09:22 МСК
Среда
27 / 05 / 2020
2459

Их познакомила война

Какой бы мы красивой были парой, Мой милый, если б не было войны…

Какой бы мы красивой были парой,
Мой милый, если б не было войны…


Их всего девять. Девять писем с фронта на пожелтевших от времени, кое-где порвавшихся по краям (наверное, не только от долгого хранения, но и от частого чтения) листочках, исписанных каким-то витиеватым почерком. Фронтовые письма…

Они попали мне в руки совсем недавно, свернутые почему-то в трубочку и бережно перевязанные синей лентой. Тасе – от Миши. Моей тете Тане – от молодого человека, которого в семье называли ее женихом. В моем представлении это был тот, за которого она должна была выйти замуж, но свадьба не состоялась, потому что жених не вернулся с войны. Осталась только маленькая военная фотография, которая бережно хранится вот уже более 60 лет в большой рамке рядом с другими семейными снимками и той, на которой крестная такая юная и красивая. Он – в зимней шапке-ушанке со звездой. Она – серьезная, с прической, наверное, модной в то время – вьющиеся волосы, расчесанные на пробор.

Все оказалось еще трагичнее, чем я себе представляла. Трагичнее и… не знаю, какое здесь подобрать слово – романтичнее что ли. На первом стоит дата – 30 февраля 1943 года. Последнее письмо пришло 16 сентября 1944 года. Чуть больше полутора лет переписки – и всего девять писем. И все. Они никогда друг друга не видели, только на фотографии. Но сколько нежности и искренности в этих фронтовых посланиях! Их познакомила война.

В 1943-ем, 28 июня, тяжело ранило Василия, старшего брата моего отца и ее, Татьяны. Об этом они и узнали из писем его фронтовых товарищей – Петра и Михаила. Сохранилось и одно письмо от Пети, в котором он сообщает о «легком» ранении их брата. Вышло гораздо страшнее: тяжелая контузия, осколочное ранение в правую височную область и ногу. Больше года он проваляется по госпиталям.

Писем от Петра потом долго не приходило. А вот Миша, который прислал уже несколько весточек до ранения Василия, его фронтового друга, продолжал писать и дальше. У меня ком подкатывал к горлу, и слезы текли сами собою из глаз, когда я читала эти фронтовые весточки. Немного наивные для восприятия современного человека, но такие чистые и непосредственные. Ни строчки о боях, лишениях, крови, смерти, хотя пришли они из самого пекла. Есть и номер полевой почты: 28533 «Б», 242-я стрелковая бригада, и подпись: Т.М.Д. – Топоринскому (может, чуть по-другому, потому что фамилия написана один раз и очень неразборчиво) Михаилу (наверное) Дмитриевичу.

Особенно меня поразила одна коротенькая строчка, написанная в одном из писем: «Приеду весною, ворота открою». Весною… Победа, и правда, придет весною, только Миша до нее не доживет. Как он погиб, тетя Таня не знает. Просто перестали приходить письма. А ведь он писал: «Не забуду никогда Тасю. Буду писать до тех пор, когда перестанет работать мое сердце». Он обращается к ней в первых письмах на «Вы»: «Получил я Ваше письмо утром и так обрадовался, ведь, моя дорогая, я ни от кого больше не получаю, только от Вас». Пишет, что живет хорошо (!), здоровье хорошее, как будто и нет войны. «Я брата вижу часто, к нему хожу, как будто к родному брату». Кто он был? Почему совсем не было родных? Теперь этого уже не узнать. А тогда рассказывать об этом в письмах не было необходимости, да и некогда было.

Они надеялись на встречу. Вот тогда и настало бы время для таких разговоров. А сейчас он дорожил каждым чистым листочком, который она высылала ему в письме, и каждой свободной минуткой, чтобы ответить ей. «Я думаю, остаться бы живому, разбить этого врага и приехать к Вам и к другу, к Вам, Таня!». «Сегодня получил Ваше фото, положил перед собой, пишу, пишу и смотрю на Вас и думаю, вот была бы ты со мной, Тася!». «Времени у нас очень мало, так выберешь и бегом, скорей писать Вам письмо, и у вас сейчас горячее время, тоже работы много. Я сочувствую вам, ведь вы помогаете нам», – отвечает Миша в письме от 28 августа 1943 года.

Время, и правда, было тяжелое. Тетя жила в деревне Слободка Кимрского района Калининской (ныне Тверской) области. Совсем недалеко шли бои, а они, молодые девчонки, работали в поле и на ферме, уставали так, что сил хватало только, чтобы добрести до дома. Мать, моя бабушка Надежда, умерла в самом начале войны, отец болел, а младшему братишке, моему отцу, Паньке, как называли его ласково в семье, было тогда восемь-десять лет. Но как трогательно это сочувствие человека, который находится на фронте.

В каждом письме он просит у нее разрешения приехать в гости после войны, напоминает ей о своем обещании и мечтает о встрече. «Я Вас прошу, пишите и не забывайте меня ни на одну минуту. Вот скоро придет тот час, когда мы разобьем гитлеровскую сволочь, и я приеду к вам. Раз я пишу, то запомни и не забывай мои слова, приеду обязательно, дорогая Тася!». В этом же письме он просит ее выслать чистые листы бумаги, карандашик, маленькое зеркальце, бритвенный набор, «прическу» и тут же просит прощения: «Извините, что я так написал. Конечно, ничего не надо, только бы повидаться с Вами, это дороже всего в жизни!». Тетя вышлет ему и зеркальце, и все, что просил. И самое удивительное, что он получит этот подарок, и напишет ей об этом. А в одном из писем Миша рассказывает о том, что просил разрешения у брата Василия приехать в гости, когда кончится война, и говорит, что выслал ей 271 рубль, и спрашивает, получила ли она их.

А потом будут наивные и трогательные признания в любви! Сначала в каких-то совсем детских четверостишиях: «Давно любить я Вас желаю, но объясниться не могу, хоть часто вспоминаю прелесть Вашу и Вашу красоту», «Полюбил я твои разговоры, полюбил я улыбку твою, полюбил твои серые глазки, и забыть я теперь не смогу». В одном из писем (самом длинном) он мелким почерком, перевернув зачем-то лист, напишет: «Ты любишь или нет? Я Вас искренно и чисто, от души пишу, что Вас я люблю. Напишите на это ответ. И напиши, согласна или нет?». Что это? Неужели предложение руки и сердца? Скорее всего.

Два последних письма от 4 февраля и 16 сентября 1944 года будут очень короткими, на специальных воинских бланках. На одном – поздравление связистам Красной Армии (они были телефонистами), на последнем – поздравление с 27-й годовщиной Октябрьской социалистической революции. В нем Миша писал, что вот уже восемь месяцев не видел Василия. (Тот был в госпитале, а потом комиссован по инвалидности. Тетя привезет его из госпиталя из Москвы, а потом на санках полуживого из Савелово переправит через Волгу по льду и около десяти километров пешком будет везти до родной деревни. Дядя Вася, кавалер ордена Славы III степени, проживет до 1980 года. Умер он 8 мая, в канун дня Победы.)

«Крепко жму Вашу правую руку», – закончит свое последнее письмо Миша. Правую руку, на котором носят обручальное кольцо… Тетя замуж так и не выйдет. В 1946-м умрет отец, на ее руках останется брат – инвалид войны и младший, мой отец, которого надо будет ставить на ноги. Им она и посвятит свою жизнь.

12 января 2009 года тете Тане исполнилось 90 лет, а 7 февраля она умерла. Она пережила своего «жениха» на 65 лет, на целую жизнь, в которой у них могли бы быть и дети, и внуки, и правнуки. Была награждена медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.». Жила последние 5 лет у моих родителей, которые перевезли ее к себе. А письма оказались среди ее вещей. Письма, полные надежды на встречу и любовь, несмотря на войну, несмотря на смерть. И тысячу раз прав, оказывается, писатель И.С. Тургенев: «Любовь сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь».

Надежда Елисеева,
педагог средней школы №4 г. Скопина,
победитель областного конкурса
«И сердцем я пою Победу» (2 место)

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 158 (4952) от 28 августа 2015 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
В защиту пострадавших на финансовом рынке
По-соседски
Светлана Максимова
Читайте в этом номере: