08:33 МСК
Пятница
04 / 12 / 2020
2027

Лекарство от хандры

За годы странствий по нашей славной Мещёре я много раз наблюдал сценки, которые из-за скромности деяния оставались как бы за чертой основных событий, поэтому роль им отводилась исключительно второстепенная. Но вот что любопытно: вспоминая подробности какого-нибудь путешествия, в памяти в первую очередь почему-то всплывает то, что всегда оставалось за гранью главного сюжета. Есть у этих «закадровых картинок» ещё одна удивительная особенность: при «прокручивании» их в грёзах на сон грядущий, они помогают уснуть, а коль одолевает хандра – избавиться от неё.
Автор фото: Иван Назаров. На фото: При виде болотного луня чомга «ощетинивается»
Фото автора.
На снимке: При виде болотного луня чомга «ощетинивается»

Своё путешествие в «страну грёз» я обычно начинаю с воспоминания о заброшенной дороге, петляющей в мшистом бору глухого леса. Июнь. День в разгаре. Я еду на велосипеде к месту гнездования чёрных аистов, чтобы сделать снимки. Это в десяти километрах от кордона. Дорога нелёгкая: всюду оголённые корни сосен, по которым едешь вприпрыжку, в иных местах путь преграждают грязевые лужи, приходится форсировать их вброд, затрудняют крутить педали и бугры с сыпучими песками. И всё же велосипедный моцион на этой дороге впечатляющ. Тут смолистый дух дразнит своей терпкостью, пение птиц ласкает слух, разноцветье мхов умиляет взор. Радостную картину леса дополняют синеющие на обочинах колокольчики и розовые метёлки иван-чая. Кажется, что эти цветы рады путнику – одни от набежавшего ветерка кланяются, другие покачивают соцветиями. Не меньшее впечатление производят и разостланные на дороге жёлтые «половики» из обильно высыпавших лисичек. Их тут море. Я стараюсь столь милое украшение леса не помять – объезжаю стороной. Но это не всегда удаётся, лисички устлали дорогу очень плотно. Потрясающее зрелище!

После дороги с жёлтыми «половиками» вспоминается картинка с другой дорогой. Она знакома мне с детства, когда делал свои первые вылазки в синеющий за лугом лес. Огибая опушку, дорога прижимается к заросшим осокой и рогозом озёрам. Тут жизнь бьёт ключом – щебечут птицы, летают разно-
цветные бабочки. Из леса навевает смоляным запахом, а со стороны луга ударяет в ноздри пряный запах болотных трав. В месте, где дорога отворачивает в сторону сенокосных угодий, зеленеет дубрава, в которой каждый год гнездились чёрные коршуны. Их огромная постройка была видна издали. Всякий раз, когда я подходил к этому месту, то непременно оказывался в сопровождении чёрных птиц. Обеспокоенные вторжением человека в их владения, они оставляли дела и кружили надо мной до тех пор, пока я не скрывался за дальним выступом леса. Но история с преследованием на этом не заканчивалась. Дальше дорога заворачивает в лес, заходил я в него с опаской. На деревьях неподалёку от опушки устраивали гнёзда дрозды-рябинники. Завидев ходока, эти колонисты всем миром летели навстречу и поднимали такой гвалт и при этом так яростно пикировали, что мне становилось жутко, и сознание ещё долго хранило отпечаток встреч с этими вздорными птицами.

Яркий след в моей памяти оставила и «закадровая» сценка на озере. В один из погожих дней июня я стоял по грудь в воде внутри плавучего укрытия в нескольких метрах от гнезда чомги, чтобы сфотографировать интересные моменты её скрытной жизни. Они выпадали нечасто – чомга подолгу сидела в гнезде, не меняя позы. Лишь изредка, чтобы подкрепиться, наседка отлучалась, давая возможность запечатлевать что-нибудь характерное. Перед тем как отправиться на охоту, она в целях безопасности гнезда прикрывала кладку яиц растительной ветошью и бесшумно ныряла в воду. Также поступала она и в момент тревоги, которую поднимали чайки и крачки при виде какой-нибудь опасности, а когда шум на озере стихал, возвращалась к гнезду и кладку обнажала. Но вдруг ни с того ни с сего наседка грозно «ощетинилась». Она нахохлилась, растопырила «бакенбарды» и устрашающе захрипела. Я не сразу понял, что это реакция на приближение болотного луня. Хищник летел низко и скорее всего промчался бы мимо, но, увидав это «чудо-юдо», оробел и счёл за благо свернуть с намеченного маршрута. Я же поспешил сфотографировать защитницу гнезда в столь пугающем обличье.

…Дальше грёзы уводят меня в зимнее морозное утро. Примостившись на берёзовом чурбаке и накрывшись полушубком, я сижу в сенях дома лесника и через щелку приоткрытой двери гляжу в сторону заснеженных сосенок. Там, в просвете деревьев, должна появиться рысь. Лесник сказал, что она приходит ежедневно и, прячась за ветками, подолгу смотрит в сторону курятника с мыслью, как бы туда пробраться. Для ускорения событий я посоветовал хозяину в качестве «наживки» выпустить во двор кур и насыпать в плошку зерна. Вряд ли зверь устоит, глядя на разгуливающих по двору хохлаток, выскочит и обязательно окажется в фокусе моей фотокамеры. А чтобы хищница не совершила ограбление, я после сделанного снимка должен сразу же выбежать на крыльцо, чтобы обратить её в бегство. Но искушённая охотница оказалась хитрее. Она что-то заподозрила, поэтому незаметно прокралась на другую сторону двора и оттуда совершила нападение. На поднявшийся куриный переполох выбежал с ружьём обескураженный хозяин. Он чертыхался и с укором смотрел то на меня, то в сторону предприимчивого зверя, удиравшего в лес с ношей в зубах. Выстрел, прогремевший вслед, оказался бесполезным – курочку во двор уже не вернуть. Без трофея остался и я. Прозевал!

Путешествий по зимнему лесу у меня было множество. Но в памяти часто почему-то всплывает вот это. Помнится, близились сумерки. Мы с товарищем планировали добраться до кордона засветло. Внезапно поваливший снег заставил нас поторопиться. От спешной ходьбы на лыжах колотилось сердце, стучало в висках, и было видно, как в морозном воздухе от разгорячённого дыхания шёл сизоватый парок. Требовалась передышка. Облокотившись на ствол увязнувшей в сугробе сосны, мы стояли молча и не отводили глаз от фееричного представления падающих хлопьев снега. Зрелище завораживало: мохнатые снежинки не просто спускались с небес, а зависали в морозном воздухе с озорной игривостью, пританцовывая и приплясывая, будто прибывали на какое-то торжество. Засыпать петлявшую меж сосен нашу лыжню и оставленные на пышных сугробах следы зверей они не торопились, а подолгу кружились в воздухе, кувыркались, водили затейливые хороводы, и только вдоволь навеселившись, смиренно приземлялись, укутывая в пухлые белые одежды примолкший лес. Казалось даже, что эти призрачные танцовщицы заигрывали с двумя уставшими путниками, стоявшим под сосной с вытаращенными от удивления глазами. Небесные посланницы опускались на нашу одежду со слышимым шуршаньем. Они толпились на плечах, на шапках, щекотали лицо, цеплялись за ресницы, погружая нас в тихую радость зимней сказки...

В притихшем зимнем лесу встречи с таинствами природы всегда оставляют в памяти неизгладимый след, особенно если они происходят в предновогодние дни, когда даже самое заурядное явление природы воспринимается как желанное подношение к предстоящему празднику. Помнится, шёл я на лыжах по «своему» лесу, где были мне знакомы каждая полянка, каждое дерево и даже каждый на нём сучок. Но в тот день лес так принарядился, что я с трудом узнавал места. Незадолго до моего прихода почти двое суток продолжался сырой снегопад, укутавший всё кругом в пышные белые одежды. Разыгравшаяся следом метель за одну ночь сплела на снежных одеяниях диковинные узоры. Под басовитую мелодию вьюги деревья и кустарники пухли, как на дрожжах. От непосильной тяжести их сучья сильно накренились, и нагромоздившиеся пласты снега начали медленно сползать. Но к утру подоспевший морозец это робкое движение приостановил. И случилось чудо. Волнообразные снежные кружева стали напоминать сказочные образы зверей, птиц и каких-то неведомых чудищ, застывших в удивительных позах. Крутишь головой по сторонам и не перестаёшь удивляться. Вот, обвившись своим гибким телом вокруг склонённого ствола клёна, устроилась на отдых снежная «анаконда», а рядом на поваленной берёзе растянулось ещё одно сказочное создание, похожее на страшное чудовище. Идёшь на лыжах под серебряными сводами леса и видишь подобные снежные изваяния на каждом пенёчке, каждом сучке, каждой пологой ветви, которые имеют хотя бы малейшую опору. Заденешь лыжной палкой по неосторожности ветку, и хрупкий диковинный образ рассыплется прямо на глазах, оставив после себя только шлейф серебристой пыли.

Рассказать, однако, обо всех картинках, помогающих мне уснуть или отогнать хандру, невозможно. Их сотни. Это картинки с тёплым летним дождём, пением соловьёв, осенним листопадом, криком журавлей, задиристым морозцем и многим другим. И все они способны исцелять душу.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 234 (4536) от 13 декабря 2013 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
В защиту семьи и ребенка
Федеральное софинансирование при выплате пособий за рождение третьего ребенка в 2014 году получит 51 регион, сообщил в понедельник премьер Дмитрий Медведев.
В центре внимания – человек
Глава администрации Михайловского района Евгений Сидоров:
Читайте в этом номере: