17:11 МСК
Суббота
04 / 07 / 2020
1197

Бывает же такое

(Непридуманные истории)
Автор фото: Иван Назаров | Бывает же такое
Фото автора.

Пора, давно пора приступить к обзору ваших, уважаемые читатели, наблюдений за природой. За лето писем накопилось много, и сегодня предоставляется возможность поделиться с вами маленькими тайнами. Спасибо вам, друзья!

Сначала посмотрите на снимок. Он очень красноречив – глаза у кота разные по цвету: один голубой, другой желтый. Неужели такое бывает? Да, бывает. Этого симпатягу я сфотографировал в центральной усадьбе Окского заповедника в доме ученого-биолога Владимира Сергеевича Кудряшова.

Белая окраска животных, в том числе и кошек, резко отличается от всех других. И таких животных называют альбиносами. Название происходит от латинского слова «альбус» – белый. Такой цвет вызван недостатком или отсутствием в кожном покрове, волосах, шерсти и перьях красящего пигмента меланина. Его дефицит влияет и на окраску глаз, поэтому они тоже становятся противоестественными. Оболочка глаз у альбиносов не окрашивается. К примеру, глаза белых кроликов, белых лабораторных мышей и крыс рубиновые, в которых через прозрачную неокрашенную оболочку видна сетка кровеносных сосудов. Но даже и тут Природа иногда дает сбой, и кот ученого Кудряшова – яркое тому подтверждение.

Посмотрим теперь, что наблюдается в дикой природе... Начну с письма ученика 8 класса школы № 57 Александра Сергеевича Парахина. «На окских лугах есть такие места, где после спада вешних вод образуются глубокие лужи. Некоторые стоят до самой зимы, а иные пересыхают уже в начале лета. И вот как-то гуляя по лугу и обходя эти лужи, я услышал в одной из них что-то похожее на всхлипывание. Подошел полюбопытствовать: кто в таком малюсеньком (около 2-х метров) водоеме обретается? Но сколько ни всматривался в зелень водорослей, никого там не увидел. Подумал: уж не почудилось ли мне? И тут вдруг раздался такой громкий всплеск, что я даже отпрянул. Это была щука размером примерно по локоть. Мне стало жаль беднягу: такая большая рыбина, а угодила в такую маленькую лужу. С большим трудом зубастую пленницу я изловил и выпустил в речку. После долгого заточения она не сразу осознала, что произошло, и почему-то принялась выписывать круги на поверхности. А когда поняла, что находится в своей родной стихии, резко ударила хвостом о воду и ушла в глубину. Кто знает, может, таким образом, она благодарила меня за спасение».

Теперь кое-что интересное о птицах. Вот что наблюдал житель Рязани Николай Иванович Кудинов. «Смотрю как-то в окошко и вижу забавную картину. Несколько грачей отдыхали, усевшись рядком на ветке березы. Но крайнему грачу, сидевшему на конце ветки, было неловко. Под его весом ветка сильно гнулась, и, чтобы не свалиться, ей нужно было удерживать равновесие, махая то и дело крыльями. Это вскоре сидельцу надоело, неудобное место отдыха он решил поменять. Приглянулась макушка березы. Но и тут устроиться с комфортом не получалось. Ветка сгибалась тяжело, опять надо было махать крыльями, чтобы не свалиться. Не знаю, сколько времени страдалец воевал бы с макушкой, но тут к нему подсел откуда-то прилетевший собрат. И под весом двух сидельцев ветка сразу приняла нужное горизонтальное положение. «Крра-а, крра-а…» – заголосил первый грач от радости, глядя на прибывшего, что, видимо, означало: «Спасибо, выручил».

Летом, когда у птиц подросший молодняк покидает гнездо без родительского на то благословения, иногда случаются оказии. «Под крышей нашего сарая устроили гнездо ласточки-касатки, – сообщает из Спасска Светлана Николаевна Ильина. – Новоселов мы полюбили. Сядут на проводах перед окошком дома и так оживленно щебечут, что слушать – одно удовольствие. Терпела их присутствие и наша собака Дружок, правда, после внушения ей: «Не тронь!» Вскоре в глиняной постройке ласточек появились птенчики. Когда они немного подросли, то стали из гнезда высовывать головки, и тогда мы узнали, что их там шестеро. А когда оперились и сравнялись ростом с родителями, им в гнезде стало тесновато, а в жару еще и нестерпимо душно. Поэтому детвора была вынуждена ожидать кормильцев на краю гнезда, выстроившись рядком. И вот в один из жарких дней я услышала во дворе лай нашего Дружка. Подумала, не иначе как на помощь зовет. И не ошиблась. Выхожу из дома и вижу, что собака лает, уставившись на поленницу дров, наверху которой я разложила мотки шерсти для просушки. К моему удивлению, там трепыхался запутавшийся в нитках птенец. Не успела я его освободить, как из гнезда поочередно стали выпархивать и остальные птенцы. Вернувшиеся родители, увидав детвору вне гнезда, да еще в обществе собаки, забили тревогу. Птенцы летали еще плохо, силенок у них хватило лишь на то, чтобы спланировать на ближайшую во дворе поленницу. Но что делать, если в гнезде под раскалившейся на солнце железной крышей невыносимо душно. Сложившуюся ситуацию исправил муж. Он взял пластмассовую тарелку, усадил в нее птенцов и эту колыбельку подвесил к потолку на значительное расстояние от крыши, где не столь душно. И ласточки-родители это оценили – продолжили кормление еще плохо умеющей летать детворы в предложенной колыбельке».

И еще о ласточках, находившихся на пороге первого полета. Вот что сообщает житель Рязани Виктор Михайлович Мукин. «У нас на дачном участке ласточки устроили гнездо под крышей дома. Когда птенцам пришло время осваивать летное дело, они поочередно оставили гнездо и под присмотром родителей приступили к тренировкам. Все, кроме одного. Покидать гнездо он не пожелал. Причина – страх. Родители, не желая мириться с робостью своего отпрыска, стали настойчиво выпихивать его из гнезда, мол, тебе что, особое приглашение нужно, а ну давай, расправляй крылья и прыгай. И птенец прыгнул, но летать не захотел, а спланировал на надувной матрас, лежавший на лужайке. Родители бросились его вразумлять пикированием с истошными криками, побуждая таким образом взлететь. Но приказы родителей ослушник игнорировал и, видя, что от него не отстают, взъерошился, лег на спину и часто замахал лапками, дескать, берегитесь – поцарапаю! Но это только разозлило родителей, они присели рядом и стали щипать его. Минуты две продолжалась эта трепка, после чего ослушник подчинился и взлетел».

Далее о том, что заставляет удивиться и высоко поднять брови. «У нас курушка вывела девять цыплят. А ночью в загородку во дворе, куда мы с женой их поместили, пробрался какой-то хищник (возможно хорек), и всех, в том числе и курушку, порешил. Вышли утром во двор и ужаснулись: всюду валялись перья, пух и окровавленные тушки цыпляток. Но что удивительно, один из них каким-то образом выжил. От страха он не находил себе места и все время бегал и пищал. Погоревали. Но что поделаешь, коль изменить ничего нельзя. Сиротку приютили в доме. Нашли для него просторную картонную коробку, насыпали туда корм и накрыли марлевой тряпицей, чтобы успокоился. Сами занялись делами в огороде. Вернувшись, мы не могли поверить глазам: из коробки таращила глаза наша кошка Муся. Посчитав, что тут ей будет комфортнее, она перетащила из прихожей трех своих котят, которые появились на свет неделей раньше. Но самое поразительное, от чего мы прямо-таки опешили, это цыпленок. Мы уж подумали, что его съела кошка. Нет! Он, как ни в чем не бывало, вместе с котятами грелся под теплым животом кошки и чувствовал себя вполне счастливо. А Муся, чтобы развеять наши сомнения в отношении ее порядочности, принялась пушистого приемыша облизывать. Ну как этому не удивиться. Ставший членом кошачьей семьи цыпленок к концу лета вырос в красивого петуха». (Анастасия Емельяненко, г. Скопин).

И в заключение – о невероятных приключениях двух рязанских путешественников, братьев Алексея и Романа Митронькиных. Вот что довелось им пережить. «Было это в 2009 году. Интересуясь бытом деревенских людей, мы свой летний отпуск решили посвятить велосипедному путешествию по лесным селениям. Объехали более десятка деревень и сел. Видели всякое, но то, что наблюдали в Борискове (в 50-ти километрах от Рязани), до сих пор вспоминаем с содроганием. Завернув в это село, мы присмотрели для ночлега бесхозную старенькую баньку. Жилые дома нас не интересовали, коротать ночи предпочитаем по-походному, никого не стесняя, а доживающая свой век на задах улицы банька как раз то, что надо. Прислонили к стенке велосипеды, со скрипом открыли покосившуюся дверцу и вошли внутрь, согнувшись при этом в три погибели из-за низкого потолка. Затащили рюкзаки, спальники, поужинали и от усталости быстро забылись сном. А утром… Нет, это не сон – все было наяву. Сначала почувствовали резкий и невыносимо отвратный запах, затем услышали надсадное шипение. Обернувшись на звук, мы остолбенели: возле постели, подняв голову, инстинктивно шипел на нас крупный уж. Откуда взялся? Не успели мы прийти в себя, как из щели в потолке прямо нам в постель свалился другой ужак. Тут уж было не до размышлений. Скорее бы унести ноги. Выскочив за дверь, мы вновь оцепенели от ужаса. Мама дорогая, сколько тут было ужей! Они ползали, шипели, распространяя при этом жуткое зловоние. Немного придя в себя, мы из интереса осмелились узнать, откуда такое наваждение змей. Оказывается, к тыльной стороне баньки была привалена куча навоза. Удобрение это за ненадобностью лежало тут не один год и, перегнивая, стало привлекать ужей на свадебные гулянья. Особенно это оценили самки. После помолвки они откладывают в навоз гроздья яиц, зная, что лучшего инкубатора им не сыскать».

На этом поставим точку. Ждем ваших писем с новыми наблюдениями. Воспоминания тоже годятся. Звоните: 96-74-62. Адрес электронный почты: nazarov. iva@ yandex.ru

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 165 (4713) от 05 сентября 2014 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
«Я пишу людей эпохи войн и потрясений»
Полотна советского художника Григория Кравченко ценны не только как произведения живописи, но и как исторические свидетельства
Вероника Шелякина
Линии жизни
Князь С.П. Трубецкой и Н.М. Худеков
Читайте в этом номере: