17:54 МСК
Вторник
17 / 09 / 2019
193

Родимое дело

Есть династии, пополняющие запас прочности любовью и благодарностью людей

Долгая журналистская практика позволила мне стать летописцем одной замечательной семьи. Правда, настоящие труженики гусиного пера вели свои записи о современниках постоянно. Задача журналиста – писать, так сказать, на злобу дня…

В год 60-летия Октябрьской революции мне поручили сделать материал о ветеранах рязанского здравоохранения. В числе людей, собравшихся для разговора, была, как отметила я про себя, очень интеллигентная женщина – Мария Алексеевна Мельникова, кандидат медицинских наук, заслуженный врач РСФСР. С ее именем связывалась ликвидация в нашей области такой опасной болезни, как малярия, за что доктор была удостоена ордена Трудового Красного Знамени. Рассказывая о своей работе, Мария Алексеевна упомянула, что и единственная ее дочь Наталья, которой в то время было за сорок, тоже посвятила свою жизнь медицине. Намеревается стать доктором и внук – студент Андрей. Это потом прозвучало в очерке, но мельком.

Лет через десять, уже в годы перестройки, я познакомилась и часто встречалась с Натальей Васильевной Дмитриевой. Ее теперь в Рязани хорошо знали – как детского врача, ученого, общественного деятеля. И все это было для нее очень органично.

Сын Натальи Васильевны – Андрей Владимирович в то время работал в областной детской больнице в Канищеве, заведовал отделением для новорожденных, которое его мать когда-то создавала. Она гордилась своим преемником, говорила, что он трудолюбив: пишет докторскую диссертацию и очень отдается работе: «Недавно прихожу утром – он сдает дежурство, а рука перевязана. Что такое? Сдавал кровь: обменное переливание кому-то делали».

Н.В. Дмитриевой не стало в 2008 году. И вскоре после этого областной детской больнице присвоили ее имя. Дело в том, что Наталья Васильевна заложила в нашей области основы современной педиатрии, подведя под нее такой прочный фундамент, как неонатальная служба – уход за новорожденными.

А когда в 2011 году рядом с больницей открылся областной клинический перинатальный центр, которым мы очень гордимся, то его прообразом стали называть неонатальную службу. Почему?

Этот непростой для неспециалиста вопрос я задала Андрею Владимировичу. Он, во всех отношениях наследник матери по прямой, руководит в центре педиатрической службой…

– Перинатальный, – сказал А.В. Дмитриев, – означает относящийся к периоду за несколько недель до рождения ребенка. Если у женщины к этому времени выявляются проблемы, связанные со здоровьем младенца, она направляется сюда. И подавляющее большинство таких детей здесь удается спасти: в первую очередь – за счет усовершенствованных медицинских технологий, ради которых и открываются повсеместно такие медучреждения, как у нас. По крайней мере, за те семь лет, которые существует перинатальный центр, детская смертность в нашей области сократилась почти наполовину.

Р.В. – А все начиналось…

А.Д. – Все начиналось где-то с середины 60-х годов, когда в детской больнице на улице Каляева (это около Редутного дома) открылось отделение для новорожденных детей, которым стала заведовать Наталья Васильевна. Когда в 79-м открылась 11-я больница, часть таких пациентов стали размещать и там. А уж после этого – неонатальное отделение в Канищевской больнице.

Р.В. – Я недавно прочитала, что медицина, как и искусство, – занятие династийное. Ваш отец, Владимир Владимирович, работал инженером, это тоже хорошая профессия…

А.Д. – А его отец, мой дед, Владимир Анисимович, знаете, кем был? Летчиком Дальней авиации. Во время войны он сбил 34 вражеских самолета в одиночку и 11 самолетов в группе, награжден тремя боевыми орденами…

Р.В. – И тем не менее вас привлекла именно медицинская стезя. Может быть, бабушка и мама на вас как-то по-особенному воздействовали?

А.Д. – Моя младшая сестра тоже стала медиком, но никто в семье для этого каких-то особых усилий не предпринимал. В школе (я учился в 39-й) мне очень нравилась химия. Я даже участвовал во всесоюзной «химической» олимпиаде, которая проходила в Донецке. Помню, одна из десяти задач, которые нам предложили решить, была на английском языке. Я ее одолел. Биология мне нравилась. Все это было вполне гармонично, и само собой пришло решение поступать в мед-институт.

Р.В. – Однажды Наталья Васильевна (может, это было во время разговора в Детском фонде, – она была первым председателем его Рязанского отделения) сказала с каким-то очень явным движением души: «Вот говорят: материнское счастье… А его испытываешь, наверное, лишь тогда, когда ребенка из роддома приносишь. А так – большей частью волнения»…

А.Д. – Волнения у родителей присутствуют всегда, по любому поводу. Но вот мои детские впечатления, идущие из самой глубины, от, наверное, очень малых, неосознанных лет, связаны, прежде всего, с ощущением покоя, защищенности, огромной родительской любви. Помню, мама тихо играет на фортепиано… Потом мне сказали: пьеса Шуберта… Она то грустная, то веселая, дает ей возможность выражать себя… А мне хорошо, покойно. Или наша поездка в Ленинград и Пушкиногорье. Город почему-то не оставил особенных впечатлений, а пушкинские места – зеленые холмы, речка Сороть, дубы, связки льна у какого-то забора – все это до сих пор хранится в душе как одно из самых дорогих воспоминаний. Не скажу, что такое близкое общение с мамой было частым, но оно оставляло неизгладимый след.

Р.В. – Музыка в вашей большой семье занимает особое место, есть профессионалы… Но ведь ваша бабушка, Мария Алексеевна, из простой семьи.

А.Д. – Ее отец был кондуктором на железной дороге. Это, конечно, не столь значительная фигура, как машинист, но все же. В семье было десять детей, Мария – самая младшая, и она имела возможность учиться на бесплатной основе в одной из рязанских гимназий, брала уроки музыки. Рассказывала нам, как в феврале 17-го года дверь в их класс внезапно распахнулась, на пороге появился гимназист с красным бантом: «Господа, бросайте учебу – революция!» Бабушке довелось учиться в Москве, в университете. Это было в 20-х годах, и она стала свидетелем многих интересных культурных событий. Жаль только, что, по своей молодости, я не расспросил ее об этом подробно…

В марте этого года Андрею Владимировичу Дмитриеву исполнилось 60 лет. Он отличник здравоохранения РФ, глава докторской династии, которую сегодня представляют его жена, сестра, сын, дочь… Подает некоторые надежды внучка, которая так же, как когда-то он, очень любит школьные уроки химии. И, возможно, она тоже увлечется тем разделом медицины, который называется неонатологией…

Шагая по улице после разговора с А.В. Дмитриевым, я вдруг подумала, что слово «неонатология» сходно с именем «Наталья». Проверила потом свою догадку: да, они общего происхождения. И «Наталья» означает «рожденная», а еще – родная, благословенная, родимая…

Можно задаться таким вопросом: почему докторские или педагогические династии обладают иногда большим запасом прочности, чем даже династии деловых людей? Да, этим людям тоже вначале интересен процесс извлечения выгоды, делания денег, а потом, быть может, приходит вопрос: куда мне столько, зачем?.. И выходит, что людская благодарность дороже.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 58 (5568) от 20 апреля 2018 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Жить – так с Огоньком!
Увлечения и мечты спортсмена и будущего зоотехника Владислава Кулаева
Татьяна Клемешева
Сколько Павлова ни узнаем, а он все удивляет
Татьяна Банникова
Читайте в этом номере: