№16 (6220) от 01 марта 2024

Как в годы Великой Отечественной войны бронепоезда «Рязанский железнодорожник» помогали приближать победу

На здании железнодорожного вокзала «Рязань-1» висит мемориальная табличка, она гласит: «В годы Великой Отечественной войны по инициативе коллектива депо «Рязань-1» на средства, собранные рязанцами, было построено и отправлено на фронт несколько бронепоездов. Низкий поклон железнодорожникам и боевым экипажам бронепоездов, героически сражавшимся за свободу и независимость нашей Родины».

Доска была установлена в 2015 году к очередной годовщине Победы. В городе тогда появилось несколько мемориальных табличек, не остались в стороне и рязанские железнодорожники, увековечив память воинов-железнодорожников и тружеников тыла. Но одно слово в табличке резануло глаз – «несколько».
Читая статьи и книги о том периоде времени, встречаешь цифры, говорящие нам, сколько выпустили мин на заводе «Рязсельмаш», сколько отправили на фронт автомашин рязанские автоколонны, сколько лошадей и телег мобилизовали в колхозах, сколько сшили для наших солдат гимнастёрок, шинелей, полушубков, теплых рукавиц рязанские женщины. Все посчитано до штуки. А вот бронепоезда посчитать не смогли. Рязанский писатель Александр Потапов в заметке на страницах одной из рязанских газет объяснил этот феномен тем, что архивы министерства обороны сведения о количестве бронепоездов не открыли для широкой публики. Может, это и так. Не до всего у министерства доходят руки, а архивы обширны.
Но в других регионах страны на табличках, посвященных сооружению и отправке на фронт бронепоездов, указывается количество боевых единиц, называются их номера, названия, фамилии командиров. Такие таблички можно увидеть живьём или на сайтах интернета. Ряд примеров: «Здесь в октябре 1941 г. в неравном бою с фашистами погибли бойцы-герои особого бронепоезда № 1 «За Сталина», построенного на Коломенском машиностроительном заводе имени В.В. Куйбышева и сформированном из добровольцев-рабочих завода и депо Голутвин. Это был их первый и последний бой»; «В 1941–1945 годах со станции Омск ушли на защиту нашей Родины бронепоезда «Омский железнодорожник», «Киров», «Омский мопровец» (МОПР – международная организация помощи революционерам – пару лет назад она отметила 100-летний юбилей), «Омский Осоавиахим», «Победа», построенные на средства омичей»; «23 февраля 1942 года со станции Барабинск ушёл на защиту нашей Родины бронепоезд «Сибиряк-барабинец», построенный в паровозном депо при участии всего ж.д. узла»; «В 1941-1942 годах со станции «Пермь-II» ушли на защиту нашей Родины бронепоезда: «Пермский рабочий», «Александр Невский», «Александр Суворов», «Григорий Котовский», «Николай Щорс», построенные трудящимися пермской области»; «Мемориальная доска установлена в память о бойцах бронепоезда № 53 под командованием капитана А.Д. Джахиева, которые 22 ноября 1941 года на станции Подсолнечная вступили в бой с фашистскими захватчиками, ослабив силы противника на подступах к Москве».
Так можно ли всё же узнать, сколько бронепоездов вышло из рязанских депо?
Об одном из бронепоездов иногда упоминают рязанские краеведы и журналисты. Он был построен в 1943 году на средства, собранные рязанскими железнодорожниками и жителями области. Бронепоезд назывался «Рязанский железнодорожник». Ни с его изображениями, ни с другими сведениями о нём мне встречаться не приходилось (сразу оговорюсь, что сам я не историк, не краевед и не любитель копаться в архивах).
В юности мне во время одного из лыжных походов по местам боевой и трудовой славы Рязанской области (году в 1976-м или 1977-м) довелось встретиться с ветераном-железнодорожником. Это была жена ветерана войны, к которому мы с девчатами пришли побеседовать о его фронтовой биографии. Когда пожилой мужчина рассказал нам о боях, о фронтовых товарищах-танкистах, вошла его жена и предложила попить чаю. Ветеран был последним для посещения в нашем небольшом списке, концерт в клубе мы уже провели, торопиться было некуда, и мы остались. За чаем разговорились, и женщина рассказала, что в 1941 году работала на «Рязани-1» подсобной рабочей и у неё на глазах строили бронепоезд, который при отправке на фронт назвали «Рязанский железнодорожник». Рассказ её мужа и её самой мы записали, я сделал несколько фотографий супружеской пары. Потом мы эти сведения оформили в альбоме-отчёте о походе и сдали в институтский комитет комсомола. У самого меня записей никаких не осталось, да и плёнка с негативами была дана кому-то из друзей в общежитии и, естественно, не вернулась назад.
Многие годы я думал, что женщина перепутала год строительства бронепоезда или название. Но в середине 90-х я столкнулся с небольшой малотиражной книжечкой историка рязанской железной дороги в годы войны И.Д. Миронова «Подвиг рязанских железнодорожников». Он подтвердил то, что у женщины с памятью было всё в порядке.
Действительно, осенью 1941 года, в самое тяжёлое для страны и очень тревожное для нашей Рязани время, депо получило задание срочно построить бронепоезд. Ресурсы и материалы предлагалось изыскать в самом депо. Может показаться, что железнодорожникам поставили неосуществимую задачу. Как можно построить боевой бронепоезд, не имея разработанных для него чертежей? Даже в наше компьютерное время для изготовления рабочих чертежей по переделке обычного паровоза и грузовых платформ в грозную боевую машину потребуется не одна неделя. Но военное руководство страны ещё в предвоенные годы поручило специализированным КБ разработать несколько вариантов таких чертежей для сооружения бронепоездов. Эти комплекты то ли с началом вой-ны были разосланы по железнодорожным организациям, то ли уже находились в сейфах их спецотделов – тут я не берусь сказать точно. Деповцы работали не вслепую, а по утверждённой конструкторской документации. Это не умаляет их заслуг. А главная заслуга в том, что срок, поставленный высоким и суровым начальством, был очень коротким, но рязанские железнодорожники в него уложились.
Лучше всего здесь процитировать фрагмент из публикации И.Д. Миронова (и это почти всё, что там написано о бронепоезде 1941 года): «Ежедневно после окончания рабочей смены оставались в цехах слесари, токари, котельщики, кузнецы… Ночью паровоз и вагоны одевались в броневые листы. Руководил строительством инженер по ремонту А.А. Борисов. Днем и ночью он находился у бронепоезда. По 16-18 часов трудились мастера И.П. Володин, Ф.Е. Лялин, бригадир М.П. Марушин. Много мастерства, смекалки в эту работу вложили слесари А.А. Комаров, В.А. Шумков, В.И. Караганов. На строительство бронепоезда пришли бывшие пенсионеры, слесари Я.Н. Сухарников, И.Г. Дегтев, П.Д. Родимов. Через месяц из ворот депо со смертоносным грузом для врага вышел бронепоезд и был передан рязанскому рабочему полку».
В книге приведена фотография не очень высокого качества. По изображению трудно судить о варианте конструкции бронепоезда, на изображении – одетый в броню паровоз. Да и не факт, что это фотография реального «Рязанского железнодорожника».
Тот факт, что через два года бронепоезд тоже назвали «Рязанский железнодорожник», говорит о том, что предыдущий бронепоезд или погиб, или был списан и разобран, или переименован.
Всё вышесказанное свидетельствует о том, что сведения о количестве бронепоездов, построенных рязанскими железнодорожниками, можно было получить от ветеранов-железнодорожников. Правда, сейчас это сделать крайне сложно, а может быть, и невозможно: много ли осталось в живых людей, кто хотя бы мальчишками и девчонками работал в войну на железной дороге, в Рыбновском депо? Многие ли ветераны оставили свои воспоминания? Даже наши отчёты по «Звёздным походам» студентов радиоинститута о встречах с ветеранами Великой Отечественной не сохранились. В госархив комсомольскому начальству их сдать в голову не пришло. Ветеранов войны в ту пору было ещё немало, и их искренние и незатейливые рассказы не казались информацией, достойной хранения в архиве.
Одна надежда на то, что неутомимые рязанские краеведы добудут эти сведения из военных архивов. Ведь не могут быть военной тайной сведения о рязанских бронепоездах 40-х годов. Но уже сейчас можно с уверенностью сказать, что «несколько бронепоездов», построенных в Рязанской области – это как минимум два. Может, их было больше, и у них были свои названия, свои номера, свои командиры, экипажи, судьбы… Цель для поиска есть. Надеюсь, кто-то из краеведов этим займётся.

Михаил Панов