Мальчишкой встретил я войну

№08 (6409) от 06 февраля 2026

О своём детстве, прошедшем в охваченном войной Сталинграде, рассказывает рязанец Александр Куликов

83-ю годовщину окончания Сталинградской битвы страна отметила 2 февраля. Эта битва стала одной из самых масштабных военных операций Великой Отечественной войны. Сражения проходили в переломный момент. С 1943 года представления о непобедимости противника пошатнулись, Советская армия одержала крупные победы. Сталинградская битва длилась с 17 июля 1942 года по 2 февраля 1943 года. Она окончилась разгромом действовавшей на сталинградском направлении группировки фашистских захватчиков.

Помню как сейчас

– Я родился на Тракторном посёлке. Войну встретил пятилетним ребёнком в семье дяди, старшего брата моей мамы – диспетчера тракторного завода Петра Ивановича Зотова. Его старший сын Александр Зотов после окончания Борисоглебского авиационного училища служил в Баку заместителем командира эскадрильи 45-го истребительного авиаполка 9-й гвардейской авиадивизии. 9 марта 1942 года он возглавил налёт на ставку фельд-маршала Манштейна. Погиб в неравном бою. Посмертно награждён орденом Красного Знамени. В Крыму, близ Симферополя, его могила. Школа и улица названы именем Александра Зотова.

Погибла и «мама Лена», жена дяди – бомба попала прямо в блиндаж, где она пряталась. В свои пять лет я не ведал страха. Бегал собирать осколки. Прихватил лыжи и барабан из разрушенной школы. Помню солдат в обмотках вместо сапог, добрых, улыбчивых, угощающих меня тушёнкой.

В шесть лет помню сигналы воздушной тревоги, дирижабли, затемнение оконных стёкол, ночные бомбардировки зажигательными бомбами. Немцы бомбили деревянные дома, а мы тушили «зажигалки» на крышах. Помню воздушные бои прямо над посёлком. Лучи прожекторов рыскали по небу, дирижабли с горючей смесью, блиндажи, воронки от бомб и снарядов, разрушенные здания.

Тракторный завод делал танки. Мама Пелагея Ивановна с раннего утра до позднего вечера работала в сборочном цехе. Знаменитые танки Т-34 заправляла газойлем и маслом. Мы же, пацаны, примостившись на пригорке речки Мечётки, наблюдали за танками, мчавшимися на испытания, лепили из солонца (глины) свои танки, играли в войну.

Помню многокилометровый поток беженцев, в нём и сам шагал. В семь лет я испытал огромное потрясение – тучи самолётов волнами накатывались одна за другой, сбрасывая тяжёлые бомбы, рельсы, которые наводили страх своим визжанием. Дым застилал солнце, горели дома, рушилось всё подряд, доносились стоны и крики раненых, дул сильный ветер. Народ тянулся к Волге, фашистские стервятники косили толпу с неба. Я припадал, как и взрослые, к земле.

Авторитет военных в форме был высок. Мама сшила мне хлопчатобумажную форму солдата и сапоги из брезента. Это нам помогло вырваться из «горячего котла». Народ устремился к Волге, но переправиться было очень трудно. Нас взяли в переполненную лодку бойцы-зенитчики («маленького солдата» с мамой и ещё одну маму с ребёнком), перевезли на остров, который не бомбили.

Было трудно вырваться из города, но, видно, Бог благословил. Лодки бомбили, и волной могло перевернуть. Пришлось пожить на острове несколько дней, прежде чем переправиться на левый берег.

Видел, как горела Волга: из разбитых ёмкостей нефть хлынула с высокого правого берега в реку и загорелась. Помню подсолнухи, которые росли вдоль дороги. Убирать урожай было некому. Видел и воинов, которые спешили защищать город. Я полагаю, это шли будущие гвардейцы генерала Александра Ильича Родимцева. Таково моё детское восприятие военного прошлого. В город мы вернулись лишь 1 мая 1943 года.

Сталинград был истерзан, порушен, не было воды, электричества, стоял смрад в воздухе, не работал транспорт. Шли пешком по железной дороге. Потрясающая картина смерти. Немецкие похоронные команды складывали в штабеля (по двести-триста метров длиной и 1,5 м высотой) своих погибших солдат. Так было на моём Тракторном посёлке. Об этом я прочитал в дневнике первого секретаря Сталинградского обкома и горкома партии А.С. Чуянова.

Первый раз я увидел пленных немцев на стадионе. Их привлекали к восстановительным работам. Водили строем в сопровождении автоматчиков. Громыхали по асфальту на деревянных колодках (им дали такую обувь).

Люди жили в развалинах, в подвалах, в палаточном городке. Были детский сад, школа. По весне ходили за город, в степь, за тюльпанами (их много было, целые поля) и часто подрывались на минах. Повсюду были следы войны – оружие, патроны, порох, разбитые автомобили и танки. Стрелять нас никто не учил, всё освоили сами.

В школе кормили бесплатно. Помню рыбий жир и мёд. Телевизоров тогда не было, лишь Штепсель и Тарапунька развлекали по радио. Кинотеатры не работали, свободное время проводили на стадионе «Трактор». Питались плохо, всё давалось по карточкам. Помню длиннющие очереди за хлебом.

Со спортом на «ты»

Спасал от всех бед футбол. Футбольная команда «Трактор» в то время была крепким орешком для известных тогда команд – ЦДКА, «Динамо», «Спартак», «Торпедо», ВВС и других (в дни «большого футбола» город буквально раскалялся от напряжения). Все машины города ехали в стороны стадиона. Вся милиция съезжалась… на конях… на машинах… Два железобетонных забора не смогли сдержать нас от футбольного поля. Мест свободных не было. Крыши домов, деревья вокруг стадиона прочно захватывала детвора.

Всех корифеев в футболе я знал – Боброва, Понедельника, Быкова, Парамонова, Татушина, Яшина и других. Великим счастьем было до них дотронуться. Почти все пацаны имели клички. Лично меня звали Джеджелавой, а друга Борьку – Пайчадзе. Это были знаменитые футболисты тбилисского «Динамо».

Тогда в каждом квартале посёлка было самодельное футбольное поле. Железные штанги, сетки из проволоки, разметка, флажки и т.д. Мяч был тряпочным, о кожаном лишь мечтали. Питались тем, что «бог пошлёт». Делились, никто не обижался. Драк не помню. Всю оснастку для игр делали сами – клюшки, самокаты на подшипниках и т.п. Коньки, как правило, «снегурки», прикручивали к валенкам. Мы, дети, жили в постоянном общении. Отцы, дедушки, старшие братья – на войне. Мамы с раннего утра до позднего вечера – на заводе. Делали сами «игрушки». Игр было предостаточно: городки, лапта, салки, клёк, красочки, казаки-разбойники и т.д. Футбол, волейбол, баскетбол, гимнастика, лёгкая атлетика – везде бесплатно – в школе, в Доме пионеров, на стадионе. Учились рисовать, мастерить, петь, танцевать. Дети мечтали стать пионерами. А повзрослев, вступали в комсомол. Я лично занимался стенгазетой. В 1949 году в день 70-летия нашего вождя И.В. Сталина вступил в комсомол. После окончания семи классов я поступил в спецшколу лётчиков ВВС.

Победный май вселил надежду

Помню день Победы, 9 мая 1945 года. Люди ликовали, поздравляли, обнимались, целовались. Помню многочисленные салюты. Мы их тоже устраивали. У костра – в трубу бросали трассирующие пули. Никто не ныл, все ждали победу, все выросли, приобрели профессии и активно трудились.

Женился в 25 лет. Жена тоже из Сталинграда, на год моложе, дитя войны. Тоже помнит бомбёжки, блиндажи, смерть близких, разруху. Отец её прошёл всю войну до самого Берлина. Старший брат тоже успел послужить – с 1944 года, офицер.

В нашей семье уже выросли сын и дочь, теперь есть и внуки – два кандидата в мастера спорта по боксу, чемпионы области. В коммунистическую парию вступил, будучи курсантом авиационного училища, в октябре 1958 года.

На Рязанском заводе САМ занимался новой техникой. Впервые в отрасли внедрили в производство порошковую металлургию. Опубликовал 11 научных статей. Позади аспирантура в академии наук Украины. Побывал во многих районах Рязанщины и на заводах города с лекциями о международном положении.

В настоящее время – ветеран спорта, поэт, издано восемь книг. Провожу лекции, общаюсь со слушателями в библиотеках и школах.

Записал Вячеслав Астафьев