05:29 МСК
Среда
29 / 09 / 2021
3740

«Я пишу людей эпохи войн и потрясений»

Полотна советского художника Григория Кравченко ценны не только как произведения живописи, но и как исторические свидетельства
Григорий Кравченко с супругой Валентиной
На снимке: Григорий Кравченко с супругой Валентиной

«Жемчужины реализма» – именно так искусствоведы называют работы Григория Кравченко (1930-2006 гг.). Большую часть своей жизни он провел в Краснодарском крае. Героями картин художника становились рабочие, крестьяне, учителя, деятели науки и культуры, ветераны Великой Отечественной войны…

Мастер был очень требователен к себе и писал, добиваясь совершенства во всем. В его произведениях ясно отражается судьба человека ХХ века. Кравченко был не просто художником, но и замечательным педагогом. Он не раз говорил, что «цена человеку – дело. Работай, Бог и даст. Я на земле – трижды бессмертен. Дети, шедевры и ученики». Григорий Устинович воспитал два поколения живописцев, которые работают сегодня в различных уголках России. Один из его воспитанников – Владимир Иванов живет в селе Пощупово Рыбновского района Рязанской области.

– Я учился в Кубанском государственном университете, где на факультете художественной и технической графики преподавал Григорий Устинович, – вспоминает Владимир Иванов. – Его лекции были для меня настоящим праздником, ведь он всегда говорил только о том, что переживал в своем сердце в данную минуту и был предельно искренен. Но студенты есть студенты: если лекция первая – то еще хочется спать, если последняя, то уже хочется спать. Чтобы привлечь внимание, Кравченко зачастую шел на провокацию: с серьезным видом начинал говорить нелепости по теории цвета. Очень интересно было наблюдать, как постепенно просыпалась аудитория. Сначала поднималась одна удивленная бровь, потом другая… Наконец, самый смелый делал попытку указать профессору на его заблуждения, и через несколько минут лекционный зал напоминал рассерженный улей: студенты спорили друг с другом, потрясали трудами теоретиков живописи, а Григорий Устинович, добившись своего, оставшееся время лекции тихонечко дремал в уголке, хитро подмигивая: «Эк, я их!»

Кравченко постоянно отрабатывал со студентами разные приемы живописи, объясняя, как легко порой обманывается глаз художника. Свой знаменитый «Портрет сталевара», который искусствоведы сравнивали с Роденовским «Мыслителем», он писал в горячем цеху, с натуры. И вроде все получалось, но стоило вынести картину на свет, она становилась серой и невзрачной. Так было несколько недель подряд, пока художник не догадался дополнительно осветить лицо сталевара красным светом с одной стороны, а синим – с другой. Только тогда получилось четко увидеть контраст теплого и холодного, и портрет удался.

После многочасовых лекций и практических занятий, когда большинство преподавателей устало расходились по домам, Григорий Устинович приглашал всех желающих на чай и еще четыре часа проводил с ребятами на вечернем рисунке.

– Как я жалею, что часто ленился тогда! А Мастер просто не мог не писать. Поражала его фантастическая работоспособность и терпение. Восемь часов в день он писал с нами одну и ту же натуру и очень переживал, если у кого-то из студентов что-то не получалось, – рассказывает Владимир Иванов.

Бывало, посмотрит на картину и с искренней болью в душе говорит студентке:

– Миленькая моя! Ну, как так можно писать, тебя же замуж с такой живописью никто не возьмет!

– Григорий Устинович, – жалобно отвечает девушка, – вы забыли, я уже две недели как замужем!

– Да? – еще печальнее вздыхает мастер, – ну вот увидит муж твою работу и ведь бросит тебя!

И тут же начинает тихонечко шептать советы, помогая выстроить колорит работы.

С присущим Григорию Устиновичу чувством юмора, он рассказывал студентам, как родилась одна из его знаменитых работ, вошедшая потом во многие учебники. К очередному съезду КПСС всем преподавателям живописи выдали по одному пронумерованному холсту и отправили в станицу Тимашевскую: писать портреты ударников коммунистического труда. Там за околицей Кравченко увидел невероятно живописную кучу навоза, переливающуюся всеми цветами радуги на солнце. Как тут устоять от соблазна и не написать ее? Тем более большой новый холст достать было не просто. Но ведь без сданной работы по коммунистической тематике художнику грозило очередное увольнение с кафедры за антисоветскую пропаганду. По совету дочери, Оксаны Григорьевны Мигули, ныне известной художницы, Григорий Устинович пририсовал за кучей навоза калитку с красным флажком и дал работе звучное название: «Красные пришли!» И с этой картиной стал заслуженным деятелем искусств Кубани!

За пятидесятилетнюю историю художественно-графического факультета именно Кравченко до последних дней оставался самым уважаемым среди студентов преподавателем, а у начальства вызывал непонимание. Григория Устиновича дважды увольняли из университета за свободомыслие, его постоянно третировало руководство Союза художников. Эта «белая ворона» в их стае, конечно, всех раздражала: в эпоху всеобщего дефицита, когда коллеги-художники мечтали добыть автомобиль, квартиру, а он мечтал о… ящике белил и паре листов ДВП для этюдов. Он был к тому же глубоко верующим человеком, а это по законам того времени уже преступление. «Григорий Устинович, – строго говорили ему, – Вы, как преподаватель, обязаны представить свои лучшие работы на отчетную выставку факультета. И еще срочно нужно сделать большую выставку ваших работ в подшефной школе и на краевой выставке Союза художников…» И начальники довольно потирали руки, уверенные, что он не справится с такой нагрузкой, и его можно будет уволить, скрыв, кстати, от Кравченко полученное на его имя приглашение устроить персональную выставку на всемирном экономическом форуме в Чикаго. А художник покопался на антресолях своей мастерской и представил такую выставку за границей, которая не просто имела колоссальный творческий успех (после нее он был приглашен писать портреты коронованных особ Европы), но и, как писали советские газеты, принесла в бюджет Родины больше денег, чем машиностроительные заводы Кубани! Все работы с той выставки приобрели самые именитые музеи США.

– Григорий Устинович во многом перевернул мое отношение к творчеству, да и вообще к жизни, – говорит Владимир Иванов. – Сегодня я часто вспоминаю Кравченко, который в годы Великой Отечественной войны, оставшись сиротой, решил поступать в художественное училище, потому что любил рисовать и главное потому, что там кормили студентов и даже платили стипендию. Краски на экзамены ребятам выдавали, а вот кисти нужно было иметь свои. А у Григория Устиновича не было денег, чтобы их купить. Он спрятался в туалете и заплакал, упав в отчаянии на колени и сильно ударившись лбом о пол: «Господи, если я сирота и у меня нет кисточки, значит, мне с голоду умирать!» Вдруг он почувствовал, как по лицу течет кровь. Григорий Устинович провел испуганно рукой по лбу. Рану оставил лежащий рядом обломок кисточки… И вот этим обломком он такую картину написал, что его сразу на второй курс приняли.

Через всю свою жизнь Кравченко пронес веру в Бога и любовь к людям. Свои творческие устремления он воплощал в традициях русской реалистической школы, а любимым направлением художника стал портрет современника. «Дураки, они пытаются заставить меня рисовать коммунистических манекенов! А я пишу стариков, за плечами которых история и правда: ведь перед смертью не врут! – говорил Кравченко. – Я пишу людей эпохи войн и потрясений».

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 165 (4713) от 05 сентября 2014 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Новости спорта короткой строкой
Вячеслав Чирков
Бывает же такое
(Непридуманные истории)
Иван Назаров
Читайте в этом номере: