13:06 МСК
Вторник
27 / 09 / 2022
1849

Все мы родом из детства

Мальчишки военного лихолетья сегодня разменяли девятый десяток

Сегодня исполняется 80 лет известному в области человеку – Александру Владимировичу Мазаеву, работавшему в 70-80-х годах прошлого века секретарем Рязанского обкома КПСС по сельскому хозяйству.

Прожита большая жизнь, в которой было все: проблемы и награды, достижения и размышления. Несколько лет назад А.В. Мазаев написал книгу «Все в памяти моей». А военное детство все не дает покоя. Хочется рассказывать о нем снова и снова. Чтобы сегодня юные и благополучные внуки понимали, какой ценой все это удалось отстоять. Какими трудными были годы войны – не только для тех, кто воевал, кто трудился в тылу, но и для детей войны. Слово – Александру Владимировичу Мазаеву.

Отец с войны не вернулся

Становимся старше. Появляется больше свободного времени. И все чаще уходим в воспоминания. Туда, где прошло детство.

Родился я весной 1935 года в большом рязанском селе с красивым названием – Колыбельское. Сначала оно относилось к Раненбургскому уезду, а потом стало центром самостоятельного Колыбельского района.

Точный день моего рождения – 24 марта. Но в метрике значится другая дата. Дело в том, что в самый разлив родители не смогли добраться до сельского совета, чтобы зарегистрировать новорожденного. Пришли, когда спала вешняя вода. За просрочку в две с половиной недели могли и штраф наложить. Поэтому от греха подальше определили мне новый день рождения – 10 апреля.

До войны отец с ранней весны и до глубокой осени ежегодно был вынужден уезжать на заработки в Подмосковье, где трудился чернорабочим на Шатурской теплоэлектростанции. В колхозе в то время работали, по существу, бесплатно, за «палочки». Поэтому хоть кто-то один из семьи должен был зарабатывать деньги на стороне. Зимой он возвращался к навозу, квасу, соломе. И продолжал работать в колхозе.

Мне в то время было лет пять. Хоть и смутно, но помню, как мы дружно встречали отца всей семьей и безмерно радовались тому, что он привез нам.

Весной 1941 года мы проводили его под Ленинград – на заготовку торфа для теплоэлектростанции. А 22 июня началась Великая Отечественная. Отца в первый же день призвали на фронт.

7 июля 1941 года родилась вторая, младшая, моя сестричка Валентина. В своих редких письмах отец расспрашивал маму о маленькой дочурке, просил прислать ее фотографию. Однако сфотографировать малышку в условиях той жизни было просто невероятно. Даже находясь на фронте, отец старался морально поддерживать нас и даже воодушевлять. «Вот разгромим врага, вернусь домой, заработаю много денег, купим все, что необходимо», – искренне обещал он.

И мы терпеливо ждали. В течение августа 1941 года он прислал восемь очень коротеньких писем. В последнем сообщал, что их часть срочно вступает в серьезный бой под городом Выборгом на границе с Финляндией. Больше писем не получали. В августе пришла похоронка, в которой сообщалось, что Мазаев Владимир Егорович был тяжело ранен в бою и скончался. Ему было всего 35 лет.

Мама, по существу, совсем забыла о себе и с неподдельным мужеством занималась воспитанием детей. Самым заветным ее желанием (вплоть до самой смерти в 1976 году) было узнать, где похоронен отец.

Один за другим она писала запросы в районный военкомат. Ответы были разные, но ничего не проясняющие. Когда уже не стало мамы, мы точно узнали, где захоронен отец...

Военное лихолетье

А в те тяжелейшие военные годы матери во всем помогала бабушка Федосья. Она ухаживала и за мной, и за сестрами. По существу, жила с нами. Это была женщина величайшей доброты, мудрости и большого ума. Не случайно же в молодости она взвалила на свои хрупкие плечи заботу о целом хороводе детей! Бабушка стала для всех нас самым дорогим и близким человеком. Уход за огородом, приготовление пищи, наше воспитание, по существу, полностью лежали на ее плечах.

Мы с сестрой старались помогать бабушке. Весной и осенью (во время войны и после) порой неделями пропускали уроки, потому что надо было копать и обрабатывать огород, занимающий сорок соток. Ближе к сентябрю приступали к уборке проса. Вручную косили, вязали снопы, клали их в крестцы, а через неделю носили на плечах или на двух слегах к дому – на ток. Меня научили молотить эти снопы еще в четвертом классе.

В то время матери жить в деревне одной с маленькими детьми, казалось, было просто невыносимо. Однако ее мужество, природная мудрость помогли выдержать все испытания. Она поставила перед собой задачу не только поднять детей без отца, но и всем дать высшее образование. Редко кому в селе удалось это осуществить.

Из военного лихолетья я четко запомнил несколько моментов. Как сейчас вижу: над селом летят немецкие самолеты с большими черными крестами на крыльях. Вначале – поодиночке, потом – звеньями. Это они направлялись в сторону Ельца и Орла, где шли ожесточенные бои. Днем и ночью мы слышали непрерывную артиллерийскую канонаду.

Однажды летом мама разбудила нас среди ночи, наспех одела и быстро-быстро потащила в картофельное поле. Так же поступили и соседки. В ту ночь над селом Буховое, неподалеку от нас, стояло яркое зарево, освещавшее все вокруг на многие километры. Немецкие бомбардировщики вначале сбрасывали осветительные ракеты, а потом начали бомбить расположенный там военный аэродром.

Долго слышались зенитная стрельба и редкие бомбовые удары. Потом все стихло. Но мы с сестрами и матерью до самого утра продолжали лежать, боясь вдохнуть полной грудью. После этого налета немецких самолетов неподалеку от нашего сада вырыли землянку. Ее накрыли хворостом, присыпали землей, обложили дерном. Помогли стоявшие в селе солдаты. Таких землянок в селе было несколько. Так у нас появилась надежда на спасение в случае фашистского налета.

Зимой в снежных сугробах мы, деревенские ребятишки, играли в свою «войну». А над нами по-прежнему летали немецкие самолеты. Теперь уже в сторону Раненбурга – бомбить железнодорожные пути. Таким запомнилось мне начало войны.

Зима 1941–1942 годов в наших местах была очень суровая. Как раз в то время через наше село проходили регулярные части советских войск. Ночью к нам вдруг резко постучали в окно. Вошли военные и попросили мать поскорее постелить на пол солому. Тут же в нашу небольшую комнатку набилось десятка полтора солдат. Мы с печки наблюдали, как они, уставшие, не раздеваясь, повалились на солому и мгновенно уснули.

А через какое-то время в окно снова раздался тревожный стук. Мама бросилась к двери, но старший по званию военный требовательно приказал: «Не открывай!» Тогда с улицы стали чем-то бить в дверь, и мать со слезами открыла ее. Вошел, как потом узнали, младший лейтенант. «Солдаты замерзают на улице, – сообщил он, – надо приютить человек 10-12». Но офицер, который привел своих ребят раньше, заявил, что и так все спят навалом, мест больше нет. После этого вытолкнул лейтенанта в сени. Матери приказали больше дом не открывать.

Утром мы со слезами на глазах увидели, как закоченевшие от холода солдаты с трудом поднимались со снега. Надо было двигаться дальше. Похоже, что многие сильно обморозились, поэтому еле-еле передвигались.

Мать спустилась в подпол и достала кормовую свеклу для коровы. А ночевавшие солдаты, видимо, решили, что это турнепс, и моментально съели ее вплоть до самых корешков. Вот тогда мы и поняли, насколько голодны были наши защитники.

И заснешь как убитый…

Минули десятилетия, а весь ужас войны и сейчас перед глазами. Бомбежки, обстрелы, раненые, беженцы... Казалось, война никогда не кончится. До сих пор стоят в ушах громкие, отчаянные причитания наших бедных женщин: «Боже милостивый, пошли нам смерть окаянную!»

В первый класс начальной школы я пошел первого сентября 1943 года. Школа была деревянная, располагалась в центре села. Первые четыре года наш класс учила Валентина Николаевна Попова – красивая, умная и добрая. Меня она встретила очень тепло: знала, на руках у матери трое детей мал-мала меньше и по-женски ей сочувствовала. Нас ведь надо было не только накормить, но и одеть, обуть. А это в условиях села всегда было большой проблемой.

В третьем-четвертом классах даже в морозы я ходил в лаптях. По утрам мама помогала мне аккуратно завернуть ноги в сухие мягкие онучи, надевала легкие лапти, а потом крест-накрест обматывала тонкими шнуровками. Эта «обувка» мне даже нравилась. В ней было тепло, и я никогда не простывал.

Словом, с обувью все более-менее складывалось. Тяжелее было с едой. Откровенно говоря, жили впроголодь. Многие тогда приспособились печь что-то наподобие лепешек из оставшихся в поле под зиму картофельных клубней и свекольных корней. Конечно, они были невкусными и на вид неприглядными. Чтобы хоть как-то заставить меня съесть пару таких лепешек, мама придумывала чем-нибудь их подсластить. Это были то ли сахарный сироп, то ли просто сладкая вода. И пока я, макая в эту жидкость, не съедал положенную порцию, мать не выпускала меня из-за стола. Поэтому я всегда опаздывал в школу. Многие учителя знали причину и прощали меня.

В те годы из-за голода мои одноклассники или соседские ребята часто бросали учебу, уезжали в город, где поступали в ремесленные училища. Глядя на них, я тоже было попытался уехать в Рязань. Но мама категорически запретила. У нее была мечта – всем детям дать образование.

Обязанности в доме всегда были распределены. Мне, еще «клопу», полагалось летом, когда мама с соседками неподалеку обрабатывали коксагыз, носить им в поле еду. Бывало, кто-нибудь из женщин оторвется от земли, увидит меня и кричит: «Гавриловна, наш помощник пришел. Встречай!» И наступала дивная минута. От горшка два вершка, еле дотащивший замотанное в холстину какое-то съестное подкрепление, я сам себе казался ровней этим труженицам. Не меньше.

Детство у нас было совсем не беззаботное. В летние дни ой как набегаешься, нахлопочешься, выполняя поручения мамы: «Сынок, нарви травы скотине на ночь», «Сходи, отнеси теленку пойло, да не забудь кол с веревкой на новое место переставить!», «Отнеси махотку с молоком в погреб, только поосторожней спускайся по лестнице: не оступись, не расплескай!», «Сходи к колодцу, набери воды», «Присматривай, чтоб коршун или хорек цыплят не уволок», «Смотри, чтобы куры не заходили на огород»... Мама, вернувшись с работы, будила меня всегда одними и теми же словами: «Сынок, солнышко садится. Поднимайся, а то голова разболится. Скоро стадо погонят, пора Малинку встречать». Это тоже входило в мою обязанность: пропустив грудастого, с железным кольцом в губе быка, наводившего страх на взрослых и напрочь игнорировавшего такую мелкоту, как я, встретить большое, теплое, пахнущее парным молоком стадо и вызволить из него нашу Малинку.

Умотавшийся, сморенный жарой, приткнешься в избе на лавке (или в темном чулане, или в саду под яблоней) и уснешь как убитый.

Ежегодно, посещая родное Колыбельское, боюсь разрушить то впечатление, которое осталось в душе и всегда согревает ее. В такие минуты редких свиданий с родиной обжигают бунинские строчки: «Помню раннее, свежее, тихое утро... Помню большой, весь золотой, подсохший и поредевший сад, помню кленовые аллеи, тонкий аромат опавшей листвы и – запах антоновских яблок. Запах меда и осенней свежести. Воздух так чист, точно его совсем нет...»

А.В. Мазаев,
ветеран труда,
Почетный работник
агропромышленного комплекса России

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 49 (4843) от 24 марта 2015 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
На зарядку – по порядку
В рязанской строительной компании «Зеленый сад» провели необычную производственную гимнастику
Валентина Севостьянова
За подвиг ратный и трудовой
В Солотче были торжественно вручены юбилейные медали «70 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов»
Олег Дробышев
Читайте в этом номере: