Военная работа

Игорю Лейбенко довелось выполнять ее в Афганистане

30 лет назад февральским днем последние машины с советскими солдатами выехали из Афганистана. Выехали после почти десяти лет выполнения там интернационального долга. Историческое значение и уроки той кампании продолжают обсуждать до сих пор, и единого мнения у историков относительно того, как относиться к тем событиям, пока нет. Но есть офицеры и солдаты, которые прошли Афган. У них – своя история, свой взгляд на те, теперь уже далекие события. Особенно интересны воспоминания офицеров – людей, которые могут рассказать о том, что они видели, оценивая события с точки зрения военного профессионализма и багажа прожитых лет. Один из таких ветеранов Афганистана – Игорь Лейбенко.
В Ташкентское общевойсковое командное училище он поступил в 1977 году. После выпуска остался служить в Туркестанском военном округе. Был командиром разведывательной десантной роты, потом уехал в Забайкальский округ и в 1986 году оттуда был отправлен служить в Афганистан. По прибытии получил назначение в Руху – место, про которое в среде военных рассказывали много страшилок, но служба есть служба. Сороковая армия, стоявшая там в Панджшерском ущелье, вела бои каждый день.
– Я попал в полк, который заводили в 1984 году в ущелье специально для вытеснения боевиков Ахмад шах Масуда. Стояла задача перекрыть движение недружественных сил из Пакистана через ущелье к Салангу. Операция в ущелье проходила с тяжелыми боями, – вспоминает Игорь Лейбенко. – Когда я прибыл в полк, ситуация была накалена до предела. Расположение части обстреливалось с близлежащих гор. Но затем были приняты меры, выставлены посты боевого охранения, что позволило отодвинуть опасную зону подальше. Часть личного состава все время вынуждена была оборонять полк, а остальные военнослужащие, в том числе и моя 7-я горно-стрелковая рота, которой я командовал, были постоянно задействованы в серии операций против талибов. Практически, как только заканчивалась одна, начиналась другая.
Служба в «горячей точке» в таком режиме продолжалась 25 месяцев. Роте довелось поучаствовать практически во всех боевых действиях. Крайний эпизод боевых действий для Игоря произошел перед выводом войск, в конце марта 1988 года. Тогда роту приказали рассредоточить на пространстве от Джабаля до Баграмского перекрестка. Военнослужащие осуществляли прикрытие вывода войск, которое началось в мае того же года. И после этого боевого офицера «заменили», он вернулся в Союз, а вместо него в роту прибыл новый командир.
Орден Красной звезды, медаль «За боевые заслуги» и три военные награды от афганских властей – награды Игоря Лейбенко. А еще память о той поре – контузия.
Афганские командировки практически всегда были для всех офицеров и прапорщиков длинными. Бывало, служили по многу лет. Другое дело – солдаты-срочники, которых после учебки присылали в Афганистан. Первые три месяца их никуда не распределяли, а тщательно изучали и очень много отправили назад, поскольку они просто не подходили для войны. А затем служили солдаты не слишком долго по принципу «день за три», и, отбыв свой срок, возвращались в Советский Союз.
– У нас были ребята из России, Узбекистана, Таджикистана, из Прибалтики. Все честно выполняли свой воинский долг, – вспоминает Игорь. – Каких людей до боевых действий никогда допускать нельзя? Из командирского звена я бы никогда не допускал карьеристов. Эта категория людей, которая может пойти «по головам», не считаясь ни с чем, не неся ответственности, потому что они заточены только на достижение собственных целей. Все остальное быстро выявляется в военно-полевых условиях. Война – это не то, что показывают в кино. Не бесконечные атаки и крики «ура!», это ежедневный суровый труд в суровых условиях. Наша база располагалась в разбомбленном кишлаке, где мы собственноручно обустраивали себе убежища, зоны хранения, оборону. Те ребята, которые призывались из села, очень быстро адаптировались, поскольку были привычны к жизни в условиях, далеких от комфортных, и к тяжелому физическому труду на совесть. А городские – другие, но, как правило, образованные. Они быстро схватывали боевую задачу, осмотрительнее вели себя во время военных операций, боев.
В 1989 году Игорь демобилизовался из Вооруженных сил. Началась гражданская жизнь. Период адаптации был сложным. Конец 80-х и начало 90-х были обозначены диким раздраем. Развал государства и экономики никого не щадили. Пришлось быть и дворником, и охранником, и водителем, и механиком, и начальником цеха, конструктором.
После развала страны пришлось ехать зарабатывать средства для существования семьи на север, в Когалым. А оттуда, спустя непродолжительное время, перебрался в Рязань.
Сейчас Игорь – пенсионер, принимает участие во встречах и вечерах, которое проводит общество ветеранов войны в Афганистане. Выступает перед школьниками. Следующая встреча намечена на 12 февраля, когда ветераны и старшеклассники из рязанских школ соберутся вместе в библиотеке на улице Татарской.
– Современная молодежь более информированная, лучше ориентируется в пространстве, чем их сверстники в середине восьмидесятых, – говорит Игорь. – Я это вижу, общаясь с подрастающим поколением. К примеру, в эпоху афганских событий мы практически ничего не знали о том, что происходит в этой горной и жаркой стране, куда нас посылали выполнять интернациональный долг. Был только приказ и трехнедельные курсы по минно-взрывному делу, а затем сразу командировка и масса секретности. И только на месте можно было осознать подробности происходящего. Сейчас же достаточно выйти в Интернет, и там полно информации, которая дает картину мира. К каким бы то ни было экстремальным ситуациям, в том числе военным, думающая часть современной молодежи готова гораздо лучше. На своих встречах со школьниками и студентами я стараюсь рассказать им о службе, о боевых действиях, о понятии чести и долга. Но вот что хотелось бы сказать особо: патриотизм нельзя воспитать призывами к нему. Патриотом человек становится только тогда, когда он вырастает в любви: к семье, своей малой и большой Родине. И когда эта любовь взаимна. Так что этот вопрос гораздо глубже, чем кажется.

Михаил Скрипников