06:00 МСК
Четверг
16 / 07 / 2020
2222

Прикосновение к тайнам

Накануне лета природа хорошеет… Всюду бурное проявление жизни: всё зеленеет, цветёт, благоухает, движется, издаёт звуки, сияет красками. Особый колорит в обновлённый мир вносят птицы. В лесу кругом слышны их песенные рулады. На зарастающих вырубках не смолкают кукушки, отбивают чеканные трели соловьи, над полянами «стонут» канюки, кричат жеребёнком коршуны. И в траве жизнь бурлит ключом. Тут деловито снуют муравьи, жужжат жучки, бегают ящерицы, шуршат мыши, угрожающе шипят змеи. В эту пору лес не умолкает ни на минуту даже ночью: в воздухе «стеной висит» комариный звон, бубнят сычи, «хохочут» неясыти, надсадно стрекочут козодои, в канавах орут лягушки, а на утренних зорях со стороны болот доносятся трубные крики журавлей. Торжество жизни всюду! И всё же многие события лесного бытия человеку неведомы, они скрыты от посторонних глаз и ушей, и только случай даёт возможность прикоснуться к таинствам дикой природы.
Автор фото: Иван Назаров. На фото: новорожденный лосёнок
Фото автора.
На снимке: новорожденный лосёнок

Чудо под сосной

Мы шли по заросшему чахлыми деревцами моховому болоту в направлении синеющего на возвышении островного бора, чтобы там пополнить запасы питьевой воды из родника под сосной. Шли неспешно. Шагавший впереди приятель вдруг резко остановился и прижал палец к губам: «Тс-с!». При этом он кивнул на толстую замшелую сосну. В траве возле дерева кто-то шевелился, и я машинально нацелил туда фотоаппарат. Утонув по колено в пышном ковре податливого мха, мы замерли в ожидании чуда. И чудо свершилось. Приглядевшись, заметили маленького лосёнка. Он лежал в зарослях черники и, утопая в зелени листьев, был почти незаметен. Малыша выдало шевеление. Уловив запах людей, он обратился в слух и при этом неосторожно прядал ушами. Лежал один. Лосиха-мать при нашем подходе скрылась в недальних кустах цветущей черёмухи, оставив на зелёном ковре мхов тёмные ямки следов. Судя по блестевшему на месте отёла ещё влажному последу, лосёнок появился на свет совсем недавно, может около получаса назад. Шёрстка на нём ещё не просохла. Появление людей в отсутствие матери привело новорожденного в замешательство. Он неуверенно поднялся на ещё слабенькие, дрожавшие от страха ножки и не знал, как поступить: позвать на помощь мать, или оставаться на месте и смириться с судьбой? Сложную для малыша дилемму разрешила наблюдавшая из кустов лосиха. Она тихонько «всхлипнула», и этот звук, явно выражавший сигнал опасности, обязал его замереть на месте. Это был строгий наказ. Когда мы подошли к лосёнку вплотную и принялись фотографировать, он продолжал стоять, не шевелясь, будто перед нами находилось не живое существо, а замшелый выворотень древесных корней. А чтобы его не выдавал блеск глаз, лосёнок опустил веки. Мы понимали: был бы ему хотя бы денёк отроду, чуда не произошло бы – малыш наверняка бы убежал вместе с матерью, а сейчас ему ничего не оставалось, как замереть по её команде. Это было удивительное зрелище, представляющее для нас два удовольствия сразу: дивная и нетронутая человеческой деятельностью дикая природа и встреча с таинственным, только что родившимся на свет божий ещё несмышлёным обитателем леса.

Сделав несколько снимков, мы поспешили удалиться – в кустах гневно похрипывала лосиха. Нам стало жаль её. Можно было только догадываться, что при этом она испытывала, переживая за судьбу своего маленького чада.

Рассказы о том, что лосиха, защищая малыша, в ярости набрасывается на людей, – преувеличение. Мне доводилось встречать в лесу новорождённых лосят не единожды, и во всех случаях роженицы предпочитали от человека схорониться. Лосиха может только стращать человека хрипами, но выйти из укрытия она всё же опасается. Все животные, невеликие и большие, за время эволюции усвоили: человек – это опасность, его надо бояться. И лишь два существа – крокодил и акула – различий между человеком и другой жертвой не делают. К счастью у нас таковые не водятся.

Что касается лосихи, появись в этот момент волк или иной хищник, она, не раздумывая, пошла бы на таран и малыша защитила бы. Сила удара передних копыт лося такова, что одним махом он способен раскроить волку череп. Поэтому хищники, какими бы голодными ни были, вряд ли отважатся посягнуть на лосёнка в присутствии матери. Для человека опасность представляет только бык, да и то если он раненый, когда вынужден постоять за себя и наказать обидчика.

Добравшись до бора, я взобрался на крайнее дерево и с высоты посмотрел в бинокль: счастливая лосиха уводила малыша вглубь болотных зарослей, туда, где им ничто не будет угрожать.

В дубовых кущах

Мир дикой природы можно уподобить пёстрому ковру, сплетённому из многих форм жизни, где каждая его «ворсинка» играет свою определённую роль в биологической нише бытия. Одни животные к соседству с человеком относятся терпимо, и увидеть их большого труда не составляет, другие же напротив, всячески человека избегают, уединяясь в глухих недоступных местах дикой природы. Но есть и такие, которые в глухомань не забиваются, и всё же увидеть их – большое везение. Дело в том, что многие животные ведут ночной образ жизни, поэтому на глаза человеку они попадаются крайне редко, а значит, хранят многие тайны своего существования. Одним из таких загадочных «невидимок» является лесная соня – редкий древесный зверёк размером с домовую мышь. В дикой природе я встречал его лишь дважды. Первый раз мне посчастливилось увидеть соню в июле 1989 года. Случилось это во время проверки дуплянок, когда помогал своему другу, биологу из села Желанное Николаю Терентьевичу Кошелеву кольцевать подросших птенцов птиц-дуплогнёздников. В одной из дуплянок мы и обнаружили отдыхающую соню. В другой раз встреча с загадочным зверьком произошла в июне прошлого года…

Было уже поздно, угли в костре померкли, и место нашего бивуака освещалось только догорающей зарёй. Хор птичьей мелкоты уже угомонился, но ещё куковала кукушка, насвистывал в дубраве соловей, да где-то вдали на болоте громко басила выпь. И в этот момент в кроне соседствующего со стоянкой дуба послышался шорох. Я посветил фонариком и в пучке света увидел бегущего по веткам зверька. Это была она – красавица соня. Её выдавали суетливые движения и пушистый, как у белки, хвостик. Вверху на стволе чернело дупло, возможно служившее ей убежищем. Моё присутствие зверька не очень-то испугало, он только сторонился света фонарика, прятался за листвой. Но вскоре игра в прятки ему надоела. Не обращая больше внимания на включённый фонарик, пушистое создание спустилось по веткам наземь, где принялось шнырять в траве рядом с палаткой. Когда соня находила для себя что-нибудь съестное, то взбиралась на ближайший куст и там, в гуще ветвей находку свою тихонько грызла…

Своё название соня получила вполне заслужено. Есть у неё одна характерная особенность – способность проспать всю зиму. И не только зиму. Летом, в дневные часы, она тоже спит в своём гнезде или временном убежище. Поэтому у людей всегда складывалось впечатление, что этот зверёк только и делает, что спит, хотя в сумерках и в ночные часы он очень активен.

Врагов у сонь много. В основном это птицы, среди которых наибольшую опасность представляют совы и сороки. Познав вкус сони – довольно-таки жирненького создания – и те и другие начинают охотиться на зверька специально, терпеливо ожидая, когда жертва покинет своё убежище. Живут сони парами, но их союз трудно назвать семьёй. Кроме основного гнезда, где появляется потомство, у отца семейства имеется и своё личное жильё, в котором он частенько уединяется. Поводом оставить семью нередко служит и его стремление сходить «налево».

…Сфотографировать лесную красавицу оказалось не так-то просто. Она шныряла в самой гуще веток и болезненно реагировала на импульс вспышки. Труднее всего было сфокусировать зверька в резкости – он ни секунды не сидел на месте. Если и поймаешь эту шуструю фотомодель в видоискатель, то надо ещё не прозевать момент, чтобы нажать на спуск фотокамеры. В противном случае в кадре окажется либо половина мордочки, либо половина хвоста – такая уж соня егоза. После долгих мучений пушистую непоседу мне всё же удалось запечатлеть. Но что досадно, после нудной получасовой «фотосессии» получился всего лишь один единственный, более менее стоящий кадр.

Кто в тереме живёт?

Есть у меня на примете одно интересное место. Оно находится недалеко от лесной дороги, и когда я там бываю, обязательно в этот лесной уголок заворачиваю. Место интересно тем, что здесь, в соседствующей с верховым болотом осиновой колке, находится множество дупел, в коих всегда можно встретить каких-нибудь квартирантов.

Особенно примечательно дупло чёрного дятла в старой осине. Дупло это словно теремок из сказки – привлекает на поселение многих зверей и птиц. То выпугнешь оттуда поселившегося голубя-клинтуха, то белку, то куницу, а то и самого хозяина – дятла, пожелавшего загнездиться тут вновь. А один раз, когда я постучал хворостиной по стволу, из дупла высунулась мордочка мохноногого сыча. Этот поселенец, в отличие от прежних жильцов, покидать гнездо не собирался, он с угрожающим видом стал на меня пялиться, дескать, чего надо? Шёл, и иди своей дорогой, а от меня отвали. И только я, было, отпрянул от дерева, как сыч тут же скрылся в дупле. Такое поведение ночной птицы меня позабавило. Я вновь пошуршал по стволу, и сыч опять не замедлил появиться. В его недовольном взгляде на этот раз чувствовался сердитый упрёк: «Ты ещё здесь?» Но, видя, что я нацелил на него объектив, стал охотно позировать, дескать, валяй, мне не жалко, только карточку не забудь, принести...

Спустя пару недель я по привычке свернул с дороги в осинник, подошёл к «теремку» и настойчиво постучал по его стволу хворостиной – не покажется ли знакомый сердитый жилец. Но из дупла никто не высунулся. Из любопытства я вскарабкался на дерево, и только было хотел запустить в дупло руку, узнать, что там осталось от последнего квартиранта, как из отверстия опрометью вылетел сыч. Он уселся на суку соседнего дерева и стал за мною наблюдать. В дупле я нащупал четырёх уже оперившихся сычат. Стало ясно, почему родитель не высунулся из дупла на стук, как это было прежде, а продолжал сидеть в гнезде, ничем себя не выдавая – беспокоился за судьбу птенцов. Обернувшись на сидевшую рядом птицу, я увидел в её глазах всё тот же гнев и обиду. Взгляд, сверливший непрошенного гостя, выражал явное недовольство – сыч корил меня за вероломство, мол, ну и нахал, такого я никак не ожидал. Ай-яй-яй… Мне даже подумалось, что будь у сыча палец, наверняка крутанул бы им у виска.

Чтобы не причинять беспокойство сычиному семейству, я быстро слез с дерева и виновато удалился.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 92 (3643) от 21 мая 2010 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Когда проигравших нет
Этому нашему заочному конкурсу, думается, с самого начала было предопределено стать успешным. Излишне говорить, сколь популярны шахматы у рязанцев – от мала до велика, как в городе, ...
Анатолий Пономаренко
На полотне – целый мир
В Рязанской детской картинной галерее (ул. Стройкова, 90) открылась выставка работ учащихся и преподавателей художественных отделений детских школ искусств и городской детской художественной ...
Людмила Трухина
Читайте в этом номере: