09:29 МСК
Воскресенье
27 / 09 / 2020
1495

«Случившееся счастье» писателя

Владислав Бахревский писал исторические романы и... лирические стихи

С творчеством Владислава Бахревского я был знаком давно, знал я и то, что его детство прошло в Рязанской области, а вот лично познакомиться с писателем как-то не довелось.

Наконец такой случай представился, когда Рязанская областная детская библиотека организовала встречу с Владиславом Анатольевичем. Пришел в библиотеку и я. Познакомились. Ранее писатель представлялся мне этаким вальяжным столичным гостем, снисходительно взирающим на провинциальную публику с высоты своей известности. Оказалось, я глубоко заблуждался. Писатель оказался общительным и приветливым человеком с тихим, добродушным голосом и мягкой улыбкой. Мне он сразу напомнил сказочного старичка-лесовичка с длинной седой бородой. Да он и на самом деле был не только писателем-историком, но и настоящим сказочником. Он говорил так, словно былину сказывал, а его глаза так и лучились из-под очков лукавым светом…

Из библиотеки мы отправились пешком в историко-архитектурный музей-заповедник, расположенный в сердце города – Рязанском кремле. Рядом с писателем шла его жена Елена Алексеевна. Глядя на них, я постоянно ловил себя на мысли, что являюсь свидетелем милого семейного счастья. Супруги Бахревские казались парой семнадцатилетних влюбленных, у которых еще вся жизнь впереди…

Прошли годы. Иногда мы обменивались письмами, и вот – получаю по почте поэтический сборник Владислава Бахревского «У Бога смерти нет», с обложки которого смотрят грустные глаза Елены Алексеевны. Я знал, что ее уже нет, но и подумать не мог, что у писателя-прозаика наберется целая книга стихов и лирических рассказов, посвященных жене. Как с горечью признается писатель, «у нас была одна душа, но жизнью не поделишься…»

Читаю в книге авторское предисловие: «Каждое слово, рожденное в моем сердце, прошло через сердце Лены и одарено ее любовью. Потому-то проза моя – поэзия. А своих стихов стеснялся. Писал почти украдкой от самого себя. Но Лена иногда мне говорила строго:

– Я выходила замуж за поэта!

Права была Елена Алексеевна: романист Бахревский – поэт в душе, поэт и в творчестве. Кстати говоря, читая его исторические романы, постоянно восхищался его яркой, поистине поэтической образностью в описании природы или бытовых сцен.

А вот и книжка стихов, которую открывают светлые, безыскусные строки:

Ночью на поляну приходили кони.

Ночью на поляне я зажег огонь.

Теплыми губами в белые ладони

Ткнулся одинокий, очень темный конь.

Здесь есть и настроение, и лирическая образность, да и характер автора сразу проглядывается – добрый, независтливый, располагающий к диалогу.

В стихах Владислава Бахревского (впрочем, как и в прозе) не встретишь общих слов, тут и там пестрящих в произведениях новомодных писателей. Бахревский никогда не напишет: «Птица сидела на дереве» или что-то в этом роде. Писатель-поэт знает по имени каждое дерево, каждую птаху в лесу. Да это и неудивительно – ведь детство Владислава Анатольевича прошло в единении с природой, на кордоне Веселый, что неподалеку от села Можары Сараевского района, где его отец работал лесничим, и лучшими друзьями мальчика были лесные обитатели: белки и ежи, ящерицы и лягушки… Эта милая живность: «ящерка в траве»», «чудо бирюзовой стрекозы», «мотылек над мхами», «пчела над раскрытым, как губы любимой, цветком» – обитает и в его стихах.

Некоторые стихотворные строки Владислава Бахревского напоминают старинный заговор, народную поговорку или детскую считалочку (в этом ремесле, кстати говоря, писатель – большой мастер):

На высоком, на нездешнем берегу,

Затаившись, затерявшись, стерегу

То ли дикого великого коня,

То ли диву, поманившую меня.


На том лугу,

На той горе,

На той березовой заре,

На той земле, где свеж кипрей,

Где в травах перья дикарей,

Где глухари,

Где тонкий звон

Летит, летит со всех сторон.


У коняги – коняжка,

У ковриги – коврижка,

У кольца – колечко,

У крыльца – крылечко.

О чем бы ни писал поэт Бахревский – о патриархе Никоне или иконописце Рублеве, о казаках или поморах, о природе или ее обитателях, – его поэтические строки согреты любовью к женщине:

Ну вот, родная!

Вишенки белы,

Грядут черемухи

Счастливые балы.


Луна на счастье, как цветок сирени,

Как завитка волос прикосновенье,

Как ежик и ежата у крыльца,

И в сердце свет от твоего лица.

В сборник «У Бога смерти нет», кроме стихотворений, автор включил и четыре рассказа. О чем они? Да все о том же: о любви и верности, о детях и семейном уюте. Можно сказать, что эта книга – семейная, в ней Владислав Бахревский воспевает прочность брачных уз и супружескую верность. Кто-то усмехнется: мол, старо как мир. Но разве этого мало? Разве добрые человеческие чувства уже утратили ценность в современном корыстолюбивом и бездушном мире?

Вошедшие в сборник рассказы известного мастера автобиографичны, лиричны, акварельно-прозрачны. Собственно говоря, это стихотворения в прозе, исполненные любви и нежности.

Любовь автора просачивается сквозь строчки стихов и рассказов, словно солнечный свет – сквозь узорную листву стройной березовой рощи, и от этого на душе становится умиротвореннее и светлее. Лирический герой Бахревского (а вернее – сам автор) признается любимой женщине: «Шел к звездам, а все же к тебе», и этот «звездный путь» для него не кончается даже тогда, когда любимая ушла в иные миры. «Я без тебя – ничей...», – говорит ей автор, «я с тобой до последней строки», – заверяет он, и такая пронзительная боль неизбывной тенью встает за этими вроде бы обыденными с­ловами!..

Можно долго рассуждать о всеобъемлющей любви лирического героя Бахревского, но опасаюсь бередить душевные раны Владислава Анатольевича, тем более, что эти раны – незажившие, незаживающие, да и, видно, никогда они забытьем не затянутся.

…Уж сколько лет прошло, а я все каюсь и виню себя за черствую несообразительность. Был я в командировке в Москве. Созвонились с Владиславом Анатольевичем и договорились сделать интервью к его юбилею. Завершив свои дела, я отправился на электричке к нему в Селятино. Кипел зеленью май. Всю дорогу по стеклам лупил дождь, а когда я вышел на станции и стал спрашивать у редких прохожих, как добраться до нужной улицы, дождь припустил так, что пришлось раскрывать зонтик. Так я и шлепал по лужам: увесистая дорожная сумка в одной руке, крыша зонта – в другой. По пути все оглядывался по сторонам: где бы купить цветов для Елены Алексеевны. Как на грех, ни одного цветочного киоска по пути не попалось, да и обычные пристанционные продавщицы тюльпанов или ландышей куда-то подевались – видно, дождь разогнал. Так я и явился к Бахревским с пустыми руками. А ведь что бы додуматься – наломать где-то по пути охапку дикой сирени. Она той весной буйно цвела…

Александр Потапов

 Работники Можарского лесхоза. Внизу первый справа – Владик Бахревский, третий справа –  Витя Кожемяко (в будущем известный журналист). Фото 1940 года. 

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 120 (4668) от 04 июля 2014 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Материнская награда
Подвиг матери нуждается в поощрении
Каникулы проведем на грядках
Рязанские школьники трудятся на плантациях и клумбах Рязанского эколого-биологического центра
Читайте в этом номере: