06:40 МСК
Пятница
22 / 01 / 2021
551

Две музы в судьбе

Мать и дочь Егоркины в жизни Андрея Тарковского

О доме Андрея Тарковского в поселке Мясной Путятинского района знают многие. Это место стало достопримечательностью рязанского края и привлекает многих поклонников творчества режиссера из разных уголков России и других стран. В этой публикации, приуроченной ко Дню рождения Андрея Тарковского, рассказывается о самых близких родных режиссера, имеющих непосредственное отношение к рязанской земле.

Единственная женщина, перед которой Андрей Тарковский много раз стоял на коленях, - это Анна Семеновна Егоркина – мама его жены Ларисы Павловны. Перед этой тихой и скромной женщиной он склонялся, как блудный сын, и просил прощения за свои грехи, отлучки, несдержанность, за страдания ее и Ларисы, виновником которых считал себя. Он находил в своей теще воплощение всех добродетелей, которыми должна на его взгляд, обладать женщина. Говорил о ней: «Я не встречал в своей жизни более духовного человека, чем она. Со всей ее мудростью, добротой и глубоким пониманием. И при этом столько кротости и терпения, что к сердцу подступает боль. Когда я на нее смотрю, то мне становится частенько стыдно за себя…» (запись в «Мартирологе» от 14 февраля 1982 г.).

Родилась Анна Семеновна в деревне Авдотьинка (в 12 км от Шилова) в 1903 г. в крестьянской многодетной семье. Отец Семен был образован и служил главным конюхом на барской конюшне и к тому же был ветеринаром. В 9 лет Аню отправили в Москву учиться в частную швейную мастерскую, и к 14 годам она уже прекрасно шила, что стало основным источником ее заработка в дальнейшем. В послереволюционные годы вышла замуж за односельчанина Павла Васильевича Егоркина. Он удивлял многих своей непохожестью на остальных членов семьи. Это проявлялось и во внешности, и в способностях. Павел имел незаурядный музыкальный талант, прекрасно пел. Его даже приглашали на стажировку в оперный театр. Внуки хранят семейное предание о незаконном рождении деда Павла от одного из князей Голицыных, чья усадьба была относительно недалеко. Подтвердить невозможно, но генетическая наследственность потомства Павла и Анны Егоркиных действительно оторвалась от крестьянских корней. Дети, и внуки засвидетельствовали это своими талантами, проявленными в кино, архитектуре, режиссуре.

Но вернемся к чете Егоркиных. Молодые уехали устраиваться на работу в Москву, но, видимо, из-за тяжелых условий столичной жизни, вскоре вернулись в деревню. В 1923 году родилась первая дочь Антонина (родные звали ее всегда Тосей). Через полтора года семья перебралась в Москву и уже навсегда. Деревня оставалась для них только местом отдыха. Павел окончил институт и работал инженером-гальваником (работа на вредном производстве преждевременно свела его в могилу – в 1964 году).

Вторая дочь – Лара, будущая жена А.А. Тарковского, родилась в 1933 году. В отличие от тихой и послушной Тоси, Лариса росла веселой, шабутной (по выражению ее сестры) девочкой. Любила животных, вечно приносила с улицы какую-нибудь кошку и просила: «Мама, покорми…». Больше всего любила танцевать, училась хореографии в доме культуры, мечтала стать балериной. Но не получилось из-за несоответствия фигуры балетным канонам, хотя по обычным критериям она была прекрасно сложена и, когда вдохновенно танцевала, завоевывала всеобщее внимание.

Когда они познакомились с Андреем Тарковским на съемках картины «Андрей Рублев», ее самозабвенные танцевальные номера во владимирском ресторане, где актеры обычно ужинали, вдохновляли его выходить на середину зала и отплясывать с Ларисой так, что всем остальным делать там было нечего. Об этом вспоминают многие участники съемок. Зная силу воздействия танцующей Ларисы на мужчин, Андрей умолял свою будущую жену никогда не танцевать в его отсутствии. Взаимная ревность всегда сопровождала незатихающую стихию их отношений.

Работать в киностудии обе дочки стали с легкой руки их мамы – Анны Семеновны. Она зарабатывала шитьем, и ей заказывали наряды сотрудницы Мосфильма, которые жили в том же доме, что и Егоркины.

Стоит отдельно сказать о замечательном таланте Анны Семеновны, которая умела создавать из обычных материалов эксклюзивные изделия. Обычно ей не требовалось выкройки. Она прикладывала ткань к телу, закалывала, где нужно, и сразу начинала шить, вкладывая в работу фантазию художника, умение мастера и безупречный вкус. Сама делала пуговицы, пояса, кружевные вставки, различные отделки и никогда не повторялась в своих работах.

ФИРМЕННОЕ КЕПИ

Ее дочки всегда выглядели наряднее всех. В костюмах от тещи щеголял на фестивалях Андрей Тарковский, не говоря о Ларисиных эксклюзивных нарядах. Анна Семеновна шила «фирменные» кепи для зятя, к которым приделывались американские лейблы, после чего их нельзя было отличить от импортных образцов. Живя в деревне с маленьким Андрюшей, сыном Ларисы и Андрея, она расплачивалась за молочные продукты опять же шитьем (денег часто не было).

Заказчицы с Мосфильма устроили дочек Анны Семеновны работать на студию после окончания специальных курсов. Тося попала в актерский отдел, занимавшийся подбором актеров для выпускаемых фильмов. Лариса стала ассистентом режиссера. Когда они встретились на съемочной площадке с Андреем Тарковским, она была уже замужем и имела дочь. Похожая ситуация была и у Андрея: жена, сын.

Вскоре, пережив драмы расставаний со своими семьями, они стали жить вместе. Семейная жизнь не была безоблачной, разве только в деревне, где умиротворение обволакивало их обоих и гасило бурные проявления эмоций двух страстных и незаурядных натур. До конца дней при любых обстоятельствах они испытывали друг к другу такое мощное взаимное притяжение, что все остальные чувства, увлечения, взаимные претензии сгорали в огне этой любви. Доказательства - в «Мартирологе» Андрея Тарковского.

Обидно и неприятно читать о Ларисе Павловне некоторые сочинения, авторы которых возводят в куб ее недостатки, а ее мужа считают чуть ли не жертвой амбициозной мещанки. Да, характер у жены режиссера был замысловатый, с неожиданными зигзагами и актерскими штучками. Но это та искусственная мишура, которую, на мой взгляд, она приобрела, пытаясь всю жизнь доказывать всем, что она достойна быть женой Андрея Тарковского. Не случайно, в публичных выступлениях, при встречах с официальными людьми она выглядела неестественно напряженной, с каким-то придуманным выражением лица и преувеличенно «светской» речью.

Роль гранд-дамы не шла Ларисе Павловне. Ее характер не укладывался в рамки одного жанра. Николай Болдырев, биограф Андрея Тарковского, пишет: «Ее лучшая и глубинная суть, была укоренена в Авдотьинке Рязанской губернии. Именно это и ценил в ней Тарковский: природную стать и суть, природность со всеми ее, природы, щедротами и непредсказуемыми катаклизмами. То в ней любил, в чем она была дочерью своей матери, деревенской мудрой женщины Анны Семеновны Егоркиной. То, что Тарковский влюбился в женщину, которая почти во всем его дополняла, противостоя ему, как природа противостоит духу, явствует из множества свидетельств. Все в ней было для него неожиданно, одновременно и шокирующее, и восхитительно: и телесная роскошь и русская бесшабашная удаль, смелость без границ и удержу, и та хозяйственная безупречность, та чистоплотность и инстинктивная («в крови») домовитость, которые искони присущи простой русской женщине...»

Здесь все так, но здесь – не все. Да, жизнь Ларисы Павловны строилась вокруг семейного очага, вокруг мужчины, которым она восхищалась, которого безумно ревновала и боялась потерять. Ее таланты и душевные силы тратились на создание максимально удобных условий для его жизни и творчества. И это ей удавалось, несмотря на хроническую нехватку денег. По словам очевидцев, всюду, где ни оказывался Тарковский, его жилье наполнялось особой художественно-одухотворенной атмосферой, созданной руками и вдохновением его жены.

Лариса Павловна по своей природе являлась творческой личностью, обладала врожденным художественным вкусом, талантом актрисы и рассказчика. Гуляя со мной по деревне, она находила необычное в обычных вещах – траве, деревьях, соседских детях, приблудных собаках, вечно обитавших перед крыльцом ее дома. В деревне она растворялась в окружавшей ее природной благодати. Говорила: «Только здесь я чувствую себя свободной», - и добавляла: «Андрей тоже…»

ПОМОЩНИК НА СЪЕМОЧНОЙ ПЛОЩАДКЕ

Ее природная одаренность оказалась востребованной и в работе на съемочных площадках. Она интуитивно чувствовала, что нужно Андрею в данный момент. Участвовала в подборе актеров. Знаю точно, что по ее «наводке» на съемочной площадке появились актеры Юре Ярвет, Анатолий Солоницин, Наталья Бондарчук. Андрей ценил ее чутье на все талантливое. Племянник Ларисы Павловны, ныне работающий кинооператором Алексей Найденов, жил какое-то время под одной с крышей с Тарковскими и был свидетелем их «рабочих» разговоров. По его словам, это было общение хорошо понимавших друг друга людей, разговор на равных.

Поэтому странно, когда жену Тарковского олицетворяют с ее героиней из фильма «Зеркало» - благополучной мещанкой, которая просит интеллектуальную дачницу (М. Терехову) зарезать курочку. Я вспоминаю рассказ Ларисы Павловны о том, как она смотрела эту картину с Марией Ивановной, мамой Андрея Тарковского. Приведу ее слова: «Во время просмотра она держала меня за руку так, что остались синяки от ее пальцев. И потом все спрашивала: «За что он нас с отцом так..?» Я ее стала успокаивать: «Это же не вы, это – художественный образ. А я – разве я такая, как в фильме? Разве я могла не накормить голодного мальчика». И в ответ: «Да, уж, тебя он вообще разделал под орех…»

В «Зеркале» Лариса Павловна бесспорно замечательно «вылепила» образ той самой мещанки и в кадре ничуть не уступала Маргарите Тереховой, хотя не имела актерского образования и опыта. Пресыщенная и аморфная ее героиня – это антипод Ларисы Павловны, которая в жизни была деятельным, заботливым, чувствительным человеком. Общее в них – умение превратить дом в сказочное царство уюта и чистоты. Чем плохо?..

Даже своими недостатками, скажем, чрезмерной напористостью и актерским лицедейством, она служила гениальному возлюбленному (она называла его гением с первой встречи, чем многих раздражала). Когда картина «Андрей Рублев» была фактически «арестована» и приговорена к длительному заключению «на полке» (первую копию вообще хотели уничтожить), то спасением картины занялись близкие друзья режиссера вместе с Ларисой Павловной. Она всеми правдами-неправдами находила влиятельных людей в поддержку фильма, дошла даже до Косыгина, организовывала подпольные просмотры картины для иностранных продюсеров - и добилась своего. Во-первых, была спасена копия первого варианта картины («Страсти по Андрею»). Во-вторых, фильм вскоре оказался за границей, и началось его восхождение на мировой олимп. Через несколько лет власти СССР были вынуждены выпустить «Андрея Рублева» на экраны страны. Как не поклониться в ноги жене режиссера хотя бы за это?

«БЕЗ ЛАРИСЫ Я БЫ ПРОПАЛ…»

Сколько раз Андрей Тарковский публично заявлял и писал в дневнике: «Без Ларисы я бы пропал». Без нее он действительно чувствовал себя беззащитным в мире. Это отмечают даже ее недруги. Хотя Андрей Тарковский, как и любой художник, конечно, влюблялся и не был пуританином. На съемочной площадке всегда были красивые, талантливые женщины, но они оставались там, где оставались… Его жена была вне конкуренции.

Ларисе Павловне пришлось пережить все испытания, выпавшие на долю ее мужа, плюс нести крест своих личных переживаний и тревог. И в жизни, и на фотографиях в глазах ее невозможно не заметить застывшего выражения страдания. А ведь она могла прожить жизнь припеваючи. Было море ухажеров, талантливых и обеспеченных, не считая ее вполне успешного первого мужа. Анна Семеновна в начале удивлялась ее выбору: «Что она нашла в этом кузнечике?» Но постепенно и Анна Семеновна почувствовала масштаб личности своего зятя и нерасторжимость двух судеб. В семье она играла роль миротворца. Одним своим присутствием, ненавязчивой заботой, тихим словом или кротким молчанием она согревала атмосферу дома и помогала, всем, чем могла, в том числе заработанной копейкой. Анна Семеновна всегда была рядом – пятым членом семьи после Андрея, Ларисы и их детей - падчерицы Ольги и сына Андрея. Когда Андрей и Лариса Тарковские стали вынужденными эмигрантами, она взяла на себя заботу об их детях, оставшихся в Москве. Четыре года – без выходных, без жалоб и просьб, без осуждения и особых надежд на перемену ситуации.

Анна Семеновна предчувствовала, что Андрей Тарковский уже не вернется домой. В последнее лето, которое ее зять проводил в поселке Мясном, она стала замечать, что «он на все так смотрел, как будто больше не увидит этого никогда». Так точно и проникновенно чувствовать другого мог только любящий и духовно близкий человек.

29 декабря 1986 года Андрея Тарковского не стало. Смерть стала запускным механизмом для официального прославления великого режиссера на родине. Через 11 лет от того же онкологического заболевания умерла за границей его жена. От Анны Семеновны скрывали это, но та словно чувствовала и все-время спрашивала: «Что с Ларой?» Она пережила дочь только на месяц.

Это были очень родные и необходимые друг другу люди. И очень разные. Но была у всех троих одна общая черта – умение жертвовать собой. И кто знает, как сложилась бы творческая судьба Андрея Тарковского, не будь рядом двух любящих и любимых им женщин – матери и дочери. Похоронены они врозь. Анна Семеновна – в Москве, Андрей и Лариса Тарковские во Франции. Но есть у них общий памятник – дом в поселке Мясном Путятинского района, где все они были счастливы, где стены и вещи помнят прикосновения их рук, где витают в воздухе их разговоры, голоса детей, лай любимой собаки Дакуса. Иногда они гуляют по прекрасному лугу в вечернем тумане… Или просто стоят и смотрят на нас. Именно такими остались они навсегда в фильме Андрея Тарковского «Ностальгия».

Галина Чикваркина

                                                                                                      

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 50 (5560) от 06 апреля 2018 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Неделя глазами экспертов
Обращайте внимание не только на пробу
Читайте в этом номере: