18:55 МСК
Суббота
30 / 05 / 2020
3062

Материнская самоотверженность

Помнится, как в дет-ские годы, исследуя примыкающий к нашему селу луг, я отыскал гнездо утки. И помню, как пестренькая наседка при виде человека, выпорхнув из гнезда, не улетела, а побежала, неуклюже махая крыльями. При этом она испуганно крякала, и этот тревожный крик обязал находившихся в гнезде утяток броситься врассыпную. Я, было, кинулся за беглецами, чтобы поймать одного и как следует рассмотреть. Не получилось. Утята мгновенно «растворились» в зеленых джунглях болотной травы, и найти их не удалось. Поспособствовала этому, конечно же, утка-мама, отвлекая меня от поисков своим необычным поведением; она крутилась перед глазами, стонала, заваливалась набок, мол, погляди, я немощна и не могу летать. Это была уловка. Стоило мне погнаться за больной птицей, как она быстро выздоровела и, взлетев, удалилась на озеро. А я стоял, не догадываясь, что меня одурачили.
Автор фото: Иван Назаров. На фото: Негодующий кулик-веретенник
Фото автора.
На снимке: Негодующий кулик-веретенник

Рассказал о случившемся охотнику дяде Сане, тот не удивился, а, улыбнувшись, объяснил: «Это она от птенцов тебя отводила».

Потом я много раз встречал «больных» наседок и узнал, что к такой тактике поведения прибегают многие гнездящиеся на земле птицы.

Время, когда птичья дет-вора покидает гнездо, для родителей очень ответственное. В эти дни им надо быть начеку. Молодняк, познавая огромный мир, еще не умея летать, становится уязвимым для хищников. Поэтому в момент крайней опасности мать, рискуя собственной жизнью ради спасения выводка, вынуждена вблизи хищника устраивать своего рода спектакль, чтобы тот на «больную» обратил внимание и в азарте бросился «беспомощную» жертву ловить. Как только неприятель «клюнет» на эту уловку, птица начинает его дурачить, отводя от птенцов все дальше и дальше, и в нужный момент взлетает. Даже хитроватые лисицы, волки, енотовидные собаки, кровожадные хори, ласки и горностаи остаются ни с чем.

Есть у птиц и другие хитрости, благодаря которым они успешно защищают потомство от хищников. Вертишейка в минуты опасности мастерски имитирует жужжание осы или шипение змеи и тем самым обращает неприятеля в паническое бегство. Шипеть змеей умеет и удод, но до этого дело доходит редко. Есть у него и другая, более действенная, технология по отпугиванию непрошеных гостей. Испражнения птенцов родителями из гнезда выносятся редко, поэтому в дупле стоит такой нестерпимый смрад, что сунуться в него никто не отваживается. Хозяева же и их чада остаются к зловонному запаху равнодушными. Однажды во время съемки удодов я стал свидетелем того, как на их дупло намеревалась покуситься белка (в разбоях этот зверек не раз был уличен). Стоило пушистой грабительнице заглянуть в черноту отверстия, как она резко отпрянула, замотала головой, зафыркала и убежала прочь. Такое же «химическое оружие» имеется на вооружении и у зимородков, гнездящихся в берегах лесных речек.

Когда угроза очевидна, мать делает все возможное, чтобы хищника от малышей отогнать. У сов, например, защита бывает очень активной и даже агрессивной. Орнитолог Окского заповедника Виктор Павлович Иванчев, решивший окольцевать птенцов длиннохвостой неясыти, был атакован их матерью, которая, пикируя, пускала в ход острые когти. От серьезных ран ученого спасла пошитая из плотной ткани штормовка с капюшоном. Описан случай, когда сова лишила глаза немецкого орнитолога, пытавшего влезть на дерево, в развилке которого находилось гнездо с птенцами. Лесник из деревни Горки рассказывал, как однажды он со своей собачонкой, спрямляя по лесу путь к реке, оказался в районе гнездования филинов. Эти крупные, величиной с гуся, совы гнездятся на земле. Мать, увидав приближающуюся к гнезду собаку, решительно набросилась на нее. Налет был настолько яростным, что та, испугавшись, кинулась к хозяину и заскулила от боли. От когтистых лап налетчицы ухо и спина собаки кровоточили, и обеспокоенный лесник во избежание дальнейшей расправы над четвероногим другом вооружился хворостиной. Но даже невзирая на протест человека, попытки наброситься на собаку не прекращались, они продолжались до тех пор, пока напуганные гости не покинули гнездовой район филинов.

16

Подобающим образом ведут себя и вороны. У них, конечно, не та весовая категория, как у филинов, но решительности, чтобы дать отпор неприятелю, им не занимать. Вот что рассказала читательница нашей газеты Валентина Федоровна Стрельникова: «Как всегда, я шла на работу по тропинке, петляющей по березовой рощице. И вдруг – удар по голове. Кто? Обернулась и удивилась: ворона! Птица уже делала очередное пике, и я стала отмахиваться зонтиком. Но налетчица сдаваться не пожелала. Она так истошно закаркала, что всполошила всю округу, и вскоре надо мной орали прилетевшие на выручку несколько ее сородичей, и каждая норовила испробовать остроту своих когтей на моей голове. Оказалось, что буквально в метре от меня сидели в траве птенцы, которые рано покинули устроенное на дереве гнездо. И мать, решив, что я представляю опасность, бросилась их защищать».

Но это, как говорится, исключение из правил. Как показывают наблюдения, такую решительность демонстрируют лишь вороны, обитающие в городах, где не последнюю роль играет привыкание к людям. Их собратья, живущие в дикой природе, при защите потомства ведут себя более сдержанно: там они при встрече с человеком соблюдают, что называется, субординацию.

Поразительную агрессию при защите молодняка проявляет самка ястреба-перепелятника. Однажды я попытался влезть на дерево, чтобы окольцевать появившихся в гнезде пуховичков. Все складывалось удачно: с помощью «кошек» я быстро приближался к цели, а истерично голосившая мать летала поодаль и, как мне казалось, нападать не собиралась. Однако в метре от гнезда я получил такой удар в голову, что кепка слетела наземь. От повторного налета разъяренной птицы я закрыл лицо рукой. И, надо сказать, сделал это вовремя, иначе лишился бы зрения. Хищные птицы при защите потомства от недруга нацеливают свои когти именно ему в глаза. Более двадцати лет прошло с тех пор, но шрам, оставленный птицей на запястье руки, заметен и поныне.

Животные инстинктивно отождествляют человека с опасностью и знают, что от двуногого существа надо скорее скрываться. Но как быть, если под опекой матери находится еще несмышленая малышня? В таких случаях и птицы, и звери прибегают к общему правилу: затаиться, замереть, и никаких движений! Конечно, эта пассивная защита не столь надежна, как, к примеру, убежать или улететь, но она тоже помогает спастись. Птица-мать при виде человека взлетает и сверху подает птенцам сигнал «затаиться». Повинуясь приказу родительницы, малышня будет отсиживаться в «окаменевшей» позе до тех пор, пока не поступит сигнал «отбой». Такая мера защиты в сознание птиц тоже заложена эволюцией. Удивительно, но птенцы способны реагировать на голос матери, даже если они находятся еще в яйце. Малютки, особенно у куриных птиц, освобождаясь от скорлупы, частенько попискивают, что не всегда устраивает наседку. Но стоит ей подать сигнал тревоги, и птенчики в яйце замолкают.

Нечто подобное наблюдается и у зверей. Однажды в лесу я повстречал лосиху, возле которой стоял на еще дрожащих ножках только что родившийся лосенок. Роженица, подав сигнал опасности, спряталась в ближайших кустах, а малыш, еще не умевший делать первые шаги, послушно распластался в траве и словно окаменел. Я тронул его – не шевелится. Пощекотал за ухом – никакой реакции. Чтобы получить устраивающий меня снимок, повернул ему голову. Никакого протеста. Малыш застыл в навязанной и не совсем удобной для него позе, будто был под гипнозом. Изумруд молодой травы еще не скрыл прошлогоднюю охристую растительную ветошь, и лосенок, сливаясь с окружающим фоном, был почти незаметен благодаря своему точно такому же охристому окрасу. Можно пройти рядом и не увидеть его. Однако, сделав несколько кадров, мне пришлось уносить ноги, – у лосихи, наблюдавшей за мной из кустов, кончилось терпение, и она с угрожающим хрипом бросилась к малышу на выручку.

Недавно мы с другом бродили по окской пойме близ села Дубровичи. Было время, когда у большинства околоводных птиц появился молодняк. Обходя примыкающий к озеру заболоченный кочкарник, мы то и дело вспугивали из травы куликов – чибисов, травников и веретенников. Они летали над нашими головами и истошно орали. Малышня по сигналу родителей пряталась в травянистых кочках, где увидеть их непросто. Но двух птенцов веретенников мы все же обнаружили и, взяв в руки, стали рассматривать. Один из них такого панибратства не выдержал и подал матери голос: «Я в беде!». И та принялась пикировать на обидчиков с такой яростью, что была готова разорвать нас в клочья. Лишь когда мы птенцов отпустили, она успокоилась, но продолжала летать, наблюдая, куда они побежали, чтобы после нашего ухода отыскать их.

Но вот обитатели озерного царства забили тревогу вновь. Теперь покой птиц нарушил чеглок – небольшой (с галку) соколок, пожаловавший к озеру с целью изловить кого-нибудь на обед. Зря прилетел. Все население озера, где только крачек было около сотни, бросилось навстречу хищнику выразить протест. Окружив недруга плотным кольцом, озерная братия лишила его возможности атаковать. А когда возбуждение достигло предела, защитники сами стали пикировать на разбойника. Этого было довольно, чтобы чеглок почел за благо покинуть пределы озерного царства птиц.

Вот такая она, материнская самоотверженность. В случае опасности мать сумеет не только отвести беду от малышей, но и, объединившись с сородичами, обратить неприятеля в бегство.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 105 (4407) от 14 июня 2013 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Забвению не подлежат
Почему многие рязанцы не знают, в честь кого названы улицы нашего города?
В ритме «латино»
Фестиваль испанской культуры прошел в РГУ им. С.А. Есенина
Елена Серебрякова
Читайте в этом номере: