00:14 МСК
Пятница
02 / 12 / 2022
1251

Корни и крона

Так, как на историко-филологическом факультете, теперь не учат

Очень люблю приходить в здание Института культуры на Театральной площади. Там всегда в фойе какая-нибудь интересная выставка. И студенты перебегают из аудитории в аудиторию то в гриме, то в танцевальных костюмах. И музыка звучит.

Есть у меня в институте и любимая кафедра социально-гуманитарных дисциплин, на которой работает профессор, историк и мой учитель Леонид Васильевич Чекурин. А на кафедре – выставка книг, здесь подготовленных, – о поэтах Полонском и Есенине, об историках Иловайском и Любавском, об истории, культуре и литературе. Широкий спектр тем и интересов, не характерный для сегодняшней эпохи, в которой царит узкая специализация. Откуда все это разнообразие?

Только недавно мне удалось разгадать загадку. Оказывается, Леонид Васильевич Чекурин, историк, которого в Рязани знают и любят, окончил в свое время вовсе не исторический, а историко-филологический факультет Рязанского пед­института.

Был в 50-е годы прошлого века такой короткий период, когда после смерти Сталина не знали, как преподавать историю. Тогда решили объединить ее с русским языком и литературой и готовить специалистов более широкого профиля. У Леонида Васильевича Чекурина в институтском дипломе значится специальность учителя истории, русского языка и литературы.

Видимо, оттуда корнями его давний и неистовый интерес к краеведению, истории культуры, литературному прошлому рязанского края. Это помимо любимой отечественной истории.

Гранит науки

И я стала расспрашивать Леонида Васильевича о том времени – середине 50-х – и о том факультете, о котором наслышана как о легендарном явлении. Набирали их тогда из трех разных сегментов – после школы, педучилища и после армии. Разные по жизненному опыту люди. Выпускник 4-й мужской школы Леонид Чекурин, которого учил истории сам Александр Сергеевич Капралов, будущий руководитель Института усовершенствования учителей, и доцент кафедры педагогики Георгий Федорович Макаров, пробился через конкурс 6 человек на место.

Девочки после педучилища отлично знали русский язык, и ребятам приходилось рассчитывать на их помощь. Отслужившие армию парни долго и мучительно втягивались в учебный процесс. А учиться было не просто. Одной художественной литературы было необходимо прочитать сотни томов. А старославянский язык? Зачет – только с шестого захода. А история Востока, в которой древних государств и царств – не счесть?

Читать во время подготовки к сессии по 1000 страниц в сутки было обычным для студентов делом. «Мне никто не верит, – рассказывает Леонид Васильевич, – но эти объемы мы осваивали. Было интересно. Начнешь читать – оторваться не можешь.

Им, конечно, повезло с преподавателями. А.М. Жуков был выпускником Института красной профессуры – серьезного учебного заведения. При обучении в ИКП отсев составлял 90%. Из оставшихся слушателей 90% репрессировали.

И опять из рассказа Л.В. Чекурина. Александр Михайлович Жуков радовался каверзным вопросам студентов. Впечатление было такое, что он включал какой-то внутренний компьютер и начинал цитировать и, главное, объяснять даже «Капитал» Маркса, очень простым, доступным языком.

Учебники того времени, написанные коллективами авторов, каждый из которых в совершенстве знал эпоху, о которой пишет. Не было компьютеров и Интернета, который позволяет скомпоновать «учебник» за сутки из ничего. Редактировали учебники истории академики М.В. Нечкина, Б.Д. Греков М.Н. Тихомиров. Студентам нужно было знать эти семисотстраничные «кирпичи». Без дураков. Они выводили на уровень современной науки.

Были тогда в РГПИ преподаватели, окончившие университеты до революции и слышали тех еще, университетских профессоров. Раису Александровну Фридман до сих пор вспоминают как легенду. А она ведь была не одна.

В мире книг

Специалистами, способными мыслить самостоятельно, вчерашних мальчишек сделали преподаватели-филологи. Василий Михайлович Никитин приходил в аудиторию и совершенно художественно, с нужными интонациями извлекал из своей памяти тексты от Тредиаковского до последнего разговора в троллейбусе. Давал задание: найдите общее в этом языковом материале. Он учил не зазубривать правила, а выводить их самим студентам из языкового материала. Он же научил непримиримо относиться ко всякого рода языковым ошибкам. После очередной демонстрации мог позвонить высокому партийному руководителю и сказать: «В лозунгах на демонстрации Вы допустили всего 15 пунктуационных ошибок, 4 грамматических и 8 смысловых».

Нужно ли все это историку? Нужно. Потому что их и учили читать, исследовать, писать тексты – статьи, книги, лекции и диссертации.

Леонид Васильевич писал работу на первом курсе по истории Древнего Востока, в которой нужно было сравнить восточные тексты с Библией. Библию ему помог добыть Иван Павлович Попов, который историю этого самого Древнего Востока им преподавал. А потом была работа по древнему Вавилону в Эрмитаже, куда студент поехал с письмом к самому Б.Б. Пиотровскому.

Не одного только Маркса с Энгельсом они тогда изучали. Горизонт был гораздо шире. Обучаясь у Павла Александровича Орлова, невозможно было не знать историю и литературу. В 1938 году он, выпускник рязанской школы № 2, поехал в Москву и поступил в знаменитый ИФЛИ – Институт философии, литературы и истории. Если я начну перечислять его великих выпускников, одной страницы мне не хватит. Орлов ИФЛИ, закрытый в 1941 году, не окончил, он – выпускник МГУ. Но школа и атмосфера ИФЛИ сопровождала Павла Александровича, ставшего «отцом литературного воспитания» в Рязани, всегда и повсюду.

Леонид Васильевич рассказывает: «Первое внешнее впечатление от лектора Орлова у нас было неблагоприятным. На кафедру взгромоздил портфель крупный седоватый мужчина с красным в оспинках лицом и начал, сильно заикаясь, говорить о русской литературе. Но по мере того как он лекцию за лекцией разворачивал многомерную картину развития русской литературы, то в гневе, то иронизируя, то не давал нам продохнуть от хохота от Фонвизина и Гоголя… Перед нами мыслитель, артист, педагог с большой буквы в одном лице. При этом ничего особенного он не делал, просто умело следовал за биографией писателя, героями его романов, вплетал в свою лекцию прозу или легкую поэтическую строку, каждый раз извлекая из портфеля нужную книгу».

Прийти на экзамен, не прочитав всех произведений, стыдно, да и не сдашь. 2-3 вопроса Павла Александровича, и ясно – читан роман, или нет. И если не читал, больше тройки ни за что не получишь.

Архивисты и археологи

В 1956 году исследователям впервые открыли доступ в архивы. Леонид Чекурин встретился с историком и писателем Вадимом Александровичем Прокофьевым, занимавшимся народниками. И тот буквально заставил молодого человека идти в архив и разыскивать материалы о М.Е. Салтыкове-Щедрине в Рязани. Леонид Васильевич на втором курсе в ГАРО отправился и продолжает ходить туда до сих пор.

А Николай Петрович Милонов таскал их на археологические раскопки. Рязань тогда начали активно строить, а значит – копать. Прокладывают теплотрассу, студенты спрыгивают на дно раскопа и подают Николаю Петровичу все, что удалось найти, – черепки, железки, стекляшки и камешки со следами обработки. А Н.П. Милонов читает им по этим находкам лекцию о средневековом городе. Живы еще были песчаные дюны в Борках. Весной, после таяния снега и дождей за 2-3 часа можно было собрать коллекцию эпохи неолита. Преподаватель Владимир Петрович Фролов пытался остановить разрушение дюн, буквально грудью вставал на пути экскаватора, но дюны все равно погибли, их песок в пятиэтажках Рязани. В.П. Фролов ушел исследовать Старую Рязань, воспитал целое поколение археологов.

Преподавал в «рязанском ИФЛИ» Игорь Николаевич Гаврилов, деканом факультета был Юрий Васильевич Фулин. Список знаменитых в Рязани имен можно было бы полнить и полнить… Факультет закрыли в 1964 году – вроде бы отпала в нем надобность, разобрались, как надо преподавать историю и философию без Сталина.

Связь времен

Но тот историко-филологический оказал существенное влияние на всю рязанскую вузовскую науку. Да только ли рязанскую? Из 50 однокашников Л.В. Чекурина примерно 12 человек ушли в науку, причем в разные дисциплины – историю, экономику филологию, философию, лингвистику. Достаточно вспомнить, что один из отцов-основателей сегодняшней «Вышки» (Высшей школы экономики) – заслуженный работник высшей школы, профессор Лев Любимов – тоже отсюда. Студентами они обменивались с Леонидом Чекуриным …энциклопедиями: у одного была Большая советская энциклопедия, у другого – Брокгауз и Эфрон.

У них на факультете было все, как у обычных советских студентов, – картошка, самодеятельный театр, спорт, стройотряды… Сначала они строили коровники в рязанских селах, потом работали на целине в карагандинских степях. Там прошли еще один курс познания действительности – встречались со ссыльными татарами, чеченцами, греками, волжскими немцами. Где-то поблизости уже строился космодром, а в их отряде работала будущая дублер Валентины Терешковой Жанна Еркина.

Зачем я так много рассказываю об этом? И почему так долго говорила о нашем историко-филологическом с одним из его выпускников? Да потому, что потом многие выпускники факультета преподавали во всех без исключения вузах Рязани. И когда Леониду Васильевичу Чекурину довелось формировать команду Рязанского заочного института культуры, в нем лекции читали Р.А. Фридман, И.Н. Гаврилов, Ю.В. Фулин, К.А. Малафеев, В.М. Костиков, Ю.И. Лосев… В этом списке имен переплелись, можно сказать, корни и крона: те, кто учился на историко-филологическом, те, кто учил, и ученики учеников. А мы ведь протянули еще ниточки и в Институт красной профессуры, и в дореволюционные университеты, и в Сорбонну.

Это и называется научной школой, в которой опыт передается от учителей к ученикам, иначе эта связь прерывается. Я уверена, что сегодня тем, кто обучает гуманитариев, нужно столь же широкое и глубокое гуманитарное образование. Нужна не узкая специализация, а поистине ренессансный подход. Нельзя заниматься историей и не знать литературу, проводить исследования и писать об их результатах плохим русским языком, пытаться понимать закономерности исторических процессов и не понимать философии истории, нельзя сегодня не владеть несколькими языками. Где у нас дают такое все­стороннее образование? Пожалуй, нигде. Остается надеяться только на самообразование. Но это – удел немногих.

Леонид Васильевич Чекурин написал книгу – воспоминание об историко-филологическом факультете Рязанского пединститута. Только вот издать ее не может. Денег нет. А мы все рассуждаем о том, с каким вниманием надо относиться к собственной истории. Истории своего города. Истории рязанского высшего образования и рязанских вузов. К переломным эпохам в истории страны. К собственным корням. Рассуждаем. А на издание хорошей книги небольшим тиражом денег найти не можем.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 124 (5165) от 13 июля 2016 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.

Ранее по теме:

За околицей Заборья

Рязанский избирком провел очередное заседание

Карантин по АЧС отменен на территории нескольких сел и деревень Рязанской области

По закону
Избирательная комиссия региона провела очередное заседание
Михаил Скрипников
Русская каша
Татьяна Банникова
Читайте в этом номере: