Его помнит Италия


13

Степан Дмитриевич Половинкин был бойцом Сопротивления

Плен

Как оказался советский солдат в далекой Италии? В 1943 году в ходе ожесточенных боев под Брянском Степан Половинкин – танкист, стрелок-радист – попал в плен. Советские «тридцатьчетверки» из небольшого леска мчались в сторону немецких окопов. Три бронированные машины утюжили немецкие позиции, прорвав первую линию обороны, устремились ко второй линии. Но пробиться сквозь плотную завесу огня удалось только двум машинам. Третья, в которой находился Степан, остановилась.
Командир танка старший лейтенант Ковалев принимает решение покинуть горящую машину и приказывает то же сделать бойцам. И вот все три члена экипажа – на израненном ржаном поле. У каждого по пистолету и на всех один автомат. Снять с танка пулемет не удалось – механизм заклинило. Решили пробираться к лесу. Почти удалось это сделать, когда их окружили фашисты:
– Рус, сдавайся!
Отвечали выстрелами. Они раздавались до тех пор, пока не осталось ни одного патрона. Вот так солдаты попали в плен.
Стоял июль 1943 года, Советская армия наступала. Это придавало измученным пленникам бодрости и давало силы держаться. Однако после каждой значительной победы русских Степана с товарищами перебрасывали все дальше на запад. То, что увидел Половинкин в лагере военнопленных в Польше, поразило своей жестокостью и могло сломить его окончательно: виселица в центре лагеря не пустовала ни одного дня. За отговорку, за косой взгляд на надзирателя, за все – смерть. Здесь, в Польше, встретил Степан Половинкин ленинградца Михаила Кобиясова и Андрея Самошина из-под Липецка. Они вместе планировали побег, на троих делили хлеб и воду.

Побег

В октябре друзья начали говорить о том, что, вероятно, скоро их переведут в другой лагерь. И, действительно, вскоре полицаи приказали срочно выходить из барака с вещами. Всех погнали на ближайшую станцию, посадили в товарные вагоны, повезли. Трое друзей – Кобиясов, Половинкин, Самошин – в одном вагоне ехали трое суток… А на четвертый день состав потерпел крушение: раздался оглушительный взрыв, затрещала деревянная обшивка, разлетелась вдребезги дверь. На несколько секунд Степан потерял сознание, но быстро пришел в себя, услышал шум в голове эшелона, стрельбу. Степан понимал, что лучшей возможности бежать не представится, ему удается незаметно скрыться в темноте. Остаток ночи он провел без сна в небольшой пещере. Только днем беглец увидел два домика на зеленом склоне. Он решил идти к домам, спрятав за пазуху увесистый острый камень.
Из дома вышел мужчина средних лет в сером костюме, в шляпе. В его глазах не было ненависти к оборванному, незнакомому человеку. На чужом языке он явно спрашивал:
– Кто ты?
– Я русский, – пытался как-то объяснить Степан, – Россия, Москва…
– О, русо! Русо!
Показав на голубое небо и горы вокруг, мужчина произнес: «Италио. Русо боно!» и распахнул двери. Приняли его как родного. Переодели, накормили, уложили спать. На следующий день Степан спросил про партизан. Итальянец обещал помочь, но, взглянув в окно, побледнел: по склону поднимались два человека. Хозяин срочно повел постояльца к сарайчику. Не утерпел Степан, выглянул из убежища и обмер. Едва держась но ногах, к дому подходили Михаил Кобиясов и Андрей Самошин.
Хозяин хуторка ушел в горы. Вернувшись, разложил карту, начертил маршрут. Утром, передав каждому рюкзак с продуктами, попрощался. Первое селение на пути – Чиваго. Немцев здесь не было. Местные жители сразу показали им дом священника. Священник покормил, устроил на ночлег, вечером, не сказав ни слова, ушел. Вернулся быстро, а рано утром вместе с постояльцами отправился в горы. Он привел их в партизанский отряд, который входил в знаменитую дивизию имени Джузеппе Гарибальди.
Отряд только что сформировался и был малочисленным: всего шестнадцать человек, из них двое – русские. Да и с вооружением проблемы: на всех – две винтовки и несколько пистолетов. Новичкам предложили отдохнуть, но они решил принять участие в первой же операции и захватить оружие. В соседнем селе партизаны окружили казарму, начали стрельбу. Никто из солдат и не думал сопротивляться, побросали оружие, попросили взять их в отряд. Теперь в отряде было 72 человека.

Сопротивление

Командиром единогласно избрали коммуниста Барбалини. Степан Половинкин стал командиром отделения. Вскоре вместе со своими ребятами он провел успешную операцию по ликвидации колонны немецких автомашин – в бою было уничтожено много техники и живой силы противника. После этой операции командир познакомил его с новичком – Владимиром Яковлевичем Переладовым, впоследствии командиром легендарного Русского ударного батальона. А отряд Барабалини насчитывал уже 300 человек.
В одну из ночей партизан подняли по тревоге. Командир поставил задачу уничтожить фашистов в соседнем селении – там каратели расстреливали местных за связь с партизанами. Село окружили еще до рассвета, а через час гарнизона в нем уже не существовало. Три десятка фрицев были убиты, восемнадцать сдались в плен. Когда решали, что с ними делать, к партизанам подошел старик и попросил командира сходить с ним за село. Видавшие всякое бойцы содрогнулись: у кладбища – гора изуродованных мертвых тел. Старики, женщины, дети. Старик, смахнув слезу, произнес: «Теперь решайте, что делать с этими». Суд был скорым, и приговор тут же, у кладбища, приведен в исполнение. Отряд возвращался на базу без пленных.
В марте 1944 года был сформирован Русский ударный батальон из советских граждан под командованием «капитана Руссо» – Владимира Переладова. В этом отряде вместе с друзьями завершал войну Степан Половинкин. Действия Русского батальона были столь успешными, что в июле после трехдневных ожесточенных боев партизаны взяли стратегически важный городок Монтефиорино. После разгрома фашистов здесь под контролем партизан оказалось большинство жизненно необходимых дорог, и враг перешел в наступление. Переладов позвал командиров отделений, в том числе и Половинкина, и приказал захватить деревню Пьянделлаготти, в которую прибыла часть эсесовской дивизии «Герман Геринг». Заняв деревню, бойцы увидели страшную картину: улицы были усеяны трупами и награбленным добром, брошенным гитлеровцами. Взятых в плен эсесовцев партизаны расстреляли у церкви. Изумлению перепуганных местных жителей не было предела, когда они узнали, что их освободили русские.
А немецкое командование распространило слух, что эсесовцев уничтожили не партизаны, а советские десантники. Русский ударный батальон уничтожил 121 мост, 350 машин с боеприпасами и живой силой противника, разрушил 500 гарнизонов итальянских фашистов, захватил в плен 4500 немецких солдат и офицеров. О русских в Италии ходили легенды. Среди них и «сержант Стефано» – Степан Половинкин.

Возвращение

Осенью 1944 года Русский батальон по приказу единого командования, преодолев сопротивление немцев, прорвался через Апеннинский хребет к союзникам, наступавшим с юга. Так он оказался в расположении 5-й американской армии. Американцы предложили бойцам батальона служить в составе их группы войск. После того как гарибальдийцы отказались от такой перспективы, их разоружили. Партизаны согласились на это после того, как связались с офицерами советской военной миссии.
Рано утром наших ребят отправили на автобусах в Неаполь. Там бывших партизан погрузили на английский военный корабль, но отправили не в СССР, а в Египет. Они жили в палаточном военном лагере, проходили всевозможные проверки, и лишь 1 апреля 1945 года увидели редкие огни полуразрушенной Одессы.
После того как С.Д. Половинкин вернулся домой, он работал шофером в МТС, слесарем в совхозе, кочегаром на молокозаводе, сборщиком молока… Где бы ни трудился Степан Дмитриевич, все делал с любовью к людям, с хорошим настроением, которое передавалось всем, с кем довелось общаться.
Солдат женился на местной красавице Пелагее. В семье появилось трое сыновей – Григорий, Николай и Алексей. Об отце Алексей произнес такие слова: «Я горжусь своим отцом. Он научил меня всему, чтобы из меня получился хороший человек. Поколение моего отца – поколение честнейших и преданных Родине людей».
Умер Степан Дмитриевич 6 марта 1992 года в возрасте 72 лет. Он похоронен на сельском кладбище в селе Шаморга. Хочется, чтобы его помнили и в родной Кормилице, и в Шацком районе, и в огромной России, и в далекой Италии. Он это заслужил.

Василий Материкин
Шацкий район