02:21 МСК
Среда
23 / 06 / 2021
1546

Переправа, переправа…

Фото Эдуарда Кавуна
Фото Эдуарда Кавуна

В майских номерах газеты (за 6 и 27 числа) были опубликованы отрывки из рукописи участника Великой Отечественной войны, бывшего директора Рязанского областного художественного музея Степана Михайловича Степашкина «Вася Нижегородский». Предлагаем вниманию читателей еще несколько страниц фронтовых воспоминаний.


…Начали очередной поход. Начинали всегда бодро. Чтобы сократить однообразное движение, командир приказывал: «Запевай!». Запевала был самым уважаемым человеком в строю, личностью номер один, и у нас ею был Вася, он пел хорошо, и его подхватывали все, даже безголосые, вроде меня.

«Вот бы сюда гармонь!» – сокрушался Василий. Он знал все песни наизусть, умело менял одну на другую, и мы орали до хрипоты, а потом надолго умолкали. Но идти молча, углубившись в свои мысли, было муторно, и время от привала до привала тянулось долго. Поэтому в разных частях колонны начинались рассказы. Много говорили о еде, праздниках, особых деликатесах, и особенно этим отличались солдаты-украинцы. Кто-нибудь даже не выдерживал и кричал: «Кончай разговоры! Так можно слюною захлебнуться!»

От привала до привала шли сорок пять минут, а это примерно пять километров пройденного пути. Затем пятнадцатиминутный привал. За эти пятнадцать минут многие солдаты успевали крепко заснуть. Командиры следили, чтобы полусонные солдаты не забывали на земле свои винтовки. Иначе скандал на весь полк. Да какой! Во избежание таких случаев солдаты не снимали оружие с плеча или крепко с ним обнимались.

Потом снова шли, тяжело раскачиваясь, натыкаясь на впереди идущих или мешая тому, кто шел позади.

…Так прошли мы всю Воронежскую область, Курскую… Добрались до Украины, стали двигаться к Днепру, где на другом, высоком, берегу крепко засели немцы…

Часто в то время мы пели песню: «Белоруссия родная, Украина золотая»…

Да, Украина – золотая. Колышется, наливаясь зерном пшеница. Солдат сорвет несколько колосьев, помнет в ладони, чтобы вышелушить зерно, бросит его в рот и скажет: «Хорошее – зрелое, пахучее, домом пахнет»...

Когда проходили по хуторам, селам, то нас на обочинах встречали женщины, предлагали горсти семечек, а некоторые – куски сала. Мы, благодарные им, отдаривались банками американской тушенки. Удивляло только, что совсем не видно мужчин, даже стариков и вездесущих мальчишек. Когда проходили по Воронежской области, то народ радостно выбегал на улицы. Люди махали руками, кричали: «Наконец-то вас дождались. Бейте сволочей!» А здесь, на «золотой Украине», что-то было непонятное.

Однажды Вася Нижегородский мне говорит:

– Вчера пообщался я с двумя местными стариками. Они такие байки рассказывают: будто Украина под немцами стала самостоятельным государством, со своей властью, даже армией, и воюет заодно с фрицами против нас, москалей. А теперь, когда мы к ним стали подбираться, они почувствовали, что за это прощения не будет, и драпанули с немцами.

С великим трудом верю тому, что говорил Василий…

…Войска наши подтягивались к Днепру. Днем они затихали, прятались. Окапывались, подтаскивая пушки, тайно перевозили к реке понтоны. Было объявлено: тот, кто в полку первым ступит на оккупированный врагом берег, получит звание Героя Советского Союза.

Мы с моим другом лейтенантом в небольшом заливчике реки обнаружили лодку. Она оказалась брошенной – с дырами в днище, без весел. «А если дыры законопатить?» – мелькнула у нас мысль. Решили так: проконопатить лодку своим нижним бельем. Найдем пару дощечек, вроде как весел, и на этой лодке вечером или ночью наведем связь по дну реки.

Эта идея так нас воодушевила, что мы тут же пошли к командиру полка – получить согласие. Командир, занятый своим делами, вполуха выслушал нас, а потом как заорет: «Ах вы, сопляки, мальчишки, – захотели стать героями! Не до вас сейчас, понимаете? Будет необходимость – переправим вас через реку».

Мы с лейтенантом – бегом из блиндажа.

Поздним вечером на большом понтоне начали переправу. В воздухе повисла тишина. Ни с нашей стороны, ни с немецкой ни одного выстрела. А потом застрекотали пулеметы, автоматы, прозвучало несколько минометных выстрелов. Понтон вернули обратно… Он тут же до отказа был заполнен солдатами.

Узнали, что наши закрепились на том берегу. Первым выскочил на него подполковник нашего полка, который спас мою «трофейную» лошадь от посягательств на нее штабного майора. И этот чудесный человек был одним из первых сражен вражеской пулей.

За ночь, а летом они короткие, понтон несколько раз ходил от берега к берегу, наполненный нашими солдатами. Под утро весь наш взвод ввалился на понтон. Отплыли. Из-за берега стало выходить солнышко. Немцы посыпали на нас мины – недолет, перелет, а мы и до середины Днепра не доплыли. Приказали вернуться. За это время три человека было убито и несколько ранено. Меня и моих товарищей судьба миловала.

Только на следующую ночь мы, связисты, сумели переправиться. Понтон ударился о берег. Все стали спрыгивать, погружаясь по плечи в воду. Беспорядочно строчили пулеметы, автоматы, и не поймешь, чьи они. Забрались в пустой окоп. Кто-то шутит: «Приехали, ребятки, отдыхайте».

Утром, на рассвете, к нам свалился старшина с термосом за спиной. Ошалелый. Запутался. Залез к немцам в окоп, да еще кричит: «Ребята, ко мне. Баланда горячая». А немцы ржут: «Иван, давай каша нам».

Затем постреливать перестали. Тихо. Мы выглянули за бруствер окопа. Стащили с себя гимнастерки, нижние рубашки и стали кто чем мог выскребать из них вшей – они жалили тело, как крапива.

Недалеко раздался взрыв большой мины. Меня что-то толкнуло. Глянул на ноги, а там кость белеет, и нет полголенища сапога. Видно, большой осколок лишь слегка лизнул меня, иначе отрезал бы всю ногу. Сначала я не ощущал боли, даже пальцем потрогал оголившуюся часть ноги и громко сказал: «Меня ранило». Ко мне подскочили лейтенант и Вася Нижегородский. Они срезали концы голенища и моим индивидуальным пакетом стали перевязывать рану. Потекла кровь, и я почувствовал такую боль, как будто ко мне приложили раскаленное докрасна железо.

Потом боль несколько утихла, а перевязка все набухала и набухала. Лейтенант намотал на рану свой пакет. «Как же ты?» – говорю ему. «Не беспокойся, найду другой». Стало смеркаться. «Отнесу его к переправе, – сказал лейтенант. – Помогите завалить на спину». – «Я тоже пойду с вами», – сказал Вася Нижегородский. «Не надо. Один справлюсь», – ответил лейтенант.

Лейтенант Анатолий Козин, успокаивая меня, тащил к переправе, где уже немало лежало раненых. Сестры на носилках таскали их на паром. Когда очередь дошла до меня, лейтенант пожал мне руку: «Возвращайся в часть. Будем тебя ждать»…

И я был уверен, что обязательно вернусь к своим ребятам…

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 102 (5143) от 10 июня 2016 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.

Ранее по теме:

У побед имена рязанцев

Последняя поэма Сергея Есенина

Музыкальная дюжина

За знаниями
Михайловский экономический колледж-интернат приглашает на обучение
Музыкальная дюжина
Инженеры и метрологи рязанского предприятия освоили новую профессию
Светлана Максимова
Читайте в этом номере: