№66 (6467) от 28 августа 2026
Теперь уже вряд ли кто помнит замечательную песню про то, как «вышла мадьярка на берег Дуная, бросила в воду цветок». В середине 60-х годов прошлого века пела её Эдита Пьеха. Народу нравилось.
Песня «Венок Дуная» была политкорректная – про дружбу стран и народов, живших на берегу Дуная. Словаки вплели в букет алые маки, румын – лилию в росах. Были там и болгарская роза, и югославский жасмин, и цветы полевые – от Украины, Молдовы, России… В общем, СССР и страны народной демократии. Нет теперь ни Союза, ни народной демократии. А Дунай остался. Только пересыхает.
В Европе небывалая жара: пожары, понижение уровня воды в Рейне, Эльбе и Дунае, повышение смертности от связанных с жарой причин, засуха… В песне, помнится, звучал вопрос: где чей подарок? В Евросоюзе созрел ответ: во всём виновата Россия, жара выгодна Путину. Чуть ли не в создании климатического оружия нас обвиняют. Даже американский журнал Newsweek поторопился опубликовать материал, в котором назвал экстремальную жару и лесные пожары «неожиданным союзником» Владимира Путина. По его версии, Россия пожинает плоды европейской засухи и лесных пожаров. В представлении авторов этой теории проблема заключается не столько в климатических изменениях, сколько в том, что, помимо легендарного «генерала Мороза», у России появился ещё и «майор Пожар». На кого только списать наши паводки, селевые потоки, ливневые дожди с градом по всей России в этом году? Наверное, на брюссельских генерал-майоров.
Россия помогала Сербии тушить пожары, отправив туда самолёт Ил-76. А вот Франции, Испании, Италии, Германии не помогала: 21-й пакет антироссийских санкций не позволяет использовать вертолёты Ка-32 российского производства для тушения пожаров. Санкции мешают покупке запасных частей и техническому обслуживанию. Поэтому российские вертолёты были выведены из эксплуатации. С огнём европейцы, как могли, справлялись сами. Вернее, не справлялись.
Впереди у европейцев – подорожание продовольствия, связанное с последствиями засухи. Кроме того, грядёт энергетический кризис, поскольку жара влечёт за собой большой расход электричества. Оно становится дефицитом. Франция, которая пользовалась преимуществами использования атомной энергии, была вынуждена остановить часть реакторов из-за обмеления рек – для охлаждения реакторов нужна вода.
В Румынии в связи с обмелением Дуная остановили АЭС «Черноводэ», в Венгрии пытались углубить русло реки для того, чтобы воды хватило для АЭС «Пакш». Не получилось. Станция работает на грани остановки.
В Европе погибает урожай винограда, сокращается производство оливкового масла, засыхают поля кукурузы. Я рассказываю об этом без злорадства. Хочется понять, что ещё должно произойти, прежде чем внимание европейских политиков переключится с обеспечения Украины оружием и боеприпасами за счёт европейцев на решение собственных острейших проблем – от изменений климата до беспорядочной миграции.
Мне возразят: можно подумать, у нас своих проблем мало. Конечно, и у нас проблем хватает. Но мы их решаем сами. А получаем всё больше оттуда – из Брюсселя, Лондона и Киева. Разве не так? Большей частью это их подарки.
Понятно, что на карту европейские лидеры поставили всё: если Украина проиграет, у них нет политического будущего. У них его уже нет. Но как же они будут влачить своё существование без оливкового масла, французского вина и сыра, немецких колбас и пива? Да только ли без этого изобилия?
Европе угрожает нехватка питьевой воды, что однозначно приведёт к повышению цен на коммунальные услуги. Расходы на модернизацию системы водоснабжения в Германии предварительно оцениваются в 14 миллиардов евро. А правительство ФРГ рассчитывает переложить убытки на рядовых потребителей. Ведь ему готовиться к войне с Россией и что-то ещё подарить Украине, чтобы спасти её боеспособность.
