05:30 МСК
Пятница
10 / 07 / 2020
1544

Зеленый туман

Автор фото: Иван Назаров | Зеленый туман
Фото автора.

Дорога на кордон

Мы возвращались с глухариного тока. После бессонной ночи, проведенной в тесных скрадках, задеревеневшие ноги не слушались, и мы еле плелись по мшистой, усыпанной сосновыми шишками тропинке. До кордона около восьми километров. Для нас, бывалых ходоков, это не так уж и много. Но вот рюкзаки… Наполненные фотоаппаратурой и походными пожитками, они настолько тяжелые, что мы быстро выбиваемся из сил. Делаем привал. Освободив от лямок онемевшие плечи, валимся на застланный разноцветными мхами косогор. Мой товарищ намеревается покемарить и, подложив под голову руки, наполняет стоянку мерным храпом. Я смотрю на него с сожалением: как можно дрыхнуть, коль в лесу такая благодать. Тут всюду витают запахи прелой листвы, мхов, нагретой хвои, и везде хороводы бабочек. Да и лес наполнен множеством всевозможных звуков, слушать – одно удовольствие. Неподалеку на болоте орут лягушки, за дальней стеной сосен трубят журавли, а рядом с нами на сосне безумолку надрывается кукушка, внося в хор птичьей мелкоты затейливую ритмику. Но вот к звукам погожего апрельского утра присоединяется басовитый гул шмеля. Мохнатое насекомое садится на синий цветок сон-травы и, ерзая по его липкому желтому «глазу», замолкает. Я машинально берусь за фотоаппарат. Но вымазанный пыльцой шмель не ждет – расправляет свои прозрачные крылышки и летит к следующему цветку. Я следую за ним, но опять опаздываю: «жжу-у-у» – вновь слышится его надменный бас. Перелетая с цветка на цветок, шмель так изгваздался в пыльце, что взлетает уже с трудом. Его мешочки, расположенные на лапках и брюшке, наполнились доверху, однако интереса к цветкам он по-прежнему не теряет. Удаляясь от нашего места отдыха все дальше и дальше, мохнатый сборщик пыльцы приводит меня к обширному болоту. Тут окружающая природа настолько мила и прелестна, что я сразу же о шмеле забываю. Куда ни глянь – всюду ласкающая взор благодать. Обступающая болото стена берез, осины с провислыми сережками, кудрявые кусты ивняка с набухшими «барашками» и даже гладь воды с отраженными в ней деревьями объяты чарующей нежно-зеленой дымкой. Это из набухших почек проклюнулась зелень листочков. Целиком они еще не вылезли, а только своей несметностью озеленили ветви, создав тем самым эффект тумана. Смотрю по сторонам и не могу налюбоваться клубящимся на болоте нежно-зеленым маревом. Потрясающее зрелище!

А ведь еще вчера лес выглядел вычурно строго. Деревья, проглядывая сквозь темно-сиреневое покрывало весны, были насуплены, будто чем-то обижены. И вот всего за одну теплую ночь они облачились в прозрачные зеленые накидки. Весело и торжественно стало в лесу: голосят зяблики, заливисто восхваляет позеленевшую весну певчий дрозд, тенькают синицы, а возле болота в кустах черемухи уже славит свое возвращение на родину соловей. В свежести весеннего утра, объятого нежной зеленью тумана, чеканные трели маэстро необычайно благозвучны. Они настолько чисты и откровенны, будто льются из святого родника – слушаешь и испытываешь райское наслаждение.

Прогуливаясь по береговой тверди болота, замечаю сидящего на кочке бобра. Древогрыз лакомился ивовым хворостом но, увидав человека, не мешкая, нырнул. Его громкий удар хвостом по воде прозвучал как сигнал опасности, адресованный собратьям: будьте бдительны, у нас чужак! И сразу же в стороне послышались всплески – бульк, бульк. Сигналу опасности внял и крупный ужак. Этот черной окраски обитатель болота дремал на черном стволе поваленной ольхи и был практически незаметен, – если б не поднял голову и не зашипел, я прошел бы мимо. Громкий всплеск – и ужак плывет навстречу зеленому туману, оставляя на поверхности разбегающуюся по сторонам рябь волн.

С дальнего края болота летят мне навстречу два журавля. Летят низко над зеленым туманом, а приблизившись, взмывают и кружатся, кружатся. «Курр-лы, курр-лы…» – оглашается болото их криками. Дух захватывает, когда слышишь эти волнующие душу голоса. Волнение птиц понятно: тут на болоте у журавлей гнездо и за его судьбу они беспокоятся.

Гнездо строится в тростниковых зарослях. Невысокая утрамбованная платформа из водных растений сооружается на мелководье и используется много лет кряду. Если учесть, что к гнездованию журавли приступают довольно рано (до появления зеленого тумана), то в эту пору они уже обогревают кладку яиц. Я мысленно желаю им благополучного гнездования и поспешно удаляюсь. Хорошо, что на свете есть такие величественные птицы, которые делают нашу природу богатой, благозвучной и прекрасной.

Осечка на тетеревином току

И опять утро с зеленым туманом. Листочки на деревьях уже вылезли из почек, туман стал гуще, зеленее. В зеленое марево погрузились лесозащитные полосы, окаймляющие поля. Заклубилась зелень и на самих полях. Это сквозь пожухлую стерню пробилась молодая травка. Скоро тут будут урчать тракторы с плугом и бороной. А пока на примыкающих к лесу полях по утрам хозяйничают тетерева. Угольно-черные птицы присмотрели себе места для поединков, где выявляют сильнейших для продолжения тетеревиного племени. На одном из таких ристалищ неподалеку от своей деревни знакомый егерь сделал невысокий шалашик, замаскировал его пучками прошлогодней травы и позвонил, чтобы я приехал с фотокамерой поснимать токующих птиц.

И вот, поднявшись спозаранку, мы на его «буханке» едем к месту тетеревиного тока. Добираемся долго, – тут много ям, канав и оврагов, которые ощупываем светом фар и объезжаем. Наконец замечаем на дороге воткнутую в колею ветку ивы. Так егерь пометил место, откуда можно добраться до шалаша напрямик, ориентируясь по стерне. Здесь он оставляет меня наедине с ночью, и уезжает домой досыпать. А я взваливаю на плечи рюкзак и беру курс к шалашу. Забраться в него надо успеть до рассвета, иначе птицы меня увидят, и представление не состоится. Я тороплюсь. Рассвет еще не обозначился, но звезды уже понемногу стали меркнуть. После недолгой прогулки по ночному полю я натыкаюсь на шалашик и быстро в нем скрываюсь. Укрытие тесновато. Тут можно только сидеть, поджав ноги, зато на фоне бурьянов этот «особнячок» совсем неприметен, и внимания косачей не привлекает. Чуть посветлело. На ток стали прилетать тетерева. По хлопанью крыльев приземляющихся птиц узнаю: тут будут мериться силой около десятка косачей. Они уже начинают бормотать. Всматриваюсь в разбеленную рассветом темноту, но видимость еще недостаточная – различаю только белые подхвостья косачей.

Заря разгорается, а вместе с ней нарастает и бормотанье тетеревов. Их уже хорошо видно. Шум птиц слышится со всех сторон. В центре сборища заметен главный рыцарь поединков – токовик. Он крупнее остальных, осанистее и чуфыкает так громко, что, кажется, можно оглохнуть.

Над дальней стеной леса поднимается солнце, состязание в самом разгаре. Сквозь окошечко видно, как солнечные лучи скользят по зеленому туману, раскинувшемуся по полю многочисленными пятачками появившейся травы, и как нежно касаются они оперения возбужденных птиц. Пора снимать. Внимание привлекают два косача, мерящих силы в пяти шагах от укрытия. Сойдясь в поединке, они дерутся с таким азартом, что по сторонам летят перья. Вот один из драчунов, отступая от наседавшего соперника, неосмотрительно пятится к владениям токовика. И тот, увидав нарушителя территории, сейчас же на него и набрасывается. Задав незадачливому бойцу изрядную трепку, лидер быстро возвращается на прежнее место. Он в сильном возбуждении – то и дело подпрыгивает и беспрестанно бормочет, перья на его зобу отливают зеленью и трепещутся, словно на ветру.

Но вдруг лидер тока бормотанье свое резко обрывает. Замолкают и остальные тетерева. Секунда, другая и – фрр-р-р! – вся стая срывается с места и скрывается за зеленым туманом лесозащитной полосы. Лиса? Ястреб? – мелькает у меня в голове. Но все оказалось прозаичнее. Выглянув из укрытия, замечаю в стороне крадущегося по-пластунски человека с ружьем. Выбираюсь наружу, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию.

– Да… да… не знал, – принялся оправдываться охотник, не отводя глаз от длиннофокусного объектива, торчащего из окошечка шалаша. – А вы что же, сымаете?

И не дожидаясь ответа, вновь запричитал:

– Не знал, не знал. Извините, что так вышло…

– А ведь вы подобрались к тетеревам довольно близко. Почему же не стреляли? – поинтересовался я у незадачливого охотника уже далеко не молодого возраста.

– Осечка вышла! Замешкался, и птицы меня заметили.

– Но ведь сроки весенней охоты уже закончились. Выходит, вы браконьерничаете?

– Выходит так, – виновато заключил убеленный сединой охотник.

Взывать к совести пожилого человека я не стал. Это бессмысленно. Тем более что за свое деяние он уже наказан изрядно. Подбираясь по-пластунски к токующим птицам по раскисшему от дождей чернозему, он, будучи в азарте, так изгваздался, что стал похож на черта. По его куртке и штанам сочились струйки черной воды, лицо, руки и голенища сапог залеплены грязью. Казалось даже, что и совесть этого человека изрядно запачкалась.

– Как же вы в таком виде домой-то заявитесь? Всех домочадцев перепугаете.

– Переживу... Страшно другое: собаки деревенские могут не признать.

Сказав это, охотник сунул под мышку вымазанное грязью ружье и виновато заковылял в сторону деревни. Вскоре его чумазая фигура скрылась в зеленом тумане весны.

А что же потревоженные «чертом» тетерева? Свое представление они, как ни в чем не бывало, продолжили у опушки леса. Оттуда из-за завесы зеленого тумана стали слышны их булькающие рулады и чуфыканья. Птицы, призывая соперников к схваткам, торопятся стать победителями. Времени у них в обрез: во имя продолжения тетеревиного рода сильнейшим бойцам тока надо успеть обольстить каждую прилетевшую на ристалище тетерку. Весна не ждет.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 80 (4874) от 08 мая 2015 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Ретро на колесах
Рязанскому музею военной автомобильной техники исполняется 20 лет
Вячеслав Астафьев
Живые родники культуры
Народный художник России Татьяна Голованова представила выставку работ за последнее десятилетие
Анна Добролежа
Читайте в этом номере: