Мы не должны превращаться в общество одиночек

От культурологов часто можно услышать термин «социальный аутизм». Кажется, они готовы поставить неутешительный диагноз человеческому обществу. По крайней мере, той его части, которая гордится своей принадлежностью к цивилизации и усвоила образцы потребительского поведения. Люди все реже готовы делить личное пространство с другими, замыкаются в своих привычках, становятся более закрытыми и отчужденными. Посмотрите на подростков. Собираясь большой компанией, они не отрываются от гаджетов и продолжают общаться друг с другом при помощи SMS или мессенджеров.
Почему мы стали бояться личных контактов, живого общения? Ведь, казалось бы, все наше социально-экономическое устройство поощряет инициативу, напор, всевозможные динамичные способы существования. В действительности реакция оказывается обратной: утомленность, разочарование, психическая энтропия, уход в дебри собственного «Я», порождающие немыслимое количество депрессий. О психологических феноменах нового времени мы беседуем с известным российским культурологом, старшим научным сотрудником факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова, кандидатом филологических наук, автором множества публикаций по проблемам взаимосвязи культуры и психологии Мариной Леонидовной Князевой:

М.К. – Я уже давно думаю на эту тему – тенденции самоизоляции человека, отстранения от окружающих. По сути, аутист выстраивает пропасть между собой и другими, будь они дальние или самые ближние. Впервые на эту проблему навела меня добрая знакомая, она сказала: «Мой муж математик, он аутист, всегда занят, в себе, общаться с ним невозможно».
Сейчас вижу в аутизме не столько биологическую, сколько психологическую, культурную и социальную составляющие. На мой взгляд, аутизм сопрягается с изоляционизмом, психическим герметизмом, тут рядом эгоизм и эгоцентризм. Наша цивилизация по сути фабрикует именно эти человеческие комплексы. Цивилизация потребления и постмодернизм формирует атомарного человека-функционера, но сдобренного немалой дозой гедонизма.
Д.С. – А что плохого в гедонизме? Люди хотят получать от жизни максимум радости.

М.К. – Я ничего не имею против гедонизма. Он может быть очень позитивным и притягательным. Сам по себе гедонизм – стремление наслаждаться жизнью, искусство жить с удовольствием. Вспомним зов гедонизма светлого, созидательного: «Поднимем бокалы, содвинем их разом…» Этот всеобъемлющий гедонизм – о наслаждении мышлением, его вершина – упоение разумом, радость… Ведь высшая форма наслаждения жизнью – это творчество. Я бы построила так: творчество, любовь, дружба, родство. Под творчеством я понимаю целую палитру в духе Виктора Франкла, ведь он считал, что есть общедоступное творчество – это творчество чувств и отношений. Если гедонизм понимать вот так, как я сейчас думаю, то это такое всеобъемлющее качество, которое способно осветить и осмыслить любую жизнь.


Марина Князева:

«Я думаю не о болезни, а именно об общем состоянии общества, то есть не об аутизме собственно, а о герметизме как новой философии».

 

 


Потребительство – вещь пошлая и узкая. Оно превращает жизнь в нечто плоское и утлое, сводя все отношения к охоте и все стороны мира к поеданию. Потребитель поедает все, объектом потребления становятся не только еда, ведь культ еды в стержне потребительства, но в еду обращаются и вещи, и искусство, и путешествия, и впечатления, и чувства, и всякие духовные практики. Люди как предмет употребления. Мне кажется, что именно идеология потребления приводит к тому, что тысячи и миллионы в наши дни живут одиночками в психологическом плане.

Д.С. – Может, это такая реакция на комфорт? Когда нужно постоянно реагировать на вызовы действительности, человеку не до рефлексий.

М.К. – У человека могут быть семья, дети, родители, братья и сестры, а он глубоко закрыт и отделен от всего и всех. Тут формальный, фасадный подход ничего не объясняет. По существу, такой изоляционист остается посторонним для всех. Возможно, это самозащита перед болью жизни.
Д.С. – Или нарушение баланса общения? Наша система образования и воспитания не учит слушать другого (включите ток-шоу по любому каналу), а учит только самовыражению, в том числе вербальному. И люди дистанцируются от собеседников, берегут свои уши, хотя сами повторяют такую же модель поведения.

М.К. – Все больше тенденций, укрепляющих психологическую закрытость, отделенность. Есть люди с внешней экстравертностью и внутренней глубокой интровертностью. Такие люди контактны, коммуникабельны, но общение с ними или фиктивно или виктимно, они просто кушают других. В логике моего размышления, может быть, точнее говорить не об аутистах, а о герметистах. Герметисты, герметизм – это бич нашего времени.
Человек погружается в себя, как в лабиринт. Он там бродит внутри, он болеет сам собой, его Вселенная – это и есть он сам. Меня настораживает и глубоко беспокоит, что вокруг меня очень много творческих, умных, содержательных людей, которые страдают от внутреннего одиночества и эмоциональной нереализованности. Все они мечутся в поисках помощи и подают сигналы неблагополучия. Но никто не учит, как преодолеть эту границу, обособляющую человека.
Они бросаются в искусство, но, как сказал умнейший Станислав Айдинян на одном из моих «круглых столов», задача массовой культуры создать иллюзию страстей при закрывании человека, это маскировка закрытости.

Д.С. – Но люди понимают, что с ними что-то не так…

М.К. – Они кидаются на психологические тренинги, и что же они оттуда выносят? Там в основном учат любить самого себя, то есть еще и профессионально оформляют тупики одиночества. По сути, это закрепление эгоцентризма и герметичности.
Хочу сослаться на мнение высокого профессионала, известного психиатра и психотерапевта Александра Николаевича Вебера. В одной из наших бесед он сказал, что некоторые тренинги, по сути, усугубляют проблемы пришедших людей, ведут на практике к закреплению и равитию аутичности. Беда таких занятий, по мнению Вебера, в том, что в них происходит подмена – понимание подменяется управлением. «Они учат не понимать, а управлять», для них понять – значит научиться манипулировать, а это явный ход не туда. Трудно не согласиться с обобщением опытного врача-практика, который лучше любого иного видит отдаленные последствия неверно выбранной психологической стратегии.
Ко многим предлагаемым широкой публике тренингам и семинарам я бы предпочла более вдумчивое и критичное отношение.
Одна из моих любимых девочек позвонила мне после такого семинара и сообщила, что там учат жить без привязанностей. Отказ от привязанностей – это что? Это техника безопасности без эмоций, а точнее это школа антиэмоциональности. Как бы свобода. Тут для меня целый клубок острых вопросов. Я не хочу, чтобы мы окончательно стали обществом одиночек.

Д.С. – Какой интересный оксюморон – общество одиночек. То, что не может быть частью целого, никогда им не станет. Возможен ли выход из этого тупика?

М.К. – Я хочу помогать людям обретать Другого, это моя философия, психология и культурология. Моя психология культуры. Нужно создать наименее травматичную систему правильного искусства эмоционального связывания. Попыткой создать такую систему я и пытаюсь заниматься.
Ехала на днях в такси – вез интеллигентный грустный человек, я его и спроси о его отношении к людям: чего он видит больше, тяги к добру или ко злу? Он сказал, что все, кому он делал добро, его предали. И вот он из процветающего стал тем, кого я вижу теперь. А я ему свое – нужно создавать искусство безопасного связывания.
А интересно, как легче жить – с привязанностями или без них?


АУТИЗМ:

  • термин, введенный швейцарским психиатром Э.Блейлером для обозначения крайних форм нарушения контактов, ухода от реальности в мир собственных переживаний и грез (например, при шизофрении).
  • личностная черта человека, больше ориентированного на внутренние переживания, нежели на внешние впечатления.

Приглашаем наших читателей к разговору. Вопрос животрепещущий: может ли человек жить без привязанностей? Что он обретет и что потеряет? А если привязанности необходимы, то как избежать сопутствующих им страданий? Пишите нам на почту: sokol@rv.ryazan.ru


Беседовал Димитрий Соколов

Фото РИА “Новости”