены покинуть и перебраться в более надежные для жизни места. И не напрасно: к концу лета их бывшие пристанища высохли до основания.

Но самый удивительный случай, говорящий об их предчувствии сильной засухи, произошел в Борисковском лесничестве. Накануне того самого жаркого лета, когда многие бобры уже покидали свои поселения, одна семья из пяти зверьков, чтобы выжить, в понижении высохшего русла мелиоративной канавы выкопала глубокий котлован. Наполнившись грунтовыми водами, он сообразительным животным позволил не только пережить засушливое лето, но и в дальнейшем успешно перезимовать. Когда я увидал этот «рукотворный» водоем, то не поверил глазам. Бобры, конечно, строители замечательные, но чтобы вырыть себе убежище размером десять на двенадцать метров и глубиной на три метра, такого я еще не встречал. «Может, тут не обошлось без помощи людей и экскаватора?» – поинтересовался я у лесничего Павла Александровича Шалашова. «Нет, на этом болоте работники леса искусственных водоемов не копали. Да и сделать это невозможно – без подъездных путей никакая техника в эти дебри не пройдет», – был его ответ.

Выходит, что эти братья наши меньшие в экстремальных ситуациях тоже могут принимать радикальные меры по спасению своей жизни и, в отличие от нас, людей, способны еще и предвидеть катаклизмы природы.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 100 (5387) от 02 июня 2017 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Соратники-однополчане
Воины-рязанцы стали героями произведений А.И. Солженицына
Колыбель вениза, «амбарные выселки» и Лев Толстой на утюге
В старинном селе Кадомского района сохраняется связь времен
Димитрий Соколов
Читайте в этом номере: