21:36 МСК
Понедельник
17 / 05 / 2021
2051

Материнская верность

На фронт ушли трое сыновей, один вернулся

Сколько жила, столько помнила бабушка о своем пропавшем без вести сыне. О том, что началась война, бабушка узнала 23 июня 1941 года. Она только что вернулась с поля, где работала чуть ли не с восхода солнца. Радиодинамик вещал нечасто; нередко из него доносилась не речь, а какие-то хрипы. Люди, узнав о том, что немец напал на нас, не сразу поверили в случившееся.

Ожидание

Деревня Крюково Чучковского района, где в то время жила семья, встретила ее бабьим воем. Война. Все деревенские высыпали на улицу. В глазах бабушки словно свет померк. Мужики потянулись к военкомату. Ушел на фронт старший сын Степан вместе с сыном Василием, затем Александр, следом Алексей. А вскоре единственная дочка Полина была мобилизована на трудовой фронт. Вместе с другими деревенскими девчонками она рыла окопы, была на торфоразработках. Ей тогда едва исполнилось восемнадцать. Бабушка осталась одна с младшим сыном Максимом. И потянулись дни ожидания.

Чтобы узнать хоть какую-то новость, она нередко останавливалась у того столба с «черным кругом», из которого слышалось, что наши войска отступают, оставляя города и села. От детей не было писем. Сердце ее ныло при виде чужих «треугольников», радовалась, если кто-то из соседей получал добрые сообщения. Почтальон долгое время проходил мимо ее полуразвалившегося дома. Нередко бабушка Ольга Михайловна падала на кровать и рыдала, приговаривая: «Пусть раненый, больной, но живой». У нее тогда не было ни одной их фотографии. А ту, что однажды все же прислал с фронта Алексей, берегла как зеницу ока. Своих детей она помнила и без фотографий, знала, где у кого была родинка, зажившая царапина – приметы, известные лишь ей одной.

Степан Иванович был ранен, но остался жив. Он воевал в составе 2-го Украинского фронта, участвовал в Сталинградской битве и в сражениях под Курском. Войну он закончил в Венгрии, был награжден многими орденами и медалями, в том числе орденами Красной звезды, Славы, многими медалями. Так получилось, что два брата – Степан и Алексей – сражались на одном направлении и случайно узнали об этом от командования. Но встретиться им не довелось. В далекую деревню Крюково на Алексея пришла похоронка.

Время от времени давал о себе знать Василий, внук бабушки. Кажется, он воевал на Ленинградском фронте. Ничего не было известно лишь об Александре. Вернее, бабушка получила извещение, что Александр Иванович Исаев пропал без вести. Тогда таких писем приходило много. Бабушка лишь одного не могла понять, как человек может пропасть, если он на фронте. Ее фантазиям не было предела. То она предполагала, что сын находится где-то в госпитале и не хочет сообщать об этом матери. Слышала, что некоторые бойцы попадали в плен и их угоняли в неметчину. Бывало, выйдет на дорогу и долго стоит в надежде, что увидит своего Саньку. Грамоты она не знала, а просить соседку написать куда-нибудь письмо с просьбой разыскать сына не решалась. В местном военкомате ей все же удалось узнать, что сын действительно пропал без вести. И больше данных по нему нет.

Отчаяние

Сердце ее словно закаменело. Ничего не осталось – ни за душой, ни за спиной. Осталась бабушка одна с больным ребенком. Потом вернулась с трудового фронта дочка, но в деревне не осталась, уехала в Москву искать счастья. Как рассказывала бабушка, всего она родила четырнадцать детей, а в живых осталось шесть, троих она проводила на войну.

Кажется, что бабушка по жизни умела все: косить, пахать, ухаживать за скотиной, шить, вышивать. До сих пор в нашей семье хранится полотенце, вышитое ее руками. А как она пела!

Только теперь понимаешь, какие это грустные были песни: о тяжелой бабьей доле, о матерях, которые так и не дождались своих детей. Бабушка работала до тех пор, пока не заболела. Было непонятно, откуда брались силы в этой маленькой, измученной работой женщине, потерявшей на войне сыновей.

Однажды к ней подошла цыганка и предложила погадать на сына. Заплатить ей было нечем, и она сняла с головы единственный платок, отдала ворожее. Цыганка раскинула карты, а потом сообщила, что сын ее жив и скоро вернется домой. То ли пожалела бабушку, то ли действительно так карта легла. Уже после войны бабушка еще не раз обращалась к разным гадалкам, рассказывала свои сны, приметы. Но Санек ее так и не вернулся.

Бабушка мечтала лишь об одном – побывать на его могиле и поклониться праху воина Александра. Время от времени ходила в церковь, молилась, но не за упокой, а за здравие. Из церкви возвращалась успокоенная, словно побывав на встрече с сыном. Никуда из деревни уезжать не хотела, хотя жила семья буквально впроголодь.

Полина Ивановна к тому времени вернулась к матери с дочкой. В ежедневном меню были мандрики. Это тертая картошка, оформленная как котлета и запеченная в русской печке. Но картошки тоже не всегда хватало до весны. В этом случае бабушка картошку варила, а очистки собирала для посадки. Весной из нее появлялись всходы. Денег тогда в колхозе не платили, вместо них отмечали трудодни, как она рассказывала, ставили палочки за отработанное время. По окончании года за трудодни выдавали зерно или ту же картошку. А поскольку таких палочек у нее было мало, то и трудодень был очень скудным.

Вскоре семья перебралась в совхоз «Яльдино» Спасского района. Местечко называлось Одоевские Горы. К тому времени старший сын с семьей поселился в Рязани. Долгое время Степан Иванович работал ревизором в облпотребсоюзе.

В День Победы все собирались за праздничным столом, и первый тост был за тех, кто не вернулся с войны. Выпив рюмку водки, дядька плакал. Его жизнь словно зебра: то черная, то белая. Черных полос было больше.

Случилась еще одна беда – умер младший сын – Максим. Бабушка буквально обезумела от этой потери, проклинала войну, подлых фашистов и всю свою жизнь, на которую выпало столько страданий.

Немецкий порядок

А потом в семье появился еще один Александр, который стал мужем дочери и отцом девочки. Бабушка вела с ним долгие беседы о тяжелой крестьянской судьбе, непомерных налогах и о многом другом. Замолкала лишь тогда, когда зять вспоминал годы, проведенные в Бухенвальде. Почти всегда при этом он плакал. Его еще мальчишкой угнали в Германию из Мариуполя, где он тогда жил. О том, в каких условиях их везли, лучше не рассказывать. Он вспоминал, как после прибытия на станцию назначения их повели мыться в баню. «Немцы загнали людей в какой-то барак, включили холодную воду и из шланга поливали узников. Вот такая была баня». Спасло его лишь то, что молодой узник приглянулся семейной паре и они «выписали» ему аусвайс на работу в своем хозяйстве. Там он ухаживал за скотиной, выращивал овощи, присматривал за хозяйскими детьми. Русские пленные работали от зари до зари, но их хотя бы скромно, но кормили. В плену мой отчим почти выучил немецкий язык и позже, когда внуки в школе изучали иностранный, нередко поправлял произношение и напоминал значение иностранных слов.

Из плена его освободили вскоре после того, как закончилась война. Сначала он вернулся в Мариуполь, а уже оттуда в село Ижевское (тогда это был райцентр), где и познакомился со своей будущей женой. У них родился сын.

О войне, особенно о плене, рассказывал неохотно, чаще всего когда пил горькую. Говорил, что это было очень унизительно. Но желание выжить затмевало все. Узнав о том, что мне предстоит поездка в Германию по туристической путевке, был искренне удивлен, говорил: «Надо же, сначала нас в Германию насильно угоняли, а теперь к нашим врагам стали на экскурсию ездить. Поверить трудно, чтобы страна-победительница училась у побежденной, как жить и работать». Туристический маршрут предполагал посещение Бухенвальда. Признаюсь, что было не по себе, когда проходила по территории этого страшного места. Отчим не дождался моего возвращения из Германии. Он умер, так и не узнав, какой он, сегодняшний Бухенвальд.

Бабушка ушла из жизни в 1968 году. Ее похоронили в селе Ижевском, рядом с младшим сыном. В последний путь ее провожали старший сын Степан и младшая дочь Полина. Это все, что осталось от ее некогда очень большой семьи. Дожив до глубокой старости, она до последних дней верила, что где-то на земле живет ее Санька, его дети, а может, и внуки.

Год назад на ее могиле появилась табличка с надписью: «Здесь похоронена Ольга Михайловна Исаева» и живые цветы. От правнуков. В них ее продолжение и память о замечательной русской женщине, большой труженице. Матери.

03-04-18 

Главу о своей семье в летопись Победы
написала Валентина Севостьянова
Фото из семейного архива

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 37 (4831) от 05 марта 2015 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Укрепляя сотрудничество
Наука не может развиваться изолированно
Собственная информация
Стать профессионалом
В Рязанском государственном агротехнологическом университете им. П.А. Костычева прошел День открытых дверей
Лада Петрова
Читайте в этом номере: