18:36 МСК
Среда
12 / 06 / 2024
3075

Вечный двигатель

Почему «сильный пол» избегает работать в школе, да и так ли уж велика там его роль?
Фото из архива Александра Найденова
Фото из архива Александра Найденова

В процессе подготовки к новому учебному году не раз говорилось о том, что в школе мало работает учителей-мужчин. И зарплата педагогов вроде бы увеличилась, а «сильный пол» в школу не спешит. Чего ему не хватает? Этот вопрос я решила обсудить с преподавателем физики рязанской школы №51 Александром Михайловичем Найденовым. В Рязани его многие знают. Он читает лекции, ведет практические занятия в РИРО, три года назад после победы на областном конкурсе стал участником заключительного этапа конкурса «Учитель года России». В общем, человек активный, к школьным проблемам неравнодушный, к тому же имеет солидный педагогический стаж. А.М. Найденов откровенно высказал свое мнение.

Р.В. – Александр Михайлович, мне попалось в Интернете, что учителя-мужчины составляют примерно 13 процентов всех педагогов российских школ. Завышена цифра, на мой взгляд. Хотя в среднем, может быть: ведь если в Подмосковье около девяти процентов, то в Дагестане больше 35. Как бы вы на глазок определили процент педагогов-мужчин в Рязани?

09-21-08 А.Н. – Ну, четыре или пять… Во всяком случае, могу утверждать, что, когда я в начале 80-х годов пришел работать в образование, мужчины в нем были более заметны, чем сейчас. Присутствие их чувствовалось на педагогических советах, совещаниях. Не были редкостью, как теперь, мужчины-литераторы, историки. Преподавателей физики, это уже точно, было намного больше. Потом число представителей сильного пола в учебных заведениях начало таять, и установился их нынешний устойчивый дефицит. Хотя в последние три-четыре года наблюдаю такую тенденцию: выпускники университета пытаются пробовать себя в школе. Главным образом, это айтишники – преподаватели информационных технологий. К нам из таких приходили двое. Один ушел месяца через два: банк спокойно переманил его высокой зарплатой. Другой трудился гораздо дольше, но тоже в конце концов школу покинул – как мне кажется, из-за малых перспектив карьерного роста.

Р.В. – Я слышу преимущественно, что учителя-мужчины покидают школу из-за низкой зарплаты: «Вот если бы платили тысяч 25–30»…

А.Н. – Размер зарплаты является существенным фактором, но не единственным. Сейчас у директоров школ есть большие возможности материально простимулировать работу учителя, и я знаю педагогов в некоторых школах, которые получают 25–30 тысяч и даже больше. Отсутствие карьерного роста для учителя бывает не менее значимо, чем зарплата.

Р.В. – Что значит карьерный рост для учителя? Стать, например, директором школы или завучем?

А.Н. – Нет, такого рода поворот многими педагогами отвергается: «Я хочу быть только учителем». Речь идет о росте профессионального мастерства, о том, чтобы оно непременно замечалось и поощрялось.

Р.В. – То есть о признании?

А.Н. – Да, о признании, к которому учителя-мужчины, по моим наблюдениям, более чувствительны, чем педагоги-женщины. Но я говорю не о мужском тщеславии. В мужчине, наверное, с давних-давних времен на генном уровне сохраняется традиция лидерства. Потому и в хозяйственных отраслях на самых ответственных постах – мужчины, они и политику делают… Вот эта лидерская роль учителя-мужчины в школе плохо реализуется. Я не хочу сказать, что мужчинам не дают быть управленцами, завучами… Он может быть лидером-учителем, а его в этом качестве подавляют, и часто – осознанно.

Р.В. – Каким образом?

А.Н. – А таким: твое мнение всегда игнорируется, что бы ты ни сказал, все не так. То же бывает и по отношению к учителям-женщинам, но они более терпеливые, что ли… А у мужчин реакция: «А пошли они все…»

Р.В. – В одной статье я прочитала: чтобы мужчина пошел в школу, он должен знать, что нужен обществу, как защита Отечества…

А.Н. – Если убрать патетику, то очень верно. Понимание твоей нужности, того, что твои усилия не только не напрасны, но и замечены, оценены коллегами, окрыляет. И уж совсем хорошо, когда твой труд достойно вознаграждается начальством, когда ты получаешь достойную мужчины зарплату.

Р.В. – Что значит: «достойную мужчины?» У нас вроде равноправие.

А.Н. – Причем тут равноправие? Надо давать такую зарплату, которую заработал. И согласитесь, мужчина-педагог по сравнению с женщиной-учителем обладает рядом данных ему природой преимуществ: например, он более уравновешен, рационален и т.д. Ведь не зря при том, что учителей-мужчин, как вы говорите, в России 13 процентов, среди победителей конкурса «Учитель года России» их большинство. Надо просто справедливо оценивать труд мужчин-педагогов.

Р.В. – При тех «притеснениях», которые они, по вашим словам, испытывают, на всех совещаниях, педсоветах постоянно звучит: мужчины нужны школе, без них она как неполная семья…

А.Н. – Это самое настоящее словоблудие. Поясню почему. Я уже говорил о ряде преимуществ учителей-мужчин. Их самая сильная сторона – деятельностная: например, проведение исследований, экспериментов, которые возможны с применением учебного оборудования. И вот этот уровень возможностей учителей-мужчин, которые еще остаются среди физиков, химиков, биологов, в школах никак не используется. Вот я, скажем, могу быть экспертом учебного оборудования по физике, которое периодически обновляется. Да, в РИРО меня приглашают, чтобы я рассказал об этом учителям. Но чтобы кто-то из директоров школ этим заинтересовался – не помню. А ведь как долго уже у нас идут разговоры о нехватке инженеров, высококвалифицированных рабочих… А все начинается со школы, и откуда же их взять, если она никак не перейдет на практические рельсы? Будем надеяться, что все-таки это произойдет: сейчас вводится новый федеральный образовательный стандарт, где как раз провозглашается деятельностный подход к работе с учащимися.

Р.В. – И ваши коллеги, учителя-практики, найдут достойное применение своим внутренним резервам. А что мужчины-гуманитарии, как используется фактор уважения, признания по отношению к ним?

А.Н. – Точно так же, как и по отношению к другим. Дай Бог, если у человека найдется какая-нибудь «отдушина» в виде увлечения, и он заинтересовывает этим ребят. Тогда его начинают хвалить, ставить в пример и так далее. А о том, что он очень даже неплохой географ или историк, вообще забывается.

Р.В. – Скажите, как воспринимается мало знающими вас людьми, что вы учитель?

А.Н. – У меня появился новый сосед по даче. Несколько дней он наблюдал за мной и, видя, как я преобразую свой участок, спрашивает: «Вы, наверное, офицер-отставник?» – «Почему вы так думаете?» – удивился я. «Наблюдаю ваше умение организоваться, вы энергичный, напористый». Я сказал, какая у меня профессия. Он был озадачен: «Непохоже». В обществе принято, что настоящий мужчина – это как локомотив, вечный двигатель, всегда куда-то пробивается, чего-то добывает. С этой точки зрения мужчина-педагог часто видится как… ни рыба, ни мясо. Такого воззрения не должно быть, государству надо что-то делать. Свои взгляды на это я вам изложил.

Р.В. – А почему вы работаете учителем? Могу подсказать варианты ответов, почерпнутые в одной статье: сознательно или бессознательно ищете недостающее тепло; удовлетворяете жажду власти; сам, как мальчишка; получаете удовольствие от процесса обучения и воспитания?

А.Н. – Здесь все в определенной степени подходит… Но вот, например, жажда власти… Мне не доставляет удовольствия, когда ученики меня боятся, хотя вообще фактор страха в школе силен, и я до конца не могу от него уйти, хотя и стараюсь. Мне очень нравится, когда в классе есть дети, которые ничего не боятся. «Сам, как мальчишка». Это, пожалуй, так. Мне кажется, каждый воспринимает себя на уровне юности. И, конечно, удовольствие от процесса обучения и воспитания. Когда ты видишь, что помог ребенку во всех отношениях вырасти, он тебе почти как родной. Это сознание, это чувство в принципе решает многие психологические проблемы мужчин-учителей, которым достаточно вот такого «карьерного роста».

Р.В. – Александр Михайлович, много «стонов» по поводу «женского воспитания» в школах. Они не преувеличены?

А.Н. – Нисколько. Многие дети лишены мужского внимания как в школе, так и дома, и мальчики представления не имеют о мужском типе поведения. А ведь мужчина и женщина одинаковые жизненные проблемы решают по-разному: мужчине больше присущ рациональный подход, женщине – эмоциональный. Когда у подростков все только «на чувствах», кто-то, познав силу кулаков, уходит в криминал, кто-то становится плаксой… А надо, чтобы они становились мужчинами…

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 178 (4972) от 25 сентября 2015 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.

Ранее по теме:

Здравствуй, «Солнышко»!

Рязанский театр драмы вошел в 50 лучших театров России по мнению пользователей Рунета

Работники военкоматов Рязанской области готовятся к осеннему призыву

Кран «горячий» – вода холодная
Светлана Максимова
Здравствуй, «Солнышко»!
На один день наш корреспондент стала воспитателем в детском саду
Анна Добролежа
Читайте в этом номере: