20:22 МСК
Вторник
06 / 12 / 2022
3103

Сторона обвинения

Около 30 лет работает в органах прокуратуры Татьяна Комогорцева. Последние три года она возглавляет в областной прокуратуре управление по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами. Важность этого подразделения никому доказывать не надо. Помимо поддержания государственного обвинения в суде, сотрудники управления участвуют в слушаниях по кассационным жалобам осужденных и представлениям прокуроров. Без них не обходится рассмотрение жалоб по вступившим в законную силу приговорам.
Автор фото: Сергей Ларин. На фото: прокурор отдела гособвинителей областной прокуратуры Константин Чулков.
Фото: Сергей Ларин.
На снимке: прокурор отдела гособвинителей областной прокуратуры Константин Чулков.

Работниками управления изучаются все приговоры, которые выносятся судами области. В прошлом году их было свыше 3 тысяч, с начала нынешнего года – более 1800. Идет проверка каждого решения на предмет обоснованности и законности. Эффективность кассационного обжалования судебных решений в течение последних нескольких лет превышает 90 процентов, что считается высоким показателем.

Для прокуратуры не бывает мелочей, потому что от этого зависит судьба человека. Приговор отменяется или изменяется, если судом не была учтена явка с повинной, не было предоставлено право подсудимому выступить в прениях сторон, не были приняты во внимание смягчающие и отягчающие обстоятельства и многие другие специфические вещи, необходимые для правосудного решения. По словам Татьяны Андреевны, ежегодно в областную прокуратуру поступает более 500 жалоб осужденных. Люди, как правило, жалуются на необоснованное осуждение, суровость наказания, неправильную квалификацию деяния.

Тенденция последнего времени такова, что идет снижение количества уголовных дел. Каждое третье дело прекращается по нереабилитирующим основаниям, чаще всего за примирением сторон. Хотя, по мнению прокурора, не все так гладко в этой практике. Зачастую настоящего примирения не происходит. Виновным выполняется только одно из требований закона – возмещение вреда потерпевшему.

 

Поддержание государственного обвинения – одно из ведущих направлений работы управления. Новый этап в деятельности гособвинителей начался с введением в стране суда присяжных. Сухой язык юридических терминов больше не подходил для состязательного процесса. Скамья присяжных, состоявшая из обычных граждан, далеких от юриспруденции, требовала более простого и доходчивого изложения материала уголовных дел. В первых процессах с участием присяжных заседателей гособвинители в красноречии заметно проигрывали стороне защиты. Именитые адвокаты виртуозно владели словом и через умело выстроенный эмоциональный ряд могли эффективно воздействовать на заседателей. Прокурорам пришлось брать уроки так называемого судоговорения и постигать специфику новой формы судопроизводства в Институте повышения квалификации руководящих кадров Генеральной прокуратуры РФ.

Среди тех, кто вот уже 15 лет специализируется в поддержании государственного обвинения в суде присяжных, прокурор отдела гособвинителей Константин Чулков. В его практике не было ни одного проигранного процесса.

Не так-то просто донести суть деяния до скамьи присяжных. Нужно быть одновременно оратором, психологом и обладать даром убеждения. Все эти качества в полном объеме присущи Константину Александровичу. Начинал он в 90-е годы, когда общество было наиболее криминализовано, а суд присяжных рассматривал дела о бандитизме, вооруженных нападениях, грабежах и наемных убийствах.

При вынесении вердиктов присяжные заседатели чувствовали страх, беспокоясь за безопасность своих близких и сохранность своего имущества. Страхи были не беспочвенны. В ходе заседаний становилось ясно, как жестоко бандиты расправлялись с неугодными: избивали, брали в заложники близких, устраивали поджоги, а то и пускали пулю в лоб. Стороне обвинения нужно было обладать серьезными аргументами, чтобы, поборов страх, присяжные вынесли обвинительный вердикт. Гособвинитель Константин Чулков умел подобрать доходчивые слова и так логически выстроить цепочку доказательств, что у присяжных не оставалось никаких сомнений.

Сложнее всего было поддерживать обвинения по делам о бандитизме. Многие свидетели, запуганные братками, просто не являлись в суд. Их приходилось доставлять в зал заседаний приводом. Сегодня безопасность свидетелей обеспечивается техническими средствами. При необходимости свидетель может давать показания на расстоянии, не показывая своего лица, из специальной тайной комнаты, которая оборудована в суде. Голос свидетеля тоже меняется посредством техники.

Особенности суда присяжных таковы, что рассматриваются им только самые тяжкие преступления. Подсудимые сами выбирают эту форму судопроизводства, потому что полагают, что ввести в заблуждение юридически неподготовленных присяжных проще, чем опытных судей.

Не так давно Константин Чулков поддерживал обвинение в отношении троих парней, совершивших убийство девушки. Во время слушаний вели себя фигуранты как пай-мальчики. Глядя на их скромные потупленные взоры, трудно было представить их в роли хладнокровных убийц. Гособвинителю понадобилось мастерство, чтобы доказательства выглядели бесспорными. В итоге присяжные вынесли обвинительный вердикт. И тут подсудимые сбросили свои овечьи шкуры, представ в истинном свете. Они кидались на «клетку» и сыпали в адрес участников процесса отборные ругательства. Присяжные признавались, что были шокированы происходящим.

Но иногда стечение обстоятельств и недоработки следствия позволяют виновным избежать колючей проволоки. Известен случай, когда из-под стражи прямо в зале суда был освобожден опасный преступник, надругавшийся над 8-летним мальчиком, своим родственником. Подсудимый оказался хорошим психологом и грамотно построил свою защиту. Высокий, миловидный, с хорошо поставленным голосом, он вызывал доверие у окружающих. Он убедил присяжных, что много общался с мальчиком на правах родственника, очень любил его и никогда не причинил бы ему вреда. На стороне фигуранта «сыграли» и свидетели, которые давали противоречивые показания. Цена оправдательного вердикта присяжных оказалась слишком высокой. Через несколько дней после обретения свободы «заботливый родственник» поспешил покинуть родные места, но встать на путь исправления не торопился. Вскоре в Ульяновске он совершил убийство, сопряженное с разбоем.

 

Особо тщательной подготовки к процессу требуют многоэпизодные уголовные дела. Рассматриваются они в суде много месяцев, а то и несколько лет, как, например, дело о деяниях так называемой дороховской преступной группировки. Но самым непростым, по мнению Константина Чулкова, бывают дела, объединяющие преступления, совершенные одним человеком в разных странах. Затяжной характер принял процесс в отношении московского киллера. Его наняла предпринимательница из Рязани, не поделившая бизнес со своим партнером-любовником. Столичный гость за 10 тысяч долларов сделал свое дело без осечки. Он изучил распорядок дня жертвы, выследил ее и из револьвера с глушителем произвел несколько выстрелов. Контрольный, как всегда, был в голову.

Аналогичное преступление наемный убийца совершил в Узбекистане. Если рязанский эпизод был рассмотрен судом присяжных в полном объеме, то иноземный инцидент доставил много процессуальных хлопот, надолго отложив вынесение вердикта. Чтобы соблюсти закон, нужно было пригласить выступить в открытом процессе свидетелей по узбекскому преступлению или получить от них письменный отказ явиться в суд. Юридическая переписка с сопределенным государством через десяток правовых инстанций затянулась на целых полтора года. Все это время присяжные заседатели терпеливо ждали, а судья переносил заседание с даты на дату. Наконец, ответ пришел, но он был такой невразумительный, что не внес никакой ясности в ход разбирательства. Прокурору ничего другого не оставалось, как исключить узбекский эпизод из дела за отсутствием состава преступления.

Кульминация любого судебного процесса – словесная дуэль представителей обвинения и защиты. Тот, кто сумеет склонить скамью присяжных на свою сторону, тот и одержит победу. Вот почему к написанию обвинительной речи прокуроры подходят с особым тщанием. Константин Чулков пишет речь, как пишут сценарии. Он помечает, где изменить интонацию, где сделать паузу, где произвести характерный жест. Иные тексты требуют многодневной работы, а потом еще приходится дописывать и переписывать, добиваясь ясности и точности изложения. Яркие образы, эпитеты, сравнения – обязательные элементы обвинительной речи. Задача прокурора добиться от присяжного заседателя сопереживания, заинтересованности в справедливом вердикте, завладеть его вниманием.

Еще в ходе судебного следствия Константин Чулков и его коллеги стремятся установить эмоциональный контакт с присяжными. Задавать государственным обвинителям наводящие вопросы запрещено, поэтому они используют весь словесный арсенал, чтобы добиться нужного ответа от участников процесса. Но подчас красноречивее слов демонстрация орудий преступления.

Однако ни ораторское искусство, ни приемы психотехники не помогут выиграть дело, когда собрана недостаточная база доказательств. Нередко из-за просчетов следствия государственным обвинителям приходится восполнять доказательства в суде.

 

Специфика самой должности подразумевает внутренний конфликт между государственным обвинителем и подсудимым. Константин Чулков старается минимизировать конфликтную ситуацию. Он никогда не язвит в своих выступлениях, не принижает достоинство подсудимого, обращается к нему уважительно, только по имени-отчеству. Словом, ведет себя профессионально, показывая всем своим видом: ничего личного, только работа.

В уголовных делах со множеством фигурантов одному прокурору поддерживать обвинение бывает сложно. Тогда создаются целые группы гособвинтелей из двух-трех человек, а то и пяти-шести, как в «слоновском» и других многоэпизодных делах.

В составе группы участвовал в процессе по непростому делу и коллега Чулкова – Владимир Миронов. Даже обвинительную речь писали все вместе. В итоге подсудимые получили серьезные сроки – от 16 до 22 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Присяжные были единодушны в вынесении обвинительного вердикта. Стороне обвинения пришлось подробно, шаг за шагом обращать внимание присяжных на проблемные и спорные моменты, объясняя уловки подсудимых, противоречия в их показаниях.

Корысть послужила толчком к преступлению. Один из фигурантов в составе бригады помогал ремонтировать дом в Скопинском районе пожилому пенсионеру – жителю Москвы. Он видел, что деньги у хозяина водятся, к тому же супруга москвича была тяжело больна и прикована к инвалидному креслу. Завладеть наличностью стариков не представлялось большой проблемой. Подговорить приятеля-выпивоху на преступление с помощью обильного возлияния тоже оказалось делом плевым. После двойного убийства подельники «разбогатели» на... 39 тысяч рублей, но вместо вожделенной праздной жизни их ожидала колючая проволока.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 191 (3742) от 08 октября 2010 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Белорусский мотив
Как показывает мой собственный опыт поездок в Беларусь, да и впечатления других моих коллег, побывавших в белорусских пресс-турах, так бывает. Сначала журналистов, как обычно, очень ...
Ирина Сизова
Сердца, открытые Есенину
Как уже сообщалось, Есенинские дни в нашей области были отмечены в этом году Международным симпозиумом «Сергей Есенин: диалог с XXI веком». Первый день этого форума (30 сентября) проходил ...
Татьяна Банникова
Читайте в этом номере: