№76 (6477) от 02 октября 2026
Как народный промысел ищет своё место в современном мире
В фабричном цехе кипит работа: мастера вытягивают глину на гончарном круге, заливают формы, отправляют изделия в печь и раскладывают их в сушильных шкафах. Над рабочими местами непривычно ярко светят новые лампы – их недавно установили вместо светильников, давно отслуживших свой срок. Из старенького магнитофона бодро льется музыка…
Трудно поверить, что еще год назад здесь задавались вопросом: сможет ли фабрика вообще продолжить работу? Теперь ей предстоит решать другую задачу – научиться жить в современных реалиях.
Тепло, глина и старые проблемы
Когда в декабре прошлого года новый директор Роман Скачков пришёл на предприятие, фабрика отапливалась углём. Газ был подведён к территории, но воспользоваться им не могли. Из собственного кабинета руководителю приходилось уходить работать в другое место – помещение не удавалось нормально протопить.
Теперь уголь остался в прошлом. На территории появилась новая котельная, которая должна заработать к началу отопительного сезона. Но отопление оказалось лишь одной из проблем. Предприятие досталось новому руководству с долгами, изношенным оборудованием и помещениями, которые годами не видели полноценного ремонта. Часть площадей сегодня и вовсе не используется.
– Мы практически всё собираем заново. Задача достаточно понятная и простая: сохранить промысел и вывести его на само-окупаемость, – говорит Роман Владимирович.
Отдельная история – лаборатория. Для производства керамики она нужна не меньше печи или гончарного круга: здесь работают с составами масс, от которых зависит, что произойдёт с изделием после обжига. За годы запустения часть оборудования была утрачена, и теперь лабораторию приходится возвращать к жизни практически с нуля.
На предприятие пригласили главного технолога. Шамотную массу уже удалось стабилизировать – изделия перестали лопаться и разрушаться в печах. Постепенно фабрика возвращает себе то, без чего работа невозможна: тепло, оборудование, технологии. Но восстановить производство оказалось только половиной дела.
Между традицией и спросом
Ещё год назад заказ скопинской керамики приходилось ждать до пяти месяцев. Сегодня максимальный срок – две недели, а популярные изделия можно получить практически сразу. Фабрике удалось примерно втрое увеличить объём продукции и стабилизировать производственный процесс.
И здесь возникла новая проблема – покупатель…
Покупателя ищут через оптовые компании, через систему закупок и сайт. Начались переговоры с крупными торговыми сетями. Один из самых неожиданных каналов распространения – питомники растений. Человек приезжает за туями или кустарниками, думает о будущем саде, а заодно замечает сделанные вручную шамотные изделия для ландшафта.
Есть и более привычный путь – выставки. Для небольшого предприятия это не только место, где можно продать несколько изделий. Это возможность попасться на глаза покупателю из другого региона. После участия в известной на всю страну выставке-ярмарке «Ладья» фабрику находили через социальные сети, а изделия отправлялись в разные города России.
Пока продаётся около 500–600 шамотных изделий в месяц. Чтобы выйти в плюс, этот показатель необходимо довести до 1500–2000 единиц. Нужно найти свое место на рынке, а он за минувшие годы менялся не раз.
Мастер-художник Борис Арсенков работает на фабрике с 1994 года. Он помнит, как в девяностые большой популярностью пользовались керамические часы в виде замка. После утверждения российского герба появились часы с орлами. Их покупали в подарок организации, военные, приезжавшие в Скопин артисты.
Потом спрос изменился. На рынок пришёл импорт, сменились вкусы – крупные и нарядные сувениры уступили место более компактным вещам и минимализму.
Скопинской керамике снова приходится подстраиваться. Но есть граница, которую промысел не может переступить: новое изделие должно оставаться узнаваемой скопинской керамикой.
Самый трудный «материал» – человек
Сегодня на предприятии работают 25 сотрудников, из них пятеро мастеров. А когда-то на фабрике трудились около 300 человек… Вместе с людьми постепенно исчезают профессии, без которых производство не сможет существовать.
Борис Арсенков объясняет: сначала художник разрабатывает изделие, затем гипсомодельщик делает форму, и только после этого начинается дальнейшее производство. Существующие формы ещё какое-то время послужат, но когда их потребуется обновлять, может оказаться, что делать это будет некому.
Раньше гипсомодельщиков на фабрике было несколько. Они проходили повышение квалификации. Теперь таких специалистов практически не осталось.
– Если сейчас убрать гипсомодельщика и художников, то всё… можно закрываться, – уверен мастер. – Потому что нынешние формы отработают ещё полгода, а затем нужно будет их обновлять, а специалистов нет.
Глина никуда не исчезла. Печь можно отремонтировать, новое оборудование – купить, а человека, который умеет сделать форму, придумать изделие и знает, как поведёт себя глина после обжига, быстро не заменишь.
Главный художник предприятия Наталья Годовикова пришла на фабрику ещё в начале девяностых. Сначала она не умела работать на гончарном круге – научилась уже здесь. Постепенно освоила профессию и выросла до главного художника.
– Передавать ремесло пытаемся, но никак не передадим, – грустно улыбается Наталья. – Молодёжь сейчас не любит физически работать. Раньше к нам много ребят приходило. Работа творческая, интересная – это их затягивало, многие оставались. Позже практически все стали трудиться на себя. Времена были тяжелые, а людям семьи нужно содержать. Но все мы до сих пор дружим и друг другу помогаем.
Еще одна сложность наших профессий – долгое обучение.
– Пять лет работы – а ты ещё только начинающий мастер, – объясняет Наталья. – Нужно поставить руку, наработать свой ассортимент, получить навыки, знания, чтобы продукция не взрывалась, не лопалась, не трескалась.
Поэтому нынешние мастера – не просто работники. Они – носители опыта, который невозможно записать в инструкцию. И всё же у этого опыта есть своя дорога в будущее.
В тяжелые для фабрики времена Борис Арсенков создал собственную мастерскую, но признается, что с фабрики уйти не смог:
– Дома ты работаешь как робот. Например, заказывают колокольчики: сто таких, сто других, а на фабрике идет творческая работа: если нет заказов, я делаю, что хочу, и выставляю в магазин. Отдыхаю здесь от конвейера домашнего.
Борис признается, что научил керамике тестя – человека, который всю жизнь работал сварщиком. Тот теперь самостоятельно делает посуду и кружки, принимает заказы и имеет своих клиентов.
Получается странная картина: фабричная школа слабеет, зато ремесло продолжает жить в маленьких мастерских… Руководство предприятия теперь хочет не разрывать эту связь, а использовать её. В Скопине осталось немало бывших фабричных мастеров, работающих самостоятельно. На предприятии готовы принимать их изделия для продажи в собственном магазине.
Совсем скоро должны приехать на практику студенты Санкт-Петербургской академии художеств имени Репина. Для предприятия это небольшой шаг, но руководство говорит о нём как о части более серьёзной задачи – вернуть Скопину школу художников.
Когда-то фабрика и сама была такой школой. Теперь эту систему приходится собирать заново.
Главный вопрос
Несколько лет коллектив фактически поддерживал жизнь промысла исключительно своими силами. После 2021 года, когда встал вопрос о самом существовании производства, сотрудники решили не бросать свое детище. Кому-то пришлось заниматься бухгалтерией, кому-то продажами, каждый совмещал несколько производственных функций.
Теперь ситуация изменилась. Предприятие получило поддержку региона: расчётные счета разблокированы, угрозы банкротства нет. Новое руководство пытается получить субсидии по линии народных художественных промыслов. Но даже после этого вопросов меньше не стало.
Первый круг фабрика уже прошла. Она успела оказаться в ситуации, когда её существование было под вопросом, и снова вернуться к работающим печам, заказам и новым изделиям.
Теперь начинается второй…
На предприятии говорят о самоокупаемости, новых рынках и возвращении школы. Мастера – о молодых людях, которых пока трудно удержать. Директор – о необходимости собрать команду.
А в цеху тем временем звучит музыка… На свежей глазури отражается свет от новых ламп. Глина проходит через руки мастеров, изделия уходят в печи, а потом отправляются к покупателям в разные города.
Скопинская керамика сегодня живет, но остаётся главный вопрос, который не решить ни новой котельной, ни исправной печью: кто через несколько лет встанет рядом с нынешним мастером и услышит от него простое: «Смотри, я покажу, как это делается».
Скопинский гончарный промысел сформировался благодаря местным залежам глины. Его отличают сложные фигурные формы, рельефный декор, изображения животных и птиц, характерные зелёно-коричневые глазури и необычные многоярусные композиции. Скопинская керамика стала одним из узнаваемых российских народных художественных промыслов. Современная фабрика ведёт историю с советского периода, когда в 1969 году в Скопине было создано крупное производство и сформировалась школа художников.
Галина Аникина
Фото: Светлана Волкова





















