15:34 МСК
Среда
22 / 09 / 2021
2757

Без вымысла, но с фантазией

Литературный жанр «нон-фикшн» на волне популярности

Культурный обозреватель ряда центральных изданий Константин Мильчин еще в 2010 году заметил, что отечественный книжный рынок переживает бум нон-фикшна.

Об этом говорят и «многолюдность» ежегодной декабрьской книжной выставки «Нон-фикшн» в Москве, и высокие тиражи книг нехудожественной прозы. Например, продано 100 тысяч книг воспоминаний переводчицы Лилианны Лунгиной «Подстрочник».

Буквальный перевод выражения с английского языка означает «не фикция». Относительная новизна этого понятия для русского читателя виной тому, что оно не нашло еще эквивалента в русском языке. Правда, ново слово, а не явление. «Путешествие из Петербурга в Москву» А. Радищева, «Письма русского путешественника» Н. Карамзина, «Былое и думы» А. Герцена, «Фрегат «Паллада» И. Гончарова, «Записки из Мертвого дома» Ф. Достоевского – это русский «нон-фикшн», одновременно глас русской гражданственности. Перевод дает возможность толковать «нон-фикшн» широко: «не беллетристика», «литературное произведение, не содержащее вымысла», «деловая либо критическая проза». Главный редактор журнала «Знамя» Сергей Чупринин определяет нон-фикшн как «литературу, содержащую в себе все признаки художественности – за вычетом вымысла». Критик Наталья Иванова вместо «импортного» «нон-фикшна» предложила слова «питательная литература» – коль скоро это чтение привлекает все больше читателей информативностью и реальной основой.

К современному русскому нон-фикшну К. Мильчин относит произведения нескольких ключевых направлений. Это «травелог», или путевые заметки; этносоциальные очерки (на основе как путешествий, так и «будней» провинции); краеведение, посвященное либо неким «гениям места», либо истории конкретного региона; документальный роман, построенный исключительно на реальных исторических событиях; документальный роман, основанный на доскональном знании какого-то ремесла (книги Сергея Минаева – «дневники» менеджеров, журналистов, пиарщиков); биографии и мемуары. На всероссийском уровне в последние годы произвели фурор биографии Б. Пастернака, Л. Леонова, Л. Толстого, написанные ведущими российскими писателями и критиками. Наверное, причиной тому – непрекращающийся процесс осмысления истории и знаковых фигур прошлого.

Но не всякая книга по истории относится к литературному жанру нон-фикшн. Академические исторические исследования не являются художественной литературой, а их авторов некорректно причислять к писателям, сколько бы книг те ни выпустили. Писателю проще ради задуманной книги стать историком, чем историку – писателем: у них прин­ципиально разные задачи, там, где историка волнует полнота и достоверность приведенных фактов, писателю, даже в документальном произведении, важнее «атмосфера» времени. Здесь есть место не вымыслу, но фантазии. Ученый-историк становится писателем, только когда создает художественное произведение: как Н. Карамзин с «Бедной Лизой» или Ю. Тынянов с «Кюхлей» и «Подпоручиком Киже». Путаница заложена в двусмысленном понятии «историческая литература». Для тех, кто учился на историка, историческая литература – это авторские исследования какой-то темы, проблемы, события, возникшие позже предмета изыскания, противовес «исторического источника». Для массового читателя это, в первую очередь, исторические (или документальные) романы. Чтобы не путаться, лучше называть романы «исторической прозой». А документальные книги, если они посвящены тайнам прошлого, – историческим нон-фикшном. Ведь нон-фикшн касается не одной истории. Нон-фикшн – это и «занимательная экономика», и очерки по метеорологии, и даже кулинарная книга.

Русская провинция в начале XXI века тоже переживает бум нон-фикшна. На лидирующем месте в числе документальных книг, изданных в регионах, стоят труды по краеведению и биобиблиографии знаменитых уроженцев той или иной области. Это закономерно. Во-первых, местным авторам удобно писать о знатных земляках в плане доступности информации. Во-вторых, прославлять историю родной земли – благое дело. В-третьих, возможно, вмешиваются и практические соображения: такая книга не залежится «в столе». Например, художественной прозой рязанских писателей нечасто интересуются центральные издательства – издаются, в основном, фантасты. А краеведческая книга имеет шансы на издание при помощи местных властей, для поддержки такой литературы в регионах разрабатываются специальные программы. Да и интерес читателей области краеведческой книге обеспечен.

Одними из первых рязанских книг в жанре нон-фикшн для меня стали книги Натальи Загриной, директора музея И.П. Павлова, о жизни и работе академика. Несколько лет назад эти добротные, вместе с тем «человеческие» исследования показались мне достойными, чтобы их автора приняли в Союз россий­ских писателей (не пойму, почему организация никак не решит этот вопрос). С тех пор я прочитала еще несколько солидных образцов «рязанского нон-фикшна». В отличие от художественной литературы документалистика может быть «локальной».

Родоначальником жанра нон-фикшн в Рязани был писатель Валерий Яковлев, к несчастью, ушедший от нас прошлой зимой. Он написал порядка десяти документальных книг. В их ряду выделяется книга «Виват, Франция! Прощай, Париж!», в которой семейная история автора тесно переплетается с мировой, а воспоминания о деде, участнике Первой мировой войны, служившем во Французском легионе, соседствуют с документами той поры мирового значения. Важная тема по нынешним временам. При исторической убедительности повествование расцвечено живыми деталями. Перенял у Валерия Ивановича «эстафету» нон-фикшна, в частности, писатель Александр Потапов, пишущий документальную прозу о Якове Полонском.

Появляются на свет все новые книги, обогащающие библиотеку рязанского нон-фикшна. Впрочем, книгу Людмилы Анисаровой «Новиков-Прибой», вышедшую в серии «ЖЗЛ», будет ошибкой причислять к списку «книг местного значения», как и ее героя – к лику рязанских писателей. Алексей Новиков-Прибой – достояние русской литературы, и его занимательно и достоверно сделанная биография пригодится всей России. Книга Ирины Красногорской «Кистью и пером», о юности гравера Ивана Пожалостина, продолжает характерные для этой писательницы «эксперименты» по слиянию жанров. Она досконально сохраняет исторические факты, но прописывает характеры персонажей. Прямая речь и мысли героев книги, являясь вымыслом, тем не менее придают книге психологизм, без которого невозможна история, как учитель наставил на далекий славный путь даровитого ученика. Это немного больше, чем нон-фикшн.

Не нон-фикшн в чистом виде и сборник «Надежда Чумакова», составленный Анатолием Говоровым. Скорее, эта книга – добросовестная работа публикаторов исторических источников личного происхождения (в части наследия самой Надежды Николаевны) и исторической литературы – в части статей других авторов о председателе Рязанского горисполкома и интервью с ней. Книга содержит элементы справочного издания – предисловие, вводящее в тему, научно-справочный аппарат, именной указатель и прочее. Но большинство работ в ней характера не научного – воспоминания, отзывы о Чумаковой как о руководителе и человеке. Потому книга адресована самой широкой аудитории.

Разумеется, этими изданиями не исчерпывается вся документальная проза, изданная в Рязани. Но они показывают, что Рязань не отстает от общероссийских литературных тенденций, а также доходчиво очерчивает рамки «загадочного» жанра нон-фикшн.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 140 (4191) от 03 августа 2012 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Рязанское отделение «Ассоциации юристов России» объявило о проведении в 2012 году юридической премии «Юрист года Рязанской области»
Рязанское региональное отделение Общероссийской общественной организации «Ассоциация юристов России» объявляет о проведении в 2012 г. региональной юридической премии «Юрист года Рязанской ...
«В вашей стране много талантов»
Известный продюсер, кинокритик Том Пальмен помогает молодым режиссерам найти путь к сердцу зрителя
Читайте в этом номере: