16:33 МСК
Среда
08 / 07 / 2020
534

Тайная стража

75 лет назад в стране были созданы органы контрразведки «СМЕРШ»
Автор фото: Дмитрий Осинин | Тайная стража
Фото: Дмитрий Осинин.

Через три года, уже в послевоенном 1946 году, подразделения «СМЕРШ» были преобразованы в особые отделы и переданы в Министерство госбезопасности СССР. Работы военным контрразведчикам хватало во все времена, только ее особенности менялись. В наше время шпионов меньше не стало, но на передний план вышла борьба с терроризмом, а вот о том, чем военная контрразведка занималась несколько десятилетий назад, рассказывает полковник госбезопасности в отставке Анатолий Звездочкин.

 


Справка:

Звездочкин Анатолий Викторович,
полковник, начальник отдела ФСБ России по Рязанскому гарнизону в 1999 – 2005 г.г. За достигнутые конкретные результаты в работе награжден почетными грамотами председателя КГБ СССР, директора ФСБ РФ. Кавалер ордена «За личное мужество», медалей «За отвагу», «За участие в контртеррористической операции», «За воинскую доблесть 1 ст.»

 


Р.В.  – Анатолий Викторович, как становятся военными контрразведчиками?

А.З. – Я служил в органах военной контр-разведки с марта 1981 года по ноябрь 2005 года. А попал туда, как и почти все контрразведчики попадают на эту службу. После окончания Рязанского высшего военного автомобильного инженерного училища в 1979 году меня направили служить в войска Забайкальского военного округа на должность командира взвода в отдельном ремонтно-восстановительном батальоне. Там через полтора года получил предложение от сотрудников особого отдела перейти на службу в органы КГБ СССР.

Р.В. – Такие предложения, очевидно, многим в армии делают. Почему вы согласились?

А.З. – Я с детства мечтал о службе в контр-разведке. Любил смотреть по телевизору фильмы о разведчиках, читал книги. Образ чекиста, беззаветно преданного своей стране, который в мирное время борется с ее врагами, меня очень привлекал. Был направлен на учебу в Новосибирск, на Высшие курсы военной контр-разведки КГБ СССР. На спецдисциплинах по оперативно-розыскной деятельности мы учились выявлять и обезвреживать шпионов, предателей, диверсантов и террористов. Изучали оперативную психологию, спецслужбы иностранных государств. Нас готовили для работы в Вооруженных Силах как внутри страны, так и за рубежом.

Р.В. – После окончания курсов вас направляли по распределению в войска, а вот там как часто приходилось переезжать по местам службы?

А.З.– Как и всем военным людям, довольно часто. Я попал служить в особый отдел по 11-й десантно-штурмовой бригаде, которая тогда дислоцировалась в Читинской области. Затем была служба в особых отделах по обслуживанию частей «ОСНАЗ» ГРУ ГШ в пустыне Гоби, железнодорожной бригады в Улан-Баторе, в Управлении особых отделов КГБ СССР по войскам Дальнего Востока в Улан-Удэ, в особом отделе по ВВС Тихоокеанского флота во Владивостоке. Это было уже в апреле 1989 года. В стране зародились разрушительные процессы, заполыхали «горячие точки». Начался вывод частей и соединений из Германии и других групп войск. Мне захотелось вернуться на свою малую родину. Никто не знал, как дальше сложится ситуация в стране, армии, органах. А когда ближе к родной земле, как-то крепче стоишь на ногах. Если вдруг пришлось бы уйти на «гражданку», то лучше там, где родился и вырос.

Р.В. – Судя по тому, что вы дослужились до высоких должностей в органах госбезопасности, этого не случилось?

А.З. – Но в Рязань я в январе 1991 года все равно перевелся. Стал военным контрразведчиком в отдельной бригаде спецназа, которая дислоцировалась в поселке Чучково Рязанской области. В 1992 году вместе с личным составом бригады выполнял специальное правительственное задание в Республике Таджикистан, в 1995 году участвовал в восстановлении конституционного порядка в Чеченской республике. В ноябре 1995 года меня повысили до должности заместителя начальника отдела ФСБ по Рязанскому гарнизону, и в 1999 году я стал начальником этого отдела. В 2002 году находился в длительной командировке на Cеверном Кавказе, где получил воинское звание «полковник». В 2005 году с выслугой 39 лет я был уволен в запас, и сейчас работаю в должности заместителя директора по экономической безопасности на одном из предприятий Рязани.

Р.В.  – Ну а шпионов-то за четверть века службы вам многих удалось выявить?

А.З. – Шпионы всегда были, есть и будут. В этом я убежден. Когда служил в пустыне Гоби в Монголии, в поле зрения попал местный житель. Это был монгол, гражданский человек, небольшой начальник, который мог объясняться по-русски. Он под любыми предлогами пытался попасть на территорию части всякий раз, когда заканчивалась боевая работа. И хотя проживал за 40 километров, приезжал на КПП, просился в магазин, на прием к командиру, пытался с ним подружиться. Привозил ему подарки, мотивируя тем, что ему разрешают посетить советский магазин. Все-таки у нас снабжение в гарнизоне было лучше, чем у монголов. Когда его пропускали в магазин, он шел в сопровождении кого-то из наших офицеров, по пути пытался расспрашивать, как служба проходит, какие события происходят и т.п. Проявлял как бы естественный интерес. А когда монгольские спецслужбы за него взялись с нашей подачи, они точно выяснили, что он пытался получать информацию для передачи китайцам. Они выявили его каналы связи с китайской разведкой. Результаты его дальнейшей разработки мне неизвестны, я убыл к новому месту службы.

Р.В.  – Этот монгол – гражданский человек, а бывало такое, чтобы военных вербовали?

А.З. – В той же части, которая находилась на расстоянии 50 километров от границы с Китаем, удалось предотвратить побег военнослужащего за границу, что в то время считалось тяжким преступлением – изменой Родине. Солдатик один у нас служил поваром на кухне. Нам удалось выяснить, что он собрался совершить вооруженный прорыв границы с Китаем и уйти на китайскую территорию.

Р.В.  – С Китаем у Советского Союза в те времена были не очень дружественные отношения.

А.З. – Это мягко говоря, а по сути отношения были крайне натянутые. От Китая мы ожидали нападения на нашу страну. Даже в Афганистан из Забайкальского военного округа старались не посылать, брали только вертолетчиков. Многие части по штатам военного времени были на дальних рубежах развернуты.

Р.В. – Ну так как бойца-то вычислили?

А.З. – Сам по себе он никакой ценности для китайцев не представлял, поэтому начал собирать сведения о части. Пользуясь тем, что он повар в офицерской столовой, слушал разговоры. Он ничего не понимал из этих разговоров, но все аккуратно записывал в книжечку. Надеялся на то, что книжечку эту передаст и его труд оценят специалисты. А попался он на том, что после отбоя в клубе начал слушать зарубежные радиостанции. Это не преступление, но для меня в то время это было основанием взять его в изучение. Когда я стал его изучать, то узнал, что он готовит вооруженный прорыв границы. Планировал ночью войти в автопарк, убить дежурного прапорщика, отобрать у него пистолет, потом застрелить из этого пистолета часового, забрать у часового автомат и угнать автомобиль.

Р.В.  – В фильмах показывают, как шпионские сведения о нашей стране собирают дипломатические работники, а в реальности подобные случаи были?

А.З. – Мне неоднократно приходилось проводить контрразведывательные мероприятия в отношении иностранцев, посещающих наши военные объекты на официальной основе как по дипломатическим, так и по иным каналам.

Например, по Договору о РСМД мне было поручено осуществлять контрразведывательное обеспечение работы американских инспекционных групп в пункте въезда – в г. Улан-Удэ. Во Владивостоке аналогичные мероприятия проводились во время визитов военных кораблей Канады и США. В Чучкове пришлось столкнуться лицом к лицу с руководством РУМО США.

Р.В. – Дипломаты действуют открыто, а что мы им можем предъявить?

А.З. – Основной моей задачей было выявление среди иностранных гостей лиц, причастных к спецслужбам и прибывших для сбора политической и военной разведывательной информации. Это осуществлялось путем наблюдения за их действиями. Помимо наблюдения, я проводил мероприятия и по сковыванию их деятельности.

Отвадить их от сбора информации можно разными способами. В основном путем отвлечения на «негодный» объект, то есть на себя. Пристаешь к шпиону с различными разговорами бытового характера про семью, зарплату, погоду, хобби и т.д и просто не даешь ему делать свое дело. А одного самого ретивого американского разведчика я за обедом напоил так, что потом он возвращался домой без добытых материалов. Наверное, его карьера на этом и закончилась. Конечно же, приходилось проводить и более серьезные мероприятия, но о них я не могу рассказать даже сейчас, спустя много лет.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 58 (5568) от 20 апреля 2018 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Ищу маму
Враг продовольственной безопасности
Лада Петрова
Читайте в этом номере: