06:37 МСК
Среда
08 / 07 / 2020
1165

Дорожные картинки

Домик в лесу

03-10-11 

Полчаса осторожной езды по обледеневшей лесной дороге – и мы наконец добираемся до озера Келецкое. Поравнявшись с увязнувшей в сугробе избушкой, мой друг останавливает машину и глушит мотор. Тут всё как на картинке. Березы, отбросив на снежную целину синие тени, застыли в неподвижности. Дремлют сосны. На их медно-красных стволах янтарём горят чешуйки. Причёсанная зимними ветрами хвоя в лучах мартовского солнца отливает изумрудом и лоснится. И ни единого звука. Кажется, что кругом всё вымерло. Только небо над головой «кричит» пронзительной синевой, да на пустоши солнце игриво ощупывает горбины сугробов.

Судя по нечищеной дорожке к крыльцу дома, хозяин тут давно не живёт. На этом кордоне более двадцати лет трудились мои знакомые – Александр Иванович и его дочь Елена Александровна Яковлевы. Разделяя обязанности лесника и егеря, они свою жизнь посвятили служению лесу. Навещал я их часто. Мы ловили на озере карасей, собирали грибы, ходили по ягоды. Здешние места славились брусникой, черникой, ежевикой, малиной, и казалось, что тут все сосновые боры пропитаны запахом земляники. Сборщики ягод называли этот край земляничным. «Бывало, погонишь на озеро гусей, а назад возвращаешься с бидончиком душистой ягоды», – рассказывала Елена. А уж грибов было видимо-невидимо. Иной раз рассказы грибников воспринимались на веру как чудо. «Как-то мимо кордона проезжал трактор «Беларусь» с тележкой, – восторгался Александр Иванович. – Гляжу, а тележка-то доверху завалена грибами. И какими! Белыми! От увиденного я даже оторопел. Спрашиваю тракториста: мол, какими силами собирали? Да вот, говорит, втроём и собирали, – показал он на бабушек, восседавших на стульчиках в углу тележки. Такую страсть грибов отродясь не видал, да и грибники говорили – хоть косой коси!»

Историю эту хозяин кордона рассказывал мне много раз. Возможно, он немножко и прихвастнул, но в том, что грибов тут было действительно много, спору нет – сам набирал за раз по нескольку корзин. Сейчас об этом остались лишь воспоминания. В результате пожаров, бушевавших тут засушливым летом 2010 года, все упомянутые богатства этого края были попросту выжжены. Да и Александр Иванович после того огненного лета занемог – ослаб, осунулся и, что самое ужасное, стал плохо видеть. Он считает, что причиной послужили его многочисленные схватки с огненной стихией. Сейчас Яковлев на пенсии, живёт в Рязани. Уехала в город и его дочь Елена Александровна. Говорит, что после тех пожаров охранять стало нечего – на месте горельников теперь буйствуют заросли кипрея да крапивы.

Всё это вспомнилось мне при взгляде на опустевший заснеженный домик, сиротливо стоящий за оградой у дороги. Мой друг, собираясь измерить высоту снежного покрова, открывает калитку, но, увязнув в снегу по колено, поворачивает назад, спугнув при этом в палисаднике дремавшую на берёзе ушастую сову. Описав над домом круг, птица прямиком направляется в куртину сосен, зеленеющую на краю поляны. «Сторож!» – удивлённо молвит друг, провожая взглядом сову. Я поддакиваю. Сова, и вправду, походит на хранителя усадьбы. Мне думается, что как только растает снег и повеет теплом, Яковлевы непременно сюда наведаются. Шутка ли, на кордоне прошла вся их трудовая жизнь, точнее сказать, пролетела птицей, как эта сова. Тут, на лесной пустоши, кроме добротного домика с флигелем, банькой, сараем, теплицей и навесом для дров, хозяева нажили ещё и множество ярких воспоминаний, которые, быть может, имеют для них ценность большую, нежели упомянутая недвижимость. Да, жизнь – сложная штука!

Встреча на лесной поляне

03-10-10_1 

Отправляясь в лес, я всегда добираюсь в какой-нибудь интересующий меня уголок Мещёры по одной дороге, а возвращаюсь по другой, если, конечно, есть альтернатива. Так вероятность встретить что-нибудь интересное удваивается. Вот и на этот раз мы с другом пожелали вернуться в город кружным путём.

Расчищенная трактором дорога пролегает через небольшую поляну. Здесь снег пестреет кабаньими следами, и мы, заинтересованные увиденным, делаем остановку. «Глянь! – толкает меня друг, показывая в сторону щетинистого берёзового подроста. – Сюда идёт стадо кабанов!» С полдюжины зверей, увидав стоящих у машины людей, шествие своё приостановили. Замерли от неожиданности и мы. Ситуацию разрядил крупный секач. Не увидев ничего подозрительного, он движение продолжил, и вскоре все ходоки, как ни в чём не бывало, выстроились цепочкой вокруг желтеющего на снегу шлейфа насыпанного зерна и оставленного комбикорма, давая нам понять, что это площадка для подкормки животных, находившаяся в ведении местного охотхозяйства, и что тут кабаны к людям привыкли. Пока мы суетились с фотоаппаратами вокруг едоков, из ближайших кустов вышло ещё одно стадо клыкастых животных и, невзирая на возню фотографов, присоединилось к собратьям.

Мирной эту трапезу не назовёшь. Представляя два разных стада, секачи то и дело ссорятся. Приближаясь ненароком друг к дружке, они огрызаются и поддают чурилом по морде соперника так, что тот от резкого удара с пронзительным взвизгиванием отскакивает в сторону. Вздорный характер проявляет и крупная свинка. Всех сотрапезников, в том числе и секачей, она гоняет почём зря. Что поделаешь, в сознании этих зверей борьба за существование заложена эволюцией. Чем сильнее зверь, тем выше он занимает ступеньку в иерархической лестнице. И жизнь постоянно требует подтверждения своего положения в обществе.

Страсти на пруду

03-10-12 

К чернеющей на льду полынье мы подходим осторожно. Тут, в городском парке, большая часть пруда покрыта льдом, но со стороны небольшой речушки, впадающей в этот водоём, имеется огромная незамерзающая полынья. Она-то и привлекает сюда на зимовку диких уток. В этом году их тут обретается свыше трёхсот голов. Прохожих людей зимовщики не очень-то боятся – привыкли. Если человек проходит мимо, внимания на него никто не обращает, но стоит остановиться, зимовщики сейчас же бросаются ему навстречу и обступают со всех сторон в надежде угоститься чем-нибудь съестным. Зная, как привлечь уток, мы с другом взяли пакеты с баранками. И зимовщики, а это главным образом кряквы, увидав, как мы крошим угощение и горстями бросаем в воду, наперегонки ринулись к благодетелям. Однако к «накрытому столу» поспешили ещё и нахлебники, о которых мы даже и не подозревали. Это стая вездесущих ворон и (кто бы мог подумать!)… голуби. Огромная стая! Те и другие пристроились к компании уток наглым образом и, похоже, благоденствуют тут. Вороны – птицы предприимчивые, в отличие от голубей, схватывают кидаемое людьми угощение прямо на лету и даже подхватывают его с воды буквально под носом у уток, в то время как меланхоличные сизари толпятся в ногах людей, подбирая упавшие крохи. Однако с голоду тут никто не умирает. Сюда, к зимовщикам, сердобольных людей с угощениями приходит неимоверно много. Приходят взрослые и дети. Кто хлебушек покрошит, кто сваренную кашу вывалит, а кто зерно или какую-нибудь крупу разбросает на снегу. Всё это зимовщики принимают, как говорится, на ура.

Кстати сказать, зимуют утки и на других незамерзающих прудах города, и число их с каждым годом везде растёт. Хорошо это или плохо? Вопрос этот в последние годы всё чаще затрагивается учёными кругами, и ответ на него далеко не однозначен. Дело в том, что многие животные, воспринимая человека как наивысшую силу, причём силу, не лишённую благородства, видят в нём ещё и своего надёжного покровителя. Поэтому наши подношения в стихийно возникающих местах зимовок, действуют на зимовщиков разлагающе. Зачем тратить силы на дальние сезонные перелёты, если можно сытно и благополучно перезимовать и здесь. Понимая это, многие птицы, главным образом утки, грачи, а в иных местах ещё кольчатые горлицы и чайки, теперь остаются зимовать в средних широтах России, чего полсотни лет назад отродясь не бывало. Как-то беседовал на эту тему с директором Окского заповедника, кандидатом биологических наук Юрием Михайловичем Маркиным, он сказал, что в заповедной зоне животных никоим образом нельзя подкармливать и уж тем более делать им искусственные гнездовья. Это погубит их. Как и много веков назад, они обязаны выживать в естественных условиях дикой природы самостоятельно. Другое дело кормушки для синиц в селениях человека. Тут «разложение» у птиц если и наблюдается, то незначительное и внимания не заслуживает. И это уместно. Тут мы демонстрируем яркое проявление дружбы с окружающим нас миром живой природы.

Фото Ивана Назарова

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 42 (4836) от 13 марта 2015 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Сторожевой дуб
на перепутье эпох
Олег Дробышев
Эмоции в красках
Для живописного творчества Риммы Владюк характерно особое чувство цвета – как средство постижения окружающего мира
Вероника Шелякина
Читайте в этом номере: