20:42 МСК
Пятница
03 / 07 / 2020
767

На пуантах

Траектория жизни человека не всегда зависит только от него

В этом году исполняется 100 лет революции 1917 года.
К этой дате можно по-разному относиться, но не замечать ее нельзя. Мы в редакции задумались над тем, о чем писать в связи со 100-летием события, переменившего мир (а это ни у кого из тех, кто размышляет над ним, не вызывает сомнений). Решили, что будем писать о конкретных людях, чью судьбу переменила революция: до 1917 года была одна жизнь, после 1917-го началась другая. Это касается всех: участников революции, ее очевидцев, свидетелей эпохи, «детей» революции, ее жертв и победителей. Нам есть о чем рассказать. Но мы готовы к диалогу с читателем. Назовите нам имена людей, чью жизнь 100 лет назад круто переменила революция. Мы расскажем о них.
А сегодня история первая.


02-21-40_1 Она родилась в Петербурге в самом начале ХХ века, в 1904 году, умерла и похоронена в 1990 году в Полтаве. По национальности – полька, по языку и культуре – русская, прожившая почти всю жизнь на Украине. Она оставила записки о своей жизни, которыми мне любезно позволил воспользоваться ее внук. Так получилось, что семья ее самым непосредственным образом связана с Рязанью. Но об этом позже.


Маленькая балерина

Маша Краевская была дочерью пианистки, выпускницы Петербургской консерватории Елизаветы Краевской. Своего отца она никогда не знала. А мама не только обучала музыке, но еще и ставила голоса певцам – у нее был идеальный слух. Существует семейная легенда, что однажды Елизавета Ивановна отказала в уроке пришедшему к ней после затянувшегося кутежа Федору Шаляпину.

Принадлежавшая обедневшей дворянской семье, знавшая пять иностранных языков, Елизавета Краевская зарабатывала на жизнь уроками. Дочь пришлось отправить на воспитание в чухонскую (финскую) семью в пригород Петербурга Горелово – теперь это часть Петербурга. В деревне, на свежем воздухе, Маше было неплохо, в семье Сузле она стала почти родным ребенком.

Но когда Маше исполнилось семь лет, мама решила забрать девочку в город и обучать ее балету. Малышку отдали в детскую балетную школу И.А. Чистякова. Ее называли и театральной, учились в ней многие, чья артистическая и балетная карьера состоялась. Юные ученицы школы принимали участие в спектаклях взрослых театров и даже ездили на гастроли в Минск, Витебск, Одессу… Их хорошо принимали зрители, ведь это был один из первых детских театральных коллективов в России. Выступали они и в стенах знаменитого Народного дома императора Николая II. Этот своеобразный клуб для среднего класса был открыт в 1900 году. Сейчас в Интернете можно найти фотографии этого грандиозного театрального здания, сгоревшего частично в 1932 году. Теперь на этом месте Театр Европы. Там находились две сценические площадки – оперная и драматическая.

«Самые счастливые годы моего детства прошли в этом театре», – пишет М.Н. Краевская. Она, совсем юная, маленькая балерина, много тогда танцевала не только в Народном доме. В Театре миниатюр, которым руководил брат знаменитого балетмейстера и артиста балета Михаила Фокина, она вынуждена была заменить в хореографической миниатюре семилетнего мальчика Левушку Фокина и сделала это блестяще – о ней писали в газетах. Артист балета Лев Александрович Фокин вместе с семьей в 1920-х эмигрирует в независимую Латвию, а завершит балетную карьеру в США.

А Маша Краевская продолжала танцевать в Народном доме вплоть до 1917 года, пока в первые месяцы революции театр в этом доме не закрыли, заменив его политическим клубом. К этому времени умерла мама Маши, она оставалась в маминой квартире с отчимом. Но и из квартиры их осенью 1917 года выселили революционные матросы. Налаженная жизнь, в которой был мамин рояль, кухарка, прислуга, – все в один миг рухнуло. Маше было всего 13 лет. Какое-то время она оставалась у тетки, сестры отчима. Это были голодные 1918–19 годы. Подкармливаться ездила в Горелово, в семью Сузле.

В октябре 1919 года Маша Краевская оказалась в Горелове в самый опасный период наступления войск генерала Юденича на Петроград. Она пишет: «Наша деревня стояла посередине между станциями Лигово и Красное Село, и все время снаряды пролетали мимо нашей деревни». И сначала в их доме останавливались белые войска «в погонах и кокардах», а потом красные – в мокрых шинелях и обмотках.

Из холодного и голодного Петрограда юная Маша отправилась с отчимом в Боровичи Новгородской губернии, потом одна – в Москву, в балетную школу, в класс Ольги Преображенской. Преображенская была строгой метрессой и открыла дорогу в балет многим. А Маша падала в обморок от голода. Ольга Иосифовна могла ударить стеком за ошибку, но и похвалить за удачное па. Через полгода Мария Краевская стала выпускницей балетной школы. Иван Васильевич Серебряков – организатор фабрики народных инструментов и организатор народного оркестра в Боровичах – привез ее в дом отчима. И началась скучная провинциальная жизнь – с работой в конторе, редкими выступлениями в самодеятельных концертах и жадным общением с заезжими актерами, музыкантами-гастролерами. Тогда она познакомилась с Сергеем Образцовым, знаменитым балалаечником Б. Трояновским, его женой – танцовщицей. Ей было комфортно в этой бурлящей, артистической среде, это был ее привычный круг.

В семнадцать лет, в 1921 году, Мария Краевская вышла замуж за человека, который работал в театре. Вместе с мужем они перебрались в Петроград и стали служить в передвижном театре. «Таким образом началась моя кочевая жизнь из города в город, по разным театрам, без своего угла и пристанища», – напишет через много лет Мария Николаевна.

Редкая птица

Как это у Николая Васильевича Гоголя? «Редкая птица долетит до середины Днепра». Мария Краевская и до Днепра добралась вместе с театром, и за Днепром побывала. Маленького роста, очень изящ­ная, артистически элегантная – такой мы видим ее на старых фотографиях. Действительно, редкая птица. Видимо, они выбрали для своих скитаний Украину, чтобы можно было подкормиться. За работу в передвижном театре они чаще всего получали стол да временный кров. Украина все еще бурлила в огне Гражданской войны, время было неспокойное, и голод 20-х годов пришлось пережить там же.

Там у нее родился, а вскоре заболел и умер первый ребенок. Там она рассталась с мужем и снова вышла замуж за актера Петра Чернова. Там ей приходилось снимать пуанты и отплясывать гопака, и она стала специалистом по народным и жанровым танцам. Какой же украинский театр без музыки и танца? А сколько было разных приключений в дороге.

Как-то переезжала труппа из одного города в другой ночью, выспаться не успели. А играли на новом месте бессмертного гоголевского «Вия». В последней картине панночка лежит в гробу, Хома ведет сцену сам. На определенной его реплике вступает оркестр, и панночка должна встать и запеть свою арию. Но случилось то, чего меньше всего ожидали: актриса в гробу заснула. И повторное вступление оркестра ее не разбудило. Тогда Мария Николаевна отправила на сцену балерину, которая играла чертенка, чтобы та разбудила панночку. Ей это удалось. И актриса, как ни в чем не бывало, запела свою арию.

До конца 20-х годов они вели кочевой образ жизни. Она играла с Н. Садовским и П. Саксаганским, корифеями украинского театра, антрепризу в Киеве, в театре музкомедии Донбасса, Киевском областном театре имени КОРПС. Ни за что не догадаетесь, что это значит. Все очень просто – Киевский областной совет профессиональных союзов (КОРПС). Именно этот театр в 1932 году стал Житомирским украинским музыкально-драматическим театром, которому почему-то было присвоено имя Щорса. Руководил театром знаменитый режиссер Владимир Магар. Актеры получают, наконец, постоянное место работы, квартиру – кочевая жизнь сменяется регулярными гастролями.

Именно в эти годы Мария Николаевна начинает ставить хореографические номера, пробует себя в качестве балетмейстера. В 1938 году во время гастролей в Тирасполе у Марии Краевской родилась дочь. В самый канун войны, в 1940 году, вместе с театром она побывала на гастролях в Ленинграде, бродила по знакомым улицам и вспоминала детство. Съездила в Горелово – семья Сузле жила в том же доме у железной дороги. Добрые почти родственники предложили остаться в Ленинграде, она отказалась. Ее жизнь, работа мужа были связаны теперь с украинским театром. В той же поездке она побывала вместе с маленькой дочкой в доме Иосифа Кшесинского, брата знаменитой балерины. Они находились в каком-то родстве. Кшесинский уже не танцевал свои знаменитые мазурки, но продолжал работать в Кировском театре. В тот вечер Иосиф Феликсович проводил их с дочкой до трамвая. Больше они не виделись: Кшесинский погиб в Ленинграде во время блокады.

Война

О том, что началась война с Германией, они услышали в Бердичеве, на гастролях. Тут же вернулись в Житомир. Муж отправился в военкомат. Она проводила своего Петра Пантелеймоновича на фронт и больше его не видела. В первых же боях он пропал без вести.

В те дни она спасала себя и дочь. Нужно было выехать из Житомира. И они все-таки выбрались из города. Чудом Мария Николаевна с дочкой добралась до Перми. А оттуда – в славный город Кунгур, куда ее позвали работать… учителем физкультуры.

Вскоре ей предложили работать балетмейстером в колонии для малолетних преступников. И она не могла отказаться, потому что им с дочкой нечего было есть. Малолетние преступники были от 10 до 17 лет. Быстро привыкли к ней. Танцевали с ней чардаш, цыганочку. Так как она была единственной дамой в этом танцевальном коллективе, постоянным ее парт­нером в танце был 17-летний убийца. Они приносили ей папиросы, оберегали забытую сумочку с последними деньгами и ездили на концерты в город в сопровождении милиции. Через полгода колонию закрыли – негде было разместить минометный завод.

А Мария Николаевна, как теперь ее повсюду звали, начала преподавать хореографию курсантам эвакуированного в Кунгур танко-технического училища имени С. Тимошенко. В училище был музвзвод, танцами занимались и девушки – вольнонаемные. Так что было где развернуться. Правда, всегда наступал момент, когда ее танцоров отправляли на фронт, и Мария Николаевна набирала новых.

Жили они с дочкой Галей впроголодь, пайка хватало от силы на неделю. Стакан простокваши был подарком для ребенка. Когда освободили Киев, они все смеялись и плакали, пели и танцевали под музыку училищного оркестра. Ее звали в освобожденный Житомир, в театр. В Киев она вернулась с военным эшелоном, вместе с курсантами училища. Некоторое время Мария Краевская работала в житомирском театре помрежем, балетмейстером. Но случилось так, что театр перевели в Запорожье, и Марии Николаевне вновь пришлось задуматься над тем, где работать.

Пуанты – в сторону

«Для меня дочка была целью жизни, я готова была всем пожертвовать для ее благополучия. Когда ей исполнилось семь лет, я решила уйти из театра и поступить в самодеятельность». Так Мария Николаевна пишет в тоненькой тетрадке своих воспоминаний.

Пуанты пришлось отложить в сторону и заняться совсем другим делом – работой с детьми. Произошло это не сразу. Сначала Краевская совмещала работу хореографа в театре с преподаванием в детской студии, потом перебралась в Полтаву и занималась детской хореографией. У Марии Николаевны и здесь, в Полтаве, все получалось. Она ставила танцы, праздничные представления, балеты. На сайте Полтавского народного театра я нашла упоминание о балете «Лебединое озеро» «в постановке талантливейшего балетмейстера, полтавчанки Марии Краевской». Внук Роман рассказывает о том, что бабушке эта постановка не очень была по душе. Но люди-то запомнили. Спрашиваю у внука:

– Она была талантливой? Могла ли у нее сложиться другая творческая биография?

– Она была творчески азартной. За что бы ни бралась, добивалась результата. Придумала, например, балет на роликах. И дети лихо катались на этих роликах в 70-е еще годы и выделывали всякие балетные па, выступали на конкурсах.

– А жили они с дочерью трудно? Вот смотрю на фотографии – шляпки, перчатки, шубки…

– А как же иначе? Она же артисткой была. Они должны были подать себя. Отсюда и шляпки, перчатки. А жили трудно, как многие тогда. Мама рассказывала, что по-настоящему досыта наелась, только когда поступила в университет. Бабушка так и жила в коммунальной квартире, но из Полтавы уехать не смогла. То есть она приезжала в Рязань, некоторое время жила здесь. Потом вернулась в Полтаву. Там ее все знали, любили. Там она была для всех Марией Николаевной Краевской, хореографом.

Ставила танцы Мария Николаевна до последних дней. В одном из писем сообщает дочери, что поставила вальс Дунаевского «на 10 девочек. Отлично станцевали».

Дочь Марии Николаевны Краевской – журналист Галина Петровна Чернова. Внук – театральный режиссер, доцент института культуры Роман Евгеньевич Маркин. Правнучка – Мария Романовна Маркина, школьница. Юная Маша учится играть на фортепьяно и занимается хореографией. Природу не обманешь. Генетика – наука точная.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 39 (5326) от 03 марта 2017 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Ваш звонок важен для нас
Страховые компании напомнят рязанцам о необходимости пройти диспансеризацию
Людмила Иванова
Щенячьи восторги
Читайте в этом номере: