04:11 МСК
Четверг
09 / 07 / 2020
1284

Всё в нас – родом из детства

1 августа исполняется 75 лет писателю Николаю Васильевичу Молоткову

У него за плечами – большой, насыщенный самыми разными событиями жизненный путь. Родился в деревне Софиевка Милославского района Рязанской области. Работал в Сибири, служил на Тихоокеанском флоте, долгое время трудился на заводе «Красное Знамя». Был первым редактором газеты «Вечерняя Рязань», избирался народным депутатом СССР, в 1991 году стал первым полномочным представителем Президента России по Рязанской области. Одиннадцать лет возглавлял Рязанское региональное отделение Союза писателей России.

Николай Молотков – автор двух поэтических сборников «Сотвори добро» и «Ржаные волны» и книги прозы «Предупреждение». Лауреат областной литературной премии имени Якова Полонского. В его книгах – знание жизни и любовь ко всему живому на земле.

Сегодня мы представляем вниманию читателей рассказ Николая Молоткова «Взгляд».

Николай Молотков. ВЗГЛЯД

Голодным летом послевоенного сорок седьмого года мы, стайка пацанов, прибежали в широкую лощину пожевать щавеля, погрызть конятника.

«Ложись!» – шёпотом скомандовал Володька Завертяев. Все упали в густую высокую траву. Затаив дыхание, я осторожно поднял голову. Шагах в тридцати, на пригорке, там, где уже начиналось ржаное поле, столбушком стоял суслик, передние лапки скрестив на груди. Иногда он тоненько посвистывал. Солнце било ему прямо в глаза. Нещадно зеленя штаны и рубахи, мы по-пластунски поползли вперёд. Подобравшись совсем близко, Володька выставил рогатку, медленно растянул сильную красную резинку и выстрелил.

Зазубренный осколок старой, чугунной сковороды, срезав ярко-жёлтый цветок куриной слепоты, просвистел мимо цели. Суслик проворно юркнул в норку.

– Мазила, мазила! – кричали мы и прыгали вокруг нашего вожака, показывая на него пальцами. Он сплюнул сквозь зубы, небрежно сунул руки в карманы и сказал:

– Отольем!

Мы сняли кепки, стали зачерпывать ими воду из недалёкой канавки и лить в норку, где скрылся суслик. Носили долго, всем надоело, не раз хотели бросить, но наш командир был непреклонен. Наконец под землей что-то захлюпало, завозилось, из норы показалась маленькая испуганная мордочка зверька. Володька быстро схватил его за шею, победно поднял руку с добычей и издал торжествующий клич! Мы носились вокруг, визжали от восторга, чувствуя себя победителями. Петька достал из кармана тонкую медную проволоку, скрутил задние ноги суслика и подвесил его вниз головой на сухой ветке одинокого дуба, стоявшего на самом краю лощины. Потом все отошли на несколько шагов, зарядили рогатки и по команде «пли» выстрелили. С визгом и шелестом наши снаряды рассекли воздух.

Откуда в нас, шести-семи-летних, оказалось столько жестокости? Может, она зашифрована в наших генах, как наследство диких предков, вынужденных в борьбе за жизнь постоянно охотиться, добывая себе пропитание? Не потому ли у мальчишек инстинктивная тяга к оружию? Ведь разум у них пока молчит, гораздо позже они поймут, какое это страшное слово «война!»...

Мне стало не по себе.

– За что мы его так? – сказал я. – Ведь он нам ничего не сделал… – Володька поднёс к моему носу грязный, весь в цыпках, кулак, и я замолчал…

Домой возвращались растерзанные и понурые, только Володька, надвинув кепку на самые брови, мурлыкал какую-то весёлую песенку.

К вечеру, гоняя крючками звонкие коляски от автомобильных скатов, мы неожиданно оказались в той же лощине, на том же месте.

Суслика на дубу не было!

О великая сила жизни! Ты творишь чудеса!

Проволочка оказалась перекушенной.

– Искать! – последовал приказ! – Он не мог далеко уйти.

Мы ходили зигзагами, излазили всё вдоль и поперёк, но безрезультатно. Володька злился, раздувал ноздри и ругался взрослыми словами. Мне было жаль зверька, я тихо радовался нашей неудаче. Уже выходя на тропинку, я для вида раздвинул руками густой колючий куст татарника и опешил. На меня в упор смотрели огромные, влажные, тёмные глаза истерзанного существа! В них было столько бесстрашия, мужества и какого-то глубинного смысла, что я отпрянул, содрогаясь всем телом. Мурашки забегали по спине.

Но мои товарищи ничего не замечали. Сверкая голыми пятками, они уже бежали по тропинке через рожь.

Перед сном бабушка подошла ко мне, поправила дерюжку на сундуке, который служил мне кроватью, и спросила:

– Ты что это сегодня как в воду опущенный?

Я не выдержал и, захлёбываясь слезами, рассказал ей всё, то и дело повторяя:

– Он так смотрел на меня! Он так смотрел!

Бабушка гладила мою голову горячей рукой и не перебивала. Всхлипывая, я уснул на её руках.

Постепенно этот случай забылся, зарубцевался в памяти, затаился в дальнем уголке её. Однако за всю жизнь я не взял в руки ружья, до сих пор сторонюсь завзятых охотников, откровенно наслаждающихся азартом убийства наших меньших братьев.

Поздней промозглой осенью дверь нашей квартиры раскрылась, и дочь-первоклассница медленно вошла в прихожую, прижимая к груди грязного дрожащего щенка неизвестной породы. Она опустила голову, остановившись у входа в зал. Я сразу завёлся:

– Никаких собак! Сначала научись сама за собой…

И осёкся.

Щенок смотрел на меня доверчивым ласковым взглядом. Вспомнилось: лето, суслик. И его глаза. Обречённые и осуждающие. Человеческие.

Дочь плакала с тайной верой в отцовскую доброту. Выжидательную тишину взрывали её судорожные всхлипы.

Я отвернулся и махнул рукой.

Собака оказалась умной и ласковой. Мы назвали её Наськой. У нас во дворе много собак. Весело играет с ребятишками пушистая болонка Филя, приходит в гости точёный пинчер Антошка, ластится ко всем баловная лохматая Лянка. Может быть, поэтому, что не решаются заводить второго ребёнка – снова пелёнки, распашонки, ОРЗ, ветрянки, – многие покупают собак и называют их человеческими именами?

Как и все молодые собаки, наша Наська сначала не умела проситься на улицу. Иногда на паласе растекалось тёмное пятно. Мы с дочерью переглядывались – всем попадёт на орехи! – брали маленькие скамеечки, ставили их на злополучное место, и долго, по очереди, вслух читали книжки. Жена не могла надивиться нашей усидчивости, в школе у дочери по чтению пошли пятёрки.

Когда я вывожу гулять нашу приземистую лоснящуюся Наську – а может, это она выводит меня подышать воздухом? – кто-нибудь из прохожих обязательно спросит:

– А что это у вашей собаки ноги такие короткие?

– Какие короткие? – отвечаю я. – До земли достают!

А Наська бежит впереди и – честное слово! – улыбается.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 136 (5177) от 29 июля 2016 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
День берестяной грамоты
Ирина Сизова
Книжная полка
Вероника Шелякина
Читайте в этом номере: