02:06 МСК
Вторник
09 / 08 / 2022
2544

Жуткие свидания

За годы странствий по дикой природе у меня было множество встреч с её обитателями. Одни встречи радовали, другие огорчали. И были свидания, от которых волосы дыбом вставали. Об этих жутких приключениях сегодня будет мой рассказ.
Автор фото: Иван Назаров | Жуткие свидания
Фото автора.

Лодка с сюрпризом

Дед Пантелей ожидал меня на крыльце дома. Увидев остановившуюся возле палисадника «Ниву», он поднялся со скрипучих ступенек и на моё приветствие сердито заворчал:

– Чё так долго? Более часа тебя жду…

Сославшись на городские пробки на дорогах, я извинился. Однако деда это нисколько не успокоило. Сунув дымящийся окурок в приспособленную под пепельницу баночку из-под консервов, он продолжал ворчать:

– Дел полно! Лодку надо законопатить, просмолить и стащить на воду. День-то не резиновый, – к вечеру надобно всё сделать.

Дел действительно было много. Я приехал к старому другу помочь нарезать в затоне ивовых прутьев, они нужны ему для плетения корзин, которые, как уверяет сам корзинщик, в деревне нарасхват. Но первым делом нам нужно наладить лодку.

Захватив всё необходимое, мы спустились к реке. Там под прибрежной ветлой покоилась на брёвнышках перевёрнутая кверху дном старенькая плоскодонка.

Прежде чем приступить к починке, хозяин сбросил наземь старый пиджак, поверх линялой рубахи надел дерматиновый фартук и, взяв деревянную киянку, деловито погремел ею по днищу лодки.

– Гула нет. Лодка сильно рассохлась...

Однако насчёт гула дотошный Пантелей явно ошибся. Не успел он договорить, как под лодкой кто-то загудел, да так громко, что рот друга от испуга перекосился, он судорожно замахал руками и при этом дико заорал:

– Пчёлы-ы-ы! Бежим к воде!

Пока я соображал, что случилось, старик с завидной прытью побежал к реке, чтобы, нырнув в воду, избавиться от окружившей его тучи пчёл. Жалящие летуны набросились и на меня, острая боль в затылке и шее заставила спасаться бегством.

Минут двадцать отсиживались мы в воде, пока пчёлы не потеряли к нам интерес. После случившегося было не до починки: со стонами мы потащились домой. Лицо старика сильно распухло, руки не слушались, глаза заплыли, и он плохо видел. Досталось и мне. От многочисленных укусов болела шея, горело лицо, нестерпимо зудела спина.

Оклемались мы лишь спустя сутки. Дед Пантелей, не любивший сидеть без дела, решился на повторный визит к «приватизированной» пчёлами лодке, правда, уже с намерением раздобыть мёда. Узнав об этом, его деревенский друг, знатный пчеловод дед Игнат, предложил свою помощь. Благодаря бывалому укротителю пчёл на сей раз визит к лодке был удачным.

– Во, глянь! – показал мне дед Игнат ведро, наполовину наполненное сотовым мёдом. – Знаешь, где пчёлы обосновались? В носовой части лодки, за досчатой перегородкой, – удивлённо покачивал головой пчеловод. – Как раз там и барабанил киянкой Пантелей. Представляешь, устроились, как на курорте. Вода, луговой простор, обилие цветущего разноцветья – всё, как говорится, под рукой.

– Да, да, как на курорте, – поддакивал своему другу из кухни Пантелей, позвякивая посудой. – А мёд-то хорош, душистый. Надобно по такому случаю по чарочке пропустить.

Хотя поездка к деду и получилась жутковатой, о случившемся я нисколько не сожалел, потому как получил яркие, незабываемые впечатления. Да и Пантелей, похоже, зла на пчёл не дер­жал. Лакомясь мёдом, он от удовольствия жмурился, покряхтывал и охотно рассказывал Игнату о наших злоключениях. Много ль человеку надо?

Страхи на кордоне

Как-то туманным утром, перепутав на лесном перекрёстке дороги, мы с другом очутились на незнакомом кордоне. Тут, на возвышении, туман был тощим, и мы увидели несколько деревянных, потемневших от времени строений, крытых тёсом и толем.

– Добрым людям наше здрасьте, – поприветствовал нас вышедший из дома лесной житель. – Лесник я, Дмитрий Андреевич Клопков. Может, слыхали? Живу здесь со своей старухой.

– Вот, заблудились, – показал я на туманную дорогу.

Узнав, куда мы держим путь, лесник объяснил, как выбраться, а коль уж пожаловали на кордон, предложил нам показать местность. Она оказалась небогатой: стародавних времён постройки – дом и несколько обветшавших и покосившихся сараев. Были тут ещё колодец-«журавль» перед домом, обширный двор с собачьей конурой, расчерченный картофельными бороздами огород и ульи под яблонями. Однако наше внимание привлекла высившаяся возле сарая куча навоза, наверху которой ковырялись десятка два кур.

– Что они там нашли? – поинтересовался мой приятель.

– А-а, это, – махнул рукой лесник. – Ужиными яйцами лакомятся. С наступлением лета сюда отовсюду сползаются сотни ужей, чтобы отложить яйца. Однако потомство появляется не у всех. Куры не дают. Поэтому некоторые ужаки, зная о разбоях, забираются в подвал дома, где чувствуют себя в безопасности. В такое время змей видишь всюду, даже на крыльце, а если оставить дверь в дом приоткрытой, заползают и внутрь. Прямо беда.

Мы подошли к сараю, отогнали кур и откинули доски, которыми была накрыта верхушка навозной кучи. И от увиденного оторопели – зрелище не для слабонервных. Змеи! Их под досками было столько, что невозможно сосчитать. Шевелящаяся и шипящая лавина напоминала стремнину напористого ручья. Увидав людей, ползающая братия в панике кинулась прочь, оставляя на поверхности белые гроздья яиц. И тут же к навозной куче кинулись куры и прямо на месте стали спешно поедать оставленное без присмотра добро. Что поделаешь, ужиные яйца для кур – лакомство. Сделав снимки, мы спешно положили доски на место, иначе ужиному роду был бы нанесён ощутимый урон.

Наблюдавший издали за нашими действиями лесник был на удивление спокоен.

– Как видите, жизнь у нас нескучная. За многие годы к нашествиям ужаков мы уже привыкли.

Уезжая из кордона, нам ещё долго грезилась эта жутковатая «стремнина ручья» из шевелящихся ужаков. Такое даже во сне не приснится.

Кошмар на болоте

Солнце уже коснулось верхушек деревьев, когда я добрался до дремучего верхового болота. Тут на месте глухариного тока стоял под сосной тщательно замаскированный шалаш-скрадок – моя «шапка-невидимка». Лесные обитатели, и в первую очередь глухари, к этому рукотворному сооружению уже привыкли – занимаются своими делами, не подозревая, что за камуфляжной тканью сидит с нацеленной фотокамерой человек.

Подняв полог скрадка, забираюсь внутрь. До рассвета, когда глухари приступят к своим сольным концертам, времени много. Делать нечего. Спать ещё рановато. Однако здесь, в укрытии, медленно текущее время приходится коротать, забравшись в тёплый спальник. Весна хоть и в разгаре, но апрельские ночи прохладные. Лежу и на сон грядущий слушаю весенний лес. В это время птичьи концерты продолжаются до густой темноты. Где-то на болоте кричат журавли, поблизости не умолкает певчий дрозд, надсадно бубнит мохноногий сыч, слышится незатейливая песенка неугомонный зарянки, а с вышины то и дело доносится гоготанье возвращающихся на родину гусиных стай. Вот-вот должны прилететь с болота глухари. Их узнаешь по громким хлопкам крыльев.

Но вот на фоне песенных звуков явственно слышу чьи-то тихие шаги. Кто это? «Может, глухарь», – недоумеваю я. Иногда эти птицы к месту тока приходят с болота пешком. У меня возникает желание поглядеть на ходока. Расстегнув потихоньку молнию на окошечке, выглядываю наружу. Никого. В маленьком полотняном скрадке угадать направление, откуда исходят звуки, невозможно – эхо создаёт обманчивый эффект. После небольшой паузы шаги слышатся вновь. Пододвигаюсь к другому краю укрытия. Обработанные мазью молнии работают бесшумно, и я сквозь щёлку всматриваюсь в сумеречный лес. Но что за оказия – никого! Расстёгиваю молнию до конца, высовываю голову наружу и цепенею от ужаса. Рысь! Она была в полуметре и, увидав в устрашающей близости человека, так истошно заорала и при этом столь резко отпрянула назад, что у меня вздыбились волосы и душа ушла в пятки.

Пока приходил в себя, рысь с какими-то утробными хрипами бросилась назад, на болото, обозначая направление всплесками воды.

В тот вечер я долго не мог уснуть. Лежал, а перед глазами всё время маячил испуганный взгляд седой, худющей и длинноногой кошки. В дикой природе столкновения человека с рысью крайне редки – зверь этот немногочислен и чрезвычайно осторожен. А тут на тебе – «любуйся».

Я рассказал об этой встрече леснику, на кордоне которого гостил, он не удивился. Оказывается, рысь эта старая, охотиться уже не может и часто приходит на кордон, чтобы поживиться объедками в выгребной яме. А на току старую кошку дразнят разгуливающие по мшистым буграм глухари. Возможно, она хотела какого-нибудь зазевавшегося петушка сцапать.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 96 (4398) от 31 мая 2013 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Без фальши
Театр как проверка на совестливость
Татьяна Железнова
История одного стихотворения
«Я вернусь! Я вернусь!..»
Владимир Хомяков
Читайте в этом номере: