14:13 МСК
Среда
22 / 09 / 2021
2178

Крылатые ходоки

Как-то я застал врасплох кормившегося на береговом склоне мелиоративной канавы коростеля. Эта скрытная птица почему-то беспечно расхаживала на открытом, лишённом растительности месте у самой воды, склёвывая каких-то козявок. Я спустился к воде и столкнулся с крылатым ходоком, что называется, лоб в лоб. Коростель, конечно, испугался, но не улетел, а припустил от меня бегом.
Автор фото: Иван Назаров. На фото: Строение тела коростеля приспособлено к жизни 
в густых травах.
Фото автора.
На снимке: Строение тела коростеля приспособлено к жизни в густых травах.

Скороход этот невелик, ростом не более галки, поэтому мне не составило труда опередить его и преградить путь наверх, чтобы не дать скрыться в густой траве. Разгадав мой замысел, он побежал было назад, норовя выбраться по другую от меня сторону, но, видя, что его вновь опередили, развернулся в надежде улизнуть прежним путём. Таким образом гонял я коростеля туда-сюда минут десять, извёл целую катушку плёнки, щёлкая затвором фотоаппарата и размахивая руками – заставлял пробежать по нужному месту, но пернатая «фотомодель» даже и не пыталась прибегнуть к крыльям, а по-прежнему полагалась на свои ноги.

Коростель не редок, встречается на влажных лугах с пышным травостоем и не слишком сырых осоковых болотах. Любит также и болота, поросшие кустарником, встречается даже на хлебных полях, соседствующих с сырыми низинами. Главное для этой птицы – густая трава, позволяющая скрываться от посторонних глаз. В таких местах коростели держатся с весны и почти всё лето и только в конце августа, когда травостой становится жёстким и грубым, перебираются в более сухие места лугов, на жнивы полей, иногда на лесные опушки и даже на большие вырубки.

В отличие от своих соплеменников, например, лысухи и камышницы, коростель избегает открытой воды. Строение тела этой птицы приспособлено исключительно к жизни в густых травах – оно вытянутое и сплюснутое с боков. Ноги коростеля сильные и короткие, клюв небольшой, но широкий и острый, он, как шило, пронзает травяные джунгли, позволяя передвигаться ловко и быстро, при этом ещё проворно шнырять между загрубевшими стеблями. И оперение у него подобающее: пёстрое с вытянутым крапом, сливающимся в вертикальные полосы, оно делает обитателя трав практически невидимым.

Когда-то считали, что коростель не способен летать. Думали, что он всю жизнь проводит на ногах – пешком уходит зимовать на юг и также на своих двоих возвращается оттуда. Но дотошные наблюдатели выяснили: коростель, как и все птицы-мигранты, отбывает к местам зимовок по воздуху. Правда, летун он неважнецкий – летает тяжело, неуверенно и быстро выдыхается, что обязывает его делать частые остановки. Поэтому, чтобы не стать лёгкой добычей хищников, коростель предпочитает прибегать к своим марш-броскам исключительно в ночное время.

Приходится только удивляться, как при таких плохих лётных способностях птицы добираются до Южной Африки, где они проводят зиму и, несмотря ни на что, возвращаются обратно на родину. Наверняка это стоит им колоссального труда, сопряжённого с огромным риском. Нередко маршрут этих пернатых странников пролегает через крупные города, где их находят обессиленными. Известен случай поимки коростеля в Москве на Серпуховской площади. Очень часто разбиваются о стены домов, фонари и провода. Это говорит о том, что летят коростели очень низко, возможно, чтобы быть незаметными для врагов, а в случае опасности быстро приземлиться и скрыться в траве.

 

Весной, возвращаясь с зимовок, коростели появляются в нашей области уже к середине мая и сразу разбиваются по гнездовым местам, но первое время предпочитают держать рот «на замке» – голоса не подают. И только когда зелёные травы поднимутся настолько, что позволят птицам чувствовать себя в полной безопасности, наступает брачный период, и коростели «развязывают» языки, становятся очень крикливыми. Правда, кричат только самцы, призывая таким образом в свои владения самок. Несмотря на невеликий рост, голос у крикуна очень сильный, прямо-таки оглушительный, в тихий вечер услышать его можно за километр и более. В переложении на слоги звучит он как «крек-крек…крек-крек». Вот и всё. Такая коротенькая у коростеля песня. Крикнув два раза, птица делает небольшую паузу, затем вскрикивает снова и опять умолкает. Звуки настолько своеобразны, что их невозможно спутать с голосами других пернатых солистов – громкие, скрипучие, гнусавые и, что характерно, они какие-то отрывистые, словно их издаёт какая-то детская игрушка, которую дёргают за верёвочку. За это птицу ещё называют дергач.

Что интересно, коростель настолько увлекается своим солированием и входит в такой азарт, что напрочь теряет осторожность, к нему можно даже подойти довольно близко, если, конечно, подходить «под песню», то есть делать шаги в момент крика. В это время коростель, как и лесная птица глухарь во время своего знаменитого «точения», становится глухим, потому как своим же громким криком себя и оглушает. Зная о такой особенности дергача (в нашем селе эту птицу только так и называют), мы со школьным товарищем под покровом сумерек подошли к певцу вплотную и попытались схватить его, но он смог вырваться и, вместо того, чтобы взлететь, нырнул в траву и убежал. Поэтому нет ничего удивительного, что наши предки принимали эту птицу за создание, обделённое лётными качествами.

И действительно, коростеля трудно заставить взлететь. В пособиях для охотников об этом объекте спортивной охоты пишут: «Взлетает он только в крайне редких случаях, тяжело и неуклюже, опустив зад и «свесив ноги», с трудом хлопая своими коротенькими округлыми крыльями. Пролетев метров двадцать, коростель снова полагается на свои ноги – он прямо-таки падает в траву, и тут его во второй раз уже ни за что не поднять. Даже охотничьи собаки с трудом выпугивают из травы коростеля. Он вертится у них под самым носом, делает петли и круги, мастерски затаивается в кустах, снова бежит, а если и взлетает, то только тогда, когда исчерпает все возможности спастись «пешком» и не видя другого способа отделаться от настойчивого преследователя».

В разгар брачного периода (конец мая – начало июня) самцы кричат почти круглые сутки, издавая до 80-90 криков в минуту. В это время между участниками концерта, если, конечно, пути этих необщительных птиц пересекутся, часто происходят стычки, выливающиеся иногда в серьёзные побоища. Виновницами схваток становятся самочки, пришедшие на свидание к кавалерам. Накал страстей обычно приходится на вечерние часы, а концерты слышны до тех пор, пока самочки не сядут на гнёзда обогревать кладку яиц, после чего солисты начинают понемногу затихать.

После брачного периода самцы уединяются в травяных джунглях и участия в гнездовых делах не принимают, воспитание потомства целиком ложится на самочку. Гнездо устраивается среди густой травы под кочкой или у подножья куста. Это неглубокая ямочка, искусно оплетённая тонкими сухими травинками, сверху тщательно укрытая нависшей прядью зелени. В кладке – от восьми до двенадцати яиц. Вылупившиеся птенцы – в чёрном пуху. Как только обсохнут, мать уводит детвору в кормные места, туда, где безопасно, и будет неотлучно находиться с выводком до тех пор, пока молодёжь не станет самостоятельной.

 

Прирождённым ходоком слывёт и всем известная перепёлка. Параллель, проведённая между этими двумя птицами, неслучайная. Во-первых, перепел, так же, как и коростель, ведёт скрытный образ жизни и также накрепко связан с густыми травами, где предпочтение отдаётся передвижению тоже пешему. Во-вторых, перепел – такой же крикун и отважный драчун в схватках в брачную пору. И, в-третьих, перепёлка – тоже никудышный летун. Кургузые её крылья должны энергично работать, расходуя много энергии. Нужны они только для того, чтобы под покровом ночной тьмы отбыть к местам зимовок и вернуться обратно на родину, а самцам ещё и для быстрого реагирования на призыв самочек, иначе на свидание можно опоздать – соперники не дремлют. В другое время жизнь этих птиц протекает, как и у коростеля, исключительно на ногах.

Любимые места обитания перепёлок – сыроватые луга по долинам рек, степи и хлебные поля. Ходок этот тоже некрупный, не более скворца, но, несмотря на невеликий рост, самцы тоже очень голосистые. В утренние часы их крик, или, как говорят, «бой», слышен километра за два. Сначала перепел «вавакает», то есть издаёт хриплые, слышимые только вблизи звуки «хва-ва…», затем следует громкое и звонкое «подь-полоть!» или «спать пора!» За свою звонкую, энергичную и приятную песню перепёлка любима всеми, за что её даже содержат в клетках.

Призывный голос самочки тихий, она быстро повторяет своё двузначное «Трю-трю! Трю-трю!» И звук этот моментально приводит самцов в боевую готовность. Они немедленно отвечают оживлённым чеканным боем и, соревнуясь в беге, спешат к заветному месту, а если самочка далеко, то перелетают низко над полем. Иногда на призыв подруги прибывают одновременно несколько петушков, и это обязывает их незамедлительно вступить в сражение. Из-за ревности они бьются до потери сил и сознания. Покрытая сильнейшим из соперников, самочка из любовных игр выбывает. Её ждут гнездовые дела. Петушки же, нисколько не потеряв в драке любовного азарта, по-прежнему полны решимости откликнуться на желанное «трю-трю». Как и все другие птицы отряда куриных, перепела очень любвеобильны и своей ярой страстью затмевают даже всем известных дворовых донжуанов – петухов в гареме с курами. Орнитологи давно подметили: страсть полевых петушков так велика, что обращаются они с самочками прямо-таки «хулигански», то есть грубо требуют от них исполнения желаний. В одной из книг о птицах приводится такое заключение: «В возбуждении перепел может сделать садку даже на птицу другого вида». В кругу орнитологов на этот счёт есть такая шутка: перепел в порыве страсти способен спариться даже с жабой.

 

Зная о столь жгучей любвеобильности перепелов, охотники подзывают самцов с помощью манка, называемого «трюколкой» или «байкой», и ловят их сетями. Охота с манком была повсеместной забавой, особенно это было распространено в 20-е годы минувшего столетия, и кое-где становилась очень даже прибыльным промыслом. Например, в некоторых степных районах России ловля перепелов была очень популярным делом, она даже была поставлена на поток, потому как приносила главный доход жителям. Каждый двор степняков был тогда задействован в этом промысле. Что интересно, вязание сетей входило в обязанность женщин, а изготовлением манков занимались исключительно мужики. Как и во всяком деле, у степных мастеров были свои тонкости и даже секреты, поскольку изготовление манков требовало глубоких знаний и большого умения. Выглядело всё вроде бы просто: небольшая, с ладонь, дудочка делалась из хвоста молодого бычка, а на узенький её конец крепилась гусиная косточка с проделанной дырочкой посередине. Снаряд этот обматывался тонкой верёвочкой и смазывался дёгтем. Ритмичное подёргивание ниточки, привязанной к широкому концу этого мини-рожка, выдавало из дырочки в кости призывное «трю-трю!» Однако не у всякого мастера получалось истинное «произведение», на которое перепел шёл под разостланную сеть, что называется, дуром. Если манок выдавал хотя бы малейшую фальшь, большого улова от него не жди.

В начале прошлого столетия, когда перепёлок было много, добывали их не только сетями, ружейная охота тоже была очень популярной. В местах большого скопления птиц хорошим стрелком за один день добывалось до сотни штук. Есть свидетельства, что во время осенних пролётов на Южном побережье Крыма из летящей массы ежегодно изымалось тогда около 150 000 перепелов. Массами в то время ловили их и на побережьях вне нашей страны. Сейчас эти птицы, как, впрочем, и упомянутые коростели, стремительно убывают в числе. Причин много, но главная из них – зарастание сорняками и лесом пойменных лугов, переставших омываться и «омолаживаться» полыми водами, и, конечно же, сокращение площадей под посевные культуры.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 121 (3672) от 02 июля 2010 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Смешно о самом важном
Отличаются ли детские библиотеки города от библиотек, расположенных в районных центрах или вообще в сельской местности? В общем и целом, наверное, нет. И там, и тут задача одна – заинтересовать ...
Ольга Челышева
2 июля
Международный день спортивного журналиста. Отмечается с 1995 года по инициативе Международной ассоциации спортивной прессы.
Вячеслав Чирков
Читайте в этом номере: