08:28 МСК
Среда
13 / 12 / 2017
249

Гремит ручей в Гремячке

Главной заповедью туристов должно стать: «Не навреди»

Когда мы направлялись в милославское село Гремячка, то рассуждали о том, что заставляло Петра Петровича Семенова-Тян-Шанского ездить отдыхать из Петербурга в эти места, свою усадьбу. Особенно в то время, когда не было еще железной дороги и путь от Петербурга до Москвы (по его воспоминаниям) занимал 12 дней, а от Москвы до соседней с Гремячкой Рязанки – пять. Наверное, чувство более сильное, нежели то, какое И.П. Павлов назвал «инстинктом цели», решили мы: инстинкт родного гнезда.

Я вспомнила внучку Петра Петровича, художницу Веру Дмитриевну Семенову-Тян-Шанскую-Болдыреву (1883–1984), детство и юность которой были связаны с Гремячкой. Подчиняясь инстинкту родного гнезда, она, восьмидесятитрехлетняя, в 1967 году приезжала в село из Ленинграда, где жила постоянно. У меня хранятся копии ее писем Вере Ивановне Чернышевой, бывшей тогда председателем Совета Рязанского отделения ВООПИиК, и о своих впечатлениях от этой поездки Вера Дмитриевна писала так: «В Гремячке все уничтожено, то есть усадьба, парк, хозяйственные постройки и главный большой дом; остался лишь один каменный дом, оштукатуренный белый, сильно разрушенный… Столь сильно разрушены вся усадьба и прилегающий к ней парк, что восстановить его не хватит энергии».

Писала она, конечно, не для того, чтобы поплакаться: несмотря на преклонный возраст, Вера Дмитриевна задалась целью хоть что-нибудь восстановить в разрушенной усадьбе, полагая, что «как-то вспомнить обитателей ее – деда П.П. Семенова-Тян-Шанского, проживавшего в ней летом в течение сорока лет с семьей и написавшего там многие свои ученые труды,– следовало бы». И к осуществлению задуманного привлекла Вера Дмитриевна ВООПИиК и другие организации, ездила в Гремячку не раз и не одна, а с так называемыми официальными лицами, которые «составили акт о том, что там нашли». Каменный дом – «отштукатуренный белый», получивший позднее название Белый флигель, действительно, был разрушен настолько, что возникло сомнение, стоит ли его восстанавливать.

И вот через полвека после Веры Дмитриевны мы в Гремячке, у сияющего белизной бывшего флигеля, построенного в начале XIX века и отреставрированного в 1974 году. На его стене мемориальная доска с надписью: «В Гремячке в 1850–1913 гг. летом жил и работал русский ученый, географ и путешественник Петр Петрович Семенов-Тян-Шанский (1827–1914)». В нем-то и расположен музей ученого.

Десять часов утра. На площадке перед домом уже стоит машина, а где-то за ним надрывно стонет газонокосилка. Эту площадку Вера Дмитриевна упоминала в одном из писем: «Перед домом была лужайка, окаймленная кустами сирени… На лужайке были редкие растения, выведенные из семян, привезенных из путешествий». Сейчас лужайка заасфальтирована и на ней стоянка машин, на которых приезжают в музей и его работники, и посетители. С Гремячкой нет регулярного автобусного сообщения.

В музее мои спутники отправились осматривать экспозиции, а я осталась разговаривать с сотрудниками. Предложила создать еще одну экспозицию – посвященную знаменитому писателю, лауреату Нобелевской премии Ивану Алексеевичу Бунину. Его родство с Семеновыми установлено благодаря исследованиям членов Бунинского общества России. Иван Алексеевич Бунин – родственник поэтессы Анны Буниной, книгу о которой я недавно написала и привезла несколько ее экземпляров в дар музею. У меня собрались материалы, подтверждающие знакомство Бунина с представителями рода Семеновых, хотелось их представить в Гремячке, но, увы, оказалось, что новую экспозицию даже временно разместить негде. В музее тесно! Уж такого-то обстоятельства Вера Дмитриевна никак предположить не могла: она рассчитывала совместить в Белом флигеле «школу рукоделия с мемориальным уголком».

Школе рукоделия изначально не нашлось в Белом флигеле места, но в ином и меньшем масштабе рукоделие все-таки обосновалось там. Сотрудницы музея освоили древнее искусство изготовления тряпичных кукол-оберегов, при котором не используются иголки, и на прощание одарили нас ими. И еще посоветовали посмотреть Гремячий ручей: он теперь вроде нового экспоната.

Вот это был для меня настоящий сюрприз! О Гремячем ручье я услышала впервые давным-давно от Сергея Васильевича Чугунова, по проекту которого реконструировался Белый флигель. Он мне объяснил, что имение Семенова-Тян-Шанского своим названием обязано этому ручью, и в памяти моей отложилось, что ручей канул в вечность вместе с главным усадебным домом и парком.

Оказалось, все это время ручей худо-бедно жил, но не был доступен из-за зарослей. Но наконец путь к нему открыт даже для машины. Он примерно в полутора километрах от музея.

Какой же там первозданный пейзаж! Поражают кущи древних ракит, скрывающих чистую и холодную в их постоянной тени Ранову. Ее зеркальный, вырвавшийся на солнечный свет изгиб будто только затем и существует, чтобы принять в свои воды веселый, певучий, «гремячий», ручей – порождение маленького, изящного водопада. Он вполне естественный, родниковый, падающий, как и положено водопаду, с высокого обрыва, но, к сожалению, исток родника заключен в трубу.

Прощаясь с прелестным ручейком, я с беспокойством подумала, что открывшая к нему доступ цивилизация наших дней может погубить его. Туристы уже принялись осваивать недавно «открывшееся» место. Но к чести этих первооткрывателей замечу: ни пластиковых пакетов, ни бутылок они после себя не оставили, хотя и беседка там с длинным столом уже стоит, и несколько мангалов обосновалось. В общем, главное теперь – не навредить.

 

Ирина Красногорская
Фото Э. Кавуна

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 176 (5463) от 06 октября 2017 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Сельские парадоксы
Правда ли, что рязанская глубинка – бедная?
Юрий Евстифеев
И смех и грех
Иван Назаров
Читайте в этом номере: