03:26 МСК
Вторник
26 / 05 / 2020
1908

Памятник в лесу

Автор фото: Иван Назаров | Памятник в лесу
Фото автора.

Как-то, добираясь на машине до хутора Лопухи, я увидел возле дороги добротный мраморный монумент. Подобные памятники теперь не в диковинку, их нередко устанавливают на обочинах шоссейных дорог в местах трагической гибели людей. Но вот чтобы в лесу, на малоезженой грунтовке, да еще среди болот…

Остановился полюбопытствовать. Судя по свежей заливке бетона, памятник установлен тут недавно. И каково же было мое удивление, когда я, вместо привычного уведомления о человеческой драме, увидел на мраморной плите изображение собаки с необычной надписью: «Спасибо за дружбу!». Это меня настолько растрогало, что захотелось с устроителем монумента встретиться и узнать, что заставило его увековечить память о своем питомце. И, на мое везение, встреча вскоре состоялась.

В очередной раз проезжая мимо упомянутого монумента, я увидел сидевшего на складном стульчике человека, про возраст которого обычно говорят: еще не старый, но уже и не молодой. На остановившуюся машину он даже не посмотрел – сидел, согнувшись, не отводя глаз от мраморной плиты.

– С хорошей погодой вас! – сказал я вместо приветствия.

Однако в ответ я встретился с настороженным взглядом и скупым «Здрасьте», что к задушевному разговору явно не располагало. Увидев висевший на груди фотоаппарат и узнав, что я из газеты, незнакомец стушевался и насторожился еще пуще. Ледок недоверия пришлось растапливать рассказами об удивительной здешней природе, об охоте, грибах, ягодах, нисколько не касаясь главной темы – монумента. Слушал незнакомец внимательно, не перебивая, лишь иногда поддакивая. Он, конечно, догадался, зачем я пришел, но вида не подавал. Только когда я умолк и бросил взгляд на гранитную плиту, он тяжело вздохнул и с грустью в голосе произнес:

– Вот, собачку свою здесь похоронил. Лучшего и более верного друга у меня не было…

Посидели, поговорили. Валерий Никанорович – так зовут этого человека – живет с женой Ольгой в поселке Красный Восход, в доме, который построили сами. До новоселья Романовы жили и трудились в Рязани. Сейчас они на пенсии, полегоньку привыкают к новому местожительству – хлопочут в саду, копаются в огороде, а в свободное время любят ходить по грибы и ягоды. В выходные к ним из города приезжают погостить сын с женой и внучкой, и тогда дом наполняется задорным детским смехом, доставляя хозяевам огромную радость.

Валерий Никанорович, величаемый в поселке просто Никанорычем, бывший таежник. Детские и юношеские его годы прошли на Дальнем Востоке. Край этот хоть и суров, но, как заверил сам Никанорыч (позволю себе тоже так его называть), очень красив – сопки, тайга, много дичи, озера и реки кишат всякой рыбой. Ловил он на удочку тайменей, хариусов, щук, ленков. Таежная детвора взрослеет рано, в 12 лет отец уже купил ему ружье, мол, самое время тебе, сынок, становиться охотником. На первых порах юного стрелка занимали фазаны, утки, рябчики, дикуши, а будучи старшеклассником, он уже хаживал на тигров. Иной раз уходил в тайгу на несколько дней, коротая ночи в натопленных костром ямках, как это делают бывалые охотники.

– Ночью в тайге холодно, трава от заморозков седеет, а на такой лежанке тепло, как на печке, – вспоминал свои приключения таежник.

Была у Валеры и искушенная в охотах лайка. Еще мальчишкой он узнал, что собачья преданность безгранична и что она органично сочетается с вольным ее характером. Много раз собака предупреждала начинающего охотника о том, что поблизости затаился грозный хищник – тигр или медведь, и что надо быть начеку.

Мечтал охотник связать свою жизнь с тайгой, но судьба распорядилась иначе. Друзья позвали его в Рязань. Устроился на приборный завод шлифовщиком оптики. Женился, получил квартиру, обустроился. Казалось бы, живи и радуйся. Нет, бывшему таежнику хотелось экстрима. Увлекся подводной охотой. Но увлечение это было недолгим – не укоренилось.

Когда очередь дошла до главной темы, Никанорыч противиться не стал. Растроганный вниманием, он стал рассказывать о своем четвероногом друге по-детски искренне и простодушно.

– Появился Альф в нашей жизни нежданно-негаданно, – вспоминал он, ковыряя хворостиной налипший песок на обувке. – Случилось это в день рождения жены – мистика, наверное. Выходим из дома и видим: перед крыльцом сидит собака – худющая-прехудющая. Поняли, что несчастная потеряла хозяина и пришла просить помощи. Что ж, как говорится, обогрели, приласкали. Было ей примерно 5 – 6 лет. На хороших харчах она вскоре оклемалась, но панибратства не признавала. Жила на крыльце, в дом заходить не желала. Дали кличку Альф. А когда сняли ошейник, на обратной его стороне увидели табличку с надписью: «Дик». Посовещавшись, решили все же по случаю его новой жизни оставить имя Альф.

Никанорыч рассказал, что порода собаки не чистокровная: помесь лайки и водолаза. После выздоровления она вдруг стала реагировать на женские голоса, услышит и сейчас же выбегает на улицу. Догадались, что прежней хозяйкой была женщина. Возможно, с ней что-то случилось. Видя страдания собаки, Романовы дали объявление в газету: мол, найден такой-то пес, на ошейнике табличка с надписью «Дик». Однако никто не откликнулся.

Время шло. Альф к новым хозяевам привык, стал ластиться, спал уже в доме на коврике. Особенно привязался к хозяину, видимо, почувствовал что-то общее, что может связывать его с человеком, – возможно, были для этого какие-то предпосылки, быть может, привитые близостью к природе прежней владелицей. Видя такое дело, стал брать своего нового друга в лес, но не для поиска дичи: с годами интерес к охоте у Никанорыча пропал, – а по грибы и ягоды.

– Удивительно! Альф сразу сообразил, что мне нужно, – молвил собеседник, кинув в сторонку хворостину. – Бывало, видит, что я собираю лисички, он тоже принимается искать их. Найдет – и поднимает лай, дескать, иди собирай. А однажды мы с женой отправились за черникой. Альф же, наблюдая, как мы лакомимся ягодами, решил тоже попробовать – склонился над наполненным ведром и стал уписывать. Сделали ему замечание, мол, находи сам и ешь с куста, а из ведра – не смей. И ведь сразу усвоил. Кстати, ел он не только чернику. Грыз с удовольствием яблоки, груши, арбузы, но более всего уважал морковь, казалось, душу за нее отдаст. Теперь его любимое угощение сюда приношу, – кивнул он на погребальную плиту, где краснела парочка морковок.

– Вы не представляете, насколько умным был Альф, – продолжал вспоминать о своем друге Никанорыч. – Кошек, как и все собаки, он, конечно, ненавидел – гонял почем зря. Но к котятам относился иначе. Как-то является с улицы смущенный, держа в пасти маленького, еще несмышленого котенка, принес как бы для «консультации» – дескать, вот нашел беспризорника, не знаю, что делать…

Приютили и котенка. Рос он под покровительством Альфа, и они подружились. Спали в доме на коврике рядом друг с дружкой. Бывало, котенок шкодничал, носясь по дому и опрокидывая все вокруг, и тогда мы просили Альфа, чтобы приструнил своего друга. И тот, понимая, что от него требуют, брал шкодника за шкирку и, укладывая его на коврик, тихо рычал, мол, лежи и не безобразничай. И надо было видеть, как озорник, слушаясь своего воспитателя, сразу же утихомиривался.

Восемь лет жил Альф в доме Романовых. Возможно, пожил бы еще, если б не стычка с бойцовской собакой. Она пришла на их улицу с высокомерной хозяйкой, которая не сочла нужным своему свирепому питомцу надеть намордник или хотя бы держать его на поводке. Рана от укуса в шею оказалась серьезной. От уколов, сделанных по совету знакомого ветеринара, собака, было, оклемалась, но ненадолго. Антибиотики, введенные в уже немолодой организм, пагубно повлияли на печень и почки.

– Умирал Альф на моих руках, – осевшим голосом молвил собеседник. – Накануне к нам в дом залетела летучая мышь, описала круг под потолком и вылетела наружу. Жена сказала, что это дурной знак. На другой день собака умерла. Похоронил ее здесь не случайно, тут было наше любимое место для гуляния. Гляжу вокруг и думаю: вот-вот выбежит навстречу любимый Альф. И от дум этих слезы на глаза наворачиваются. Нет больше Альфа…

Мне было очень жаль этого сердобольного человека. Я не стал больше ворошить расспросами его память и бередить раненую душу, а поблагодарив за доверительную беседу, посчитал нужным удалиться, чтобы оставить у могилки один на один с думами о той доброй и счастливой дружбе, о которой можно только читать в к­нижках.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 106 (4654) от 12 июня 2014 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Мой удивительный кид
Ученики Матвея Плоткина, став давно взрослыми, хранят благодарную память о своем Учителе
Юрий Харин
Ищу маму
Читайте в этом номере: