№70 (6471) от 11 сентября 2026
На одной стороне – продажа табака, на другой – кальяны. Так выглядит сегодня будущая жемчужина пешеходного маршрута – улица Павлова, к тому же перекопанная вдоль и поперек. Пейзаж настраивает на мысли о том, что идея ввести ограничения на продажу вейпов в Рязанской области – полезная и своевременная. Не хватало нам еще на каждом шагу вывесок, рекламирующих электронные испарители! К счастью, региональные власти склоняются в пользу запрета вейпов – такое право им дает федеральный закон. Областная дума приняла в первом чтении региональный закон «Об установлении на территории Рязанской области запрета розничной продажи электронных систем доставки никотина и жидкостей для электронных систем доставки никотина». Если его одобрят в окончательном чтении, то торговать никотиносодержащими жидкостями нельзя будет уже с 1 марта 2027 года.
Только нужно бы народным избранникам на всех уровнях подстраховаться и закрыть лазейки для тех, кто лоббирует интересы производителей жидкой отравы для легких. Ведь никотин легко заменить на еще какую-нибудь вредную химию, и тогда получается, что под формулировки закона продавцы уже не попадают. Может, разумнее вести разговор о запрете любых химических жидкостей, предназначенных для вдыхания с помощью электронных средств, за исключением препаратов медицинского назначения? Эта проблема волнует наркологов уже давно, но стоит им забить тревогу по поводу каких-нибудь компонентов вредных смесей, как создатели продукта тут же меняют рецептуру и продолжают свою деятельность как ни в чем не бывало. А потом злопыхатели клевещут: закон – что дышло…
В субботу в Рязани отметят праздник урожая «Спожинки». Уборка зерновых в хозяйствах подходит к концу, хлеборобы довольны темпами и результатом. Намолот приближается к двум миллионам тонн. Главное теперь – продать выращенное.
Аграрии соберутся на площадке стадиона РГАТУ 12 сентября уже в 9 утра, чтобы рассказать о своих успехах и достижениях. В кадре – наш фотокор Владимир Проказников пожинает плоды своего труда. Практически вся его профессиональная жизнь прошла в газете «Сельская жизнь». Он снимал животноводов, комбайнеров, агрономов, председателей колхозов, сельских продавщиц, крестьянских детей, строительство ферм, поселков. На «Спожинках» проходили его фотовыставки. Но не все знают, что Владимир Иванович способствовал еще и решению кадровой проблемы на селе, которая даже в советские времена была очень острой. Вы думаете, как он это делал? Конечно, все его усилия остались за кадром. Но все-таки кое о чем можно рассказать. Проказников сам пролил свет на эту сторону своей профессиональной жизни во время одной из наших бесед. Однажды фотокор «Сельской жизни» ехал мимо села в Кораблинском районе и увидел сценку: женщина поила детишек парным молоком. Выбежал из машины, сделал пару кадров, рассказал в газете о хозяйке подворья, почетном работнике совхоза «Быковская степь» Анне Егоровне Кириной. А морозной зимой, вечером, к Анне Егоровне в дом постучали. На крыльце женщина с чемоданом. Прочитала заметку Проказникова про хорошую жизнь в хозяйстве, увидела фотографию и приехала из Магадана устраиваться на работу. Взяли её сначала скотницей, потом дали квартиру. Так и осела Мария Петровна в тех местах. Обзавелась коровой, курами, купила машину, начала снабжать жителей молочными продуктами. А хорошие знакомые нет-нет, да и зовут её по-свойски: Маша Магаданка.
После репортажей Проказникова люди играли свадьбы. Влюблялись по газетным фотографиям в людей, в красивые места вдали от сумрачных городов и ехали за своим счастьем, обзаводились хозяйством, строили дома, создавали семьи. Письма эти Владимир Иванович хранит до сих пор. «Увидел портрет доярки и сразу влюбился. Поехал за ней в колхоз, почти на край света. Теперь мы вместе. Обязательно приезжайте в гости». «Спасибо Вам, дорогой В.И. Проказников! Благодаря вашей газете я нашла себе мужа!» Пресса, оказывается, прекрасно справляется с решением демографических проблем, когда в ней работают профессионалы! А на этом снимке Владимир Проказников – на даче. Урожай убран, идет «кухонная страда» – сезон домашних заготовок. Помогают ему в этом любящая жена, дочь и внуки.
Мир тесен – и это еще раз подтверждает выставка «Улица Есенина. От первого лица».
Есть такая теория шести рукопожатий. Любые два человека на Земле связаны цепочкой общих знакомых, в которой не более шести звеньев. Заглянув на выставку субботним вечером, я поразился, сколько людей в Рязани объединяет улица Есенина.
Арт-объекты здесь соседствуют с авторскими эссе, в которых творцы необыкновенных экспонатов выразили свои чувства-воспоминания. И одно дополняет другое. Не буду про весь город – скажу про нашу редакцию. Две сотрудницы стали участниками выставки – Ольга Волкова и Алла Белоусова. Их экспонаты – сплав материального и эфемерного, хранящегося где-то в заветных уголках памяти. Панно Ольги Волковой – это россыпь октябрятских звездочек, флакон старых духов (запахи – обязательно!), школьные фотографии, аттестат, вырезка из газеты… В каждый предмет погружаешься, словно ныряешь в реку с головой, а под гладью воды – еще и подводные течения. И уносит меня, и уносит меня…
Я ведь тоже всю жизнь, уже довольно долгую по неандертальским меркам, живу на Есенина. И встретившись с экскурсоводом Николаем Матросовым, купившим билет на собственную выставку и написавшим рассказ о киоске с мороженым возле бывшего кинотеатра «Ока», я начал рассказывать ему об игре в пробки. Было такое поветрие в восьмидесятых среди школьников. В советское время много пили одеколона на заброшенных стройках и в зарослях кустов. Были такие места и на Есенина. Пробки разных форм и цветов собирали дети и устраивали игры на асфальте и в школьных коридорах, пиная их, пока одна не собьёт другую. У меня до сих пор где-то на антресолях лежит мешочек с этим детским сокровищем.
Тут только начни вспоминать и не остановишься: об институте культуры, закрывшемся магазине «Мотовелоспорт», бассейне «Спартак», Дворце пионеров (ныне Дворец Первых), кинотеатре «Ока» (теперь – здание с непонятным предназначением) – все они по-своему одухотворяют улицу. И мне начинает казаться, что всё неслучайно. То, по каким улицам нам ходить и с кем на них встречаться, предопределено еще до нашего появления на свет, простите за фатализм. Честно скажу, что своей компанией я доволен – Александр Соловьев, Николай Матросов, Андрей Павлушин, Марина Карева, Дмитрий Макаров, дорогие редакционные коллеги и все-все-все, написавшие об улице моего детства и подарившие ей свои визуальные знаки внимания и любви. Сижу и перечитываю эти воспоминания. Смеюсь от души, когда профессор РГУ Александр Васильевич Соловьев описывает свои годы преподавания в «кульке»: «Балкон квартиры выходил на Театральную площадь. И, учитывая, что я почти восемь лет работал в институте культуры, который тоже находится на улице Есенина, я буквально своей жене из своего кабинета углового махал рукой, что пора разогревать обед. Я видел окна своей квартиры со своего места работы. И из своей квартиры мог смотреть, что там, на кафедре, вообще происходит».
Оказывается, столько в наших людях любви! Ну вот прочтите хотя бы крошечную элегию специалиста отдела верстки «Рязанских ведомостей» Аллы Белоусовой, которую она написала к своей картине. И, конечно же, спасибо художественному музею и куратору выставки Кристине Азарсковой за путешествие длиной в несколько десятилетий.
Выставка продлится до 4 октября. (12+)
«Каждый раз, когда я иду вдоль длинного забора по улице Есенина (в районе дома №56), я вспоминаю свою собаку Динку. Как она лежит на своём привычном месте, свернувшись калачиком, и смотрит на тебя умными глазами. И в голове невольно звучит вопрос: «Вот интересно, а о чём она думает?»
История о том, как она стала частью нашей семьи, случилась в начале 90-х годов. Тогда наша вторая собака, Дженни, погибла, попав под машину, и мы переживали всей семьёй. А утешение пришло случайно.
Февральский вечер. Мне – 16.
Я иду по улице Есенина в своей бежевой шубке, легкомысленно забыв про шапку.
В голове крутятся «Битлз», а душа полна девичьих грёз.
Калитка дома приоткрыта. Заснеженный двор, щенки и будка.
Внезапно рождается мысль – попросить собачку.
Получаю согласие.
Все щенки разбежались, и осталась только одна – Динка.
Я отдаю три рубля и прячу её под шубу. Осторожно иду домой.
А она притаилась и дышит из-под мехового ворота своей маленькой кожаной пуговкой.
Дома – восторг и новые хлопоты!
Так наша Динка прожила с нами около 15 лет, всю свою жизнь. И до сих пор я вспоминаю её выразительный взгляд – добрый, верный, благодарный. А вот о чём она думала, глядя на нас, так и осталось её маленькой тайной…»
