08:17 МСК
Среда
30 / 09 / 2020
420

И было имя этой звезде – Полынь

26 апреля 1986 годы близ города Чернобыль на Украине произошла крупнейшая техногенная катастрофа в истории человечества

В реакторе четвертого энергоблока атомной станции началась неуправляемая реакция. Температура урановых топливных стержней выросла до нескольких тысяч градусов, и произошел взрыв с выбросом радиации, эквивалентным воздействию сотен атомных бомб. В ликвидации последствий аварии приняли участие около 660 тысяч человек из всех республик бывшего Советского Союза. В зону поражения отправились 2500 жителей Рязанской области. На станции Рыбное из рязанцев был сформирован железнодорожный батальон для укладки железнодорожных путей к энергоблокам. До наших дней из ликвидаторов не дожил каждый второй.

Когда не выдерживали роботы

Вячеслав Иванович Бахмутов военную службу проходил в Минской области. После окончания техникума механизации в Шацке его призвали в отдельный батальон химической радиационной защиты. Позади был год службы. 26 апреля 1986 года в часть пришла засекреченная радиограмма. Бойцам подразделения надлежало выдвинуться к месту, где произошло ЧП. О его масштабах военнослужащим не говорили. Вскоре они увидели всю картину сами. А Вячеславу Бахмутову предстояло сойти в радиоактивный ад – он работал в нескольких метрах от взорвавшегося реактора.

Рассказывает Вячеслав Бахмутов:

«Сначала мы оборудовали пост для мойки машин, выезжавших с места катастрофы, а потом начали выезжать по задачам в зону заражения. Кто-то замерял радиацию, кто-то вел обработку домов, другие возили грунт. Нам давали закрытые дозиметры, информацию с них могли считывать только на специальном аппарате. Потом их забрали, нам ничего не сказали. В один из дней нас, бойцов, посадили на три «Урала» и отправили на АЭС. Дали ящик с «лепестками» – марлевыми повязками. Их нужно было постоянно менять. Чем ближе подъезжали к месту аварии, тем быстрее лепестки из белых превращались в розовые. Шли какие-то непонятные нам реакции. Во рту ощущался стойкий привкус железа. Взрыв на четвертом реакторе разметал остатки графитовых стержней с ураном по всей территории станции, много их было на крыше соседнего, третьего энергоблока. Нас направляли туда работать «аистами», сбрасывать радиоактивный мусор.

Привезли в вестибюль станции, облицованный изнутри листовым свинцом. Выходит проводник. Выстраиваемся по 50 человек в линеечку. По команде бежим на точку. Позади остаются лестничные пролеты. На стенах – цифры радиации. Проводник путается, теряет дорогу. Раздумывать некогда, 200 рентген в час. Разворачиваемся, идем на второй заход. Вбегаем в большой зал. Он заставлен роботами. Английские, американские, японские механизмы без движения, замерли. Их пробовали использовать на крыше, где бушует радиация. Но воздух настолько насыщен излучениями и пылью, что электрические схемы дают сбой. Солдаты прибегают и уносят бесполезных роботов, заменяют их другими, которые тут же ломаются. Вбегаем в огромный зал с вентиляционными шахтами. Облачаемся в одежду из свинца – десятки килограммов, сверху кожаные ремни крест-накрест, тяжелые сапоги, плотные перчатки. Еще один свинцовый бункер. За монитором генерал. Изображения с камер, установленных на крыше, тусклые, картинка дрожит, распадается на полоски. Объясняют задачу: «Предстоит смывать остатки графита с крыши. Мешает кирпичный парапет. Его нужно пробить».

Объявляют уровень радиации – 800 рентген в час (позже выяснилось, что было примерно 8 тыс. рентген). «Работаете парами три минуты. До сирены».

Все, выход!

Выбегаю с напарником Колей, парень из Минска. Фокусируюсь на кувалде, ему киваю на рубило. Говорить нельзя, лица закрыты плотными респираторами. Он наставляет рубило на парапет, я бью кувалдой – раз, другой, третий… Внизу пекло, туда льют и сбрасывают с вертолетов сотни тонн материалов, чтобы погасить реакцию.

Кирпич крошится, не поддается. А у меня удар не слабый, хорошо поставленный. В детстве ходил с отцом подбивать паклей деревянные дома. Показываю Коле: «Бросай рубило. Держи меня за ремни, чтобы кувалда за собой не утянула». Бью по кирпичам со всего маха, по-колхозному. Где-то полметра кирпичной кладки вываливаются наружу. Меня уносит за кувалдой в образовавшийся проем. Если бы не страховка Коли… Сирена, возвращаемся.

В бункере мы отдаем дозиметры. Показания не видим, их снимают другие. Генерал записывает в тетрадь мою сегодняшнюю дозу: 17 рентген. Выписывает благодарность. После дезактивации возвращаемся на «Уралах» в часть».

Второй раз на крышу энергоблока Вячеслав вышел через три дня. В новой точке уровень радиации объявили еще выше, время работы сократили до полутора минут. Нужно было подниматься по скобам по трубе и сбрасывать лопатами все, что лежало на площадке, вниз, в сторону разрушенного реактора. В совокупности четыре с половиной минуты пребывания на крыше обернулись облучением на уровне 29 рентген. Но это вряд ли точные цифры. Ликвидаторы аварии замечали не раз, что дозиметры выдают более суровые цифры, отличавшиеся от протокольных в два-три, а то и десять раз.

После армии Вячеслав вернулся в родной Шацк, работал водителем, строил мясокомбинат… Время шло, и проблемы со здоровьем усугублялись. Отказывали руки и ноги, началась быстрая потеря веса, выпали зубы. Три года он, инвалид первой группы, отчаянно боролся за жизнь, стараясь содействовать усилиям врачей. И молился. Сейчас Вячеслав Иванович ходит на своих ногах, а не ездит в инвалидной коляске, как раньше, ведет активный образ жизни, у него два сына и дочь, четверо внуков. Всех, кто жалуется на болячки, стараются приободрить: «Если человек хочет жить, он будет годами бороться и побеждать».

Невидимый враг

На каждом участке 30-километровой зоны отчуждения шла напряженная и героическая работа. Никто не измерял масштаб подвигов – все выполняли одну общую задачу по ликвидации последствий аварии.

В Рыбном сформировали путевой железнодорожный батальон для работы в районе Чернобыля. Профессиональный железнодорожник со станции Стенькино Анатолий Панкратов пошел добровольцем в зону отчуждения, где требовались составители поездов с опытом. У него было 38 выездов в зону.

– Зараженную дорогу снесли, предстояло строить новую – делать насыпь, укладывать шпальные звенья. Думали, что в район станции жизнь вернется. Все оказалось немного сложнее и трагичнее. Но мы свои задачи выполнили, протянули железнодорожную ветку. Психологически было непросто: вокруг тяжелое безмолвие, ни птиц, ни зверей. И мертвый рыжий лес, деревья которого пожелтели от радиации. Из 560 человек нашего батальона в живых осталось, наверное, половина. Особенно тяжело слышать от друзей, бывших сослуживцев: «Эх, Толян, пожить бы еще!» А через неделю или месяц они уходят. Мы провожаем их как воинов, победивших невидимого врага.

Людей из зоны поражения выселяли за считанные часы. Перед органами внутренних дел стояла задача не пропускать никого на зараженные территории и предотвращать вывоз имущества из покинутых домов. Поскольку оставленные вещи, брошенный транспорт излучали радиацию и не могли больше использоваться, все это перешло в собственность государства и подлежало утилизации. Жителям выплачивали компенсации. Ежедневно в наряд по патрулированию населенных пунктов заступал рязанец Сергей Сырцов. В октябре 1986 года его, курсанта Могилевской средней специальной школы транспортной милиции, в составе сводного отряда МВД БССР отправили в 30-километровую зону отчуждения.

– Мы дежурили на КПП и пешком обходили села и деревни. Покинутые населенные пункты производили на нас гнетущее впечатление. Безмолвие напоминало, что вокруг присутствует невидимая смертельная опасность. Но никто не увиливал от своих обязанностей, не жаловался на выпавшую участь, хотя все догадывались о последствиях таких дежурств для здоровья. Мы там были действительно необходимы, потому что мародеры не дремали, их задерживали и доставляли в отделение. Представьте, что было бы, если бы угнанные ими автомобили или бытовая техника, вобравшие в себя смертоносные рентгены, попали на рынки других городов и облучали людей вокруг!

Награжденные правительственными и региональными наградами, орденами Мужества, героически преодолевающие многочисленные недуги, ликвидаторы аварии продолжают многое делать для общества. Проводят уроки мужества в школах, с их помощью в области создано 14 музеев, где хранится память о ликвидаторах и рассказывается о чернобыльских событиях. Рязанской областной организации «Союз Чернобыль» удалось отстоять особый статус ряда территорий области, подвергшихся загрязнению после Чернобыльской аварии. Жители там имеют права на льготы. Но вот сам закон, защищающий чернобыльцев, после ряда поправок претерпел значительные изменения в сторону сокращений льгот для ликвидаторов аварии. К примеру, путевки в санатории они теперь ждут в общей очереди льготников, хотя тяжесть заболеваний бывает несопоставима.

– К нам очень большое внимание со стороны областного правительства, минздрава области, органов пенсионного и социального обеспечения, они частые гости на наших встречах. Вопросы льготного представления лекарств всегда на контроле первого заместителя министра регионального минздрава Владимира Грачева, – говорит председатель правления областной организации «Союз Чернобыль» Виктор Боборыкин.

Апрельское собрание рязанских чернобыльцев, посвященное подготовке к 32-й годовщине аварии на АЭС, началось с минуты молчания. Буквально за две недели ушли из жизни шесть ликвидаторов аварии.

Чему поражаешься в этих людях, так это мужеству принятия собственной судьбы, их решимости в самопожертвовании.

– Не понимаю, когда начинают говорить, как нам не повезло. Это неправильные, необдуманные слова. Если бы не мы, на месте аварии оказались бы другие люди, которые так же хотели жить. Речь шла о спасении всей европейской части континента от радиационного заражения, и если бы разбирались, кому там быть, а кому нет, не повезло бы всем,– говорит Вячеслав Бахмутов.

Те, кто сражался против невидимого врага, уже в момент совершения подвига обрели святость. Собирательный образ этих людей запечатлен на иконе «Чернобыльский Спас», где рядом со звездой Полынь они изображены вместе со Христом. Победившие страх. Подчинившие радиацию. Преодолевшие собственную боль. Во имя жизни и спасения человечества.

Статья опубликована в газете Рязанские ведомости в номере 61 (5571) от 26 апреля 2018 года
Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте, чтобы быть в курсе всех важных событий.
Площадка возможностей
Рязанские молодогвардейцы приняли участие во всероссийском образовательном форуме
Есть еще время
Вероника Шелякина
Читайте в этом номере: