Любовь и смерть Нади Дыбенко

№30 (6431) от 24 апреля 2026

Только я успел прочитать приказ о моем новом назначении, как поступило сообщение об обнаружении трупа молодой женщины в сарае асфальтового завода в райцентре Кадом. На место преступления мы выехали вместе с офицерами милиции Александром Богачёвым и Алексеем Савиным.

Девушка в американском комбинезоне

Судебно-медицинской эксперт установил, что у потерпевшей была сломана подъязычная кость, последовавший за этим повреждением отек горла привел к асфиксии и остановке дыхания. Налицо были и доказательства мотива преступления: разорванные американский джинсовый комбинезон и нижнее белье. На оголенных бедрах и животе потерпевшей имелись кровоподтеки, характерные для следов пальцев. По науке, в таких случаях, чтобы установить преступника, прежде всего надо было установить личность погибшей. А это оказалось не совсем простой задачей. Никто из рабочих завода эту женщину не опознал. Ничего о ней не могли сказать и жители райцентра. Тогда мы рассудили так: убитая – молодая, значит, и устанавливать ее личность нужно через молодых.

В поселке располагалось училище, в котором девушки учились знаменитой кадомской вышивке. Именно туда и принесли на обозрение изъятый американский комбинезон. Тогда такая одежда являлась дефицитным товаром, о котором молодые модницы могли только мечтать. Ход наших мыслей оказался верен: одна из вышивальщиц вспомнила, что на местном телефонном узле связи звонила матери и видела девушку в таком комбинезоне, с ней был парень «с синей рукой». Эта девушка зашла в телефонную будку прямо перед вышивальщицей.

Выяснилось, что звонила девушка в комбинезоне на домашний телефон Москвы. На него-то мы и перезвонили. Неизвестная женщина на другом конце телефонного провода рассказала, что в Кадоме со своим парнем – Александром Пириковым – живет ее дочь Надя Дыбенко. Также с ними проживает малолетний сын дочери. Мать Нади была срочно доставлена в Кадом. В судебно-медицинском морге в убитой девушке она опознала свою дочь.

Омут голубых глаз

Наде было всего 19 лет. Недавно она бросила Москву и приехала в Кадом к своему любимому, тому самому Александру Пирикову. Ее не смутило, что Александр недавно отбыл наказание в местах лишения свободы. Из-за судимости путь в Москву на ближайшие несколько лет ему был закрыт. Пириков обосновался в Кадоме, работал на пилораме, жил в стареньком доме. У Александра были красивые «прозрачные» голубые глаза, в которых Надежда тонула, словно в омуте.

Пирикова пригласили в прокуратуру. Мы обратили внимание на его правую руку – внешняя сторона кисти была полностью татуирована. Та самая «синяя рука»? Услышав от нас о смерти Надежды, от горя он буквально вошел в ступор. По его версии, Надя поехала в Москву навестить мать. На попутной машине она должна была доехать до станции Сасово, а оттуда поездом добраться до столицы. Кадом – тихий поселок, беды ничего не предвещало, и он был спокоен за Надежду.

Но на улице осень – время уборки урожая. В Кадомском районе множество водителей грузовиков, командированных со всей России. Тщательно проверялась версия об убийстве, совершенном каким-нибудь водителем-маньяком. Это была тяжелая и трудоемкая работа, тем более что многие из этих шоферов уже закончили уборочную страду и убыли в свои города и веси. Нам пришлось устанавливать их – посылать оперативников в командировки, направлять местным сыщикам отдельные поручения о проверке людей, находившихся в Кадомском районе на момент исчезновения Надежды Дыбенко. Одновременно на причастность к убийству проверялись и жители Кадомского района, в том числе Александр Пириков. Каждый вечер, обсуждая итоги дня, мы пытались выстроить версию, которая привела бы нас к разгадке этого преступления.

Абсурдная версия

Проверяя предположение об убийстве Нади своим же возлюбленным, мы сразу споткнулись о несколько фактов, которые вроде бы не позволяли говорить о его причастности к преступлению.

Во-первых, между домом Пирикова и местом обнаружения тела было значительное расстояние. Дом находился на крутом берегу реки, подъезд автомобиля или мотоцикла туда невозможен, а доставить труп до асфальтового завода без автомобиля или другого транспортного средства было невозможно. Перенести мертвую Надежду на руках или на спине неисполнимо. Да и люди могли увидеть. На теле погибшей были обнаружены следы изнасилования. Но Надежда с Александром сожительствовала добровольно, никакого смысла насиловать любимую женщину у Пирикова не было. В случае убийства ему проще было бросить труп в протекавшую мимо его дома речку.

В общем, абсурдность этой версии была налицо, и лишь полученный за годы службы профессиональный опыт позволял нам кое-как интуитивно двигаться вперед.

Игра ва-банк

В показаниях Пирикова вроде бы всё хорошо выстраивалось: Надя пошла на трассу, чтобы на попутной машине добраться до Сасова, а оттуда поездом в Москву. Версия подтверждалась показаниям Виталия Курпатова, проживавшего с ними в том же доме. Но интуиция подсказывала: «Что-то тут не так!» Надежда оставила своего малолетнего ребенка Александру. Почему? У него ведь не было достаточно времени, чтобы ухаживать за ним – рабочий день никто не отменял. Нелогично. Надя не взяла с собой необходимую одежду. Нелогично.

Мы пошли ва-банк, задержав в качестве подозреваемых Александра Пирикова и его приятеля Виталия Курпатова. Я понимал, что на этом этапе доказательств их вины в убийстве нет – одна только «информация к размышлению». В нашем распоряжении было всего трое суток, положенных по закону, чтобы материализовать наши «размышления» и собрать необходимые доказательства. В противном случае мужчин пришлось бы отпустить с извинениями. Пириков и Курпатов были помещены в изолятор временного содержания Кадомского РОВД.

Зацепка в виде дрели

Время шло, но доказательств не прибавлялось. Задержанные на допросах давали аналогичные показания – мол, ошибаетесь вы, гражданин следователь, к этому преступлению мы не причастны. Ни одного прокола, ни одной нестыковки в их ответах. Как будто заученные тексты. И тут до нас дошло: изолятор совсем маленький – всего несколько камер. Пириков и Курпатов размещены по крайним. В камеру между ними на ночь «прописали» одного из сотрудников милиции. К утру он доложил: «Подозреваемые перекрикиваются между собой и согласовывают ответы». Значит, чего-то боятся. Но если люди невиновны, чего им боятся, зачем противодействовать следствию?

Мы приняли решение разъединить товарищей и лишить возможности общаться. Курпатова перевели в изолятор соседнего Сасовского района. Отсутствие контактов между приятелями сразу же привело к путанице в их последующих показаниях. Так мы добыли компрометирующие материалы на Курпатова: из помещения пилорамы им была украдена дрель. Это была кража социалистической собственности да еще с проникновением. Пилорама была государственной. И все знали, что в СССР у государства красть чревато. За одинаковое имущество, похищенное у гражданина и у государства, суд отмеривал разные сроки наказания. Курпатову уж очень не хотелось вновь оказаться в местах лишения свободы. Мы предложили ему «сделку с правосудием»: простить ему очередную «ошибку молодости» и дать право добровольно вернуть дрель государству. Взамен он должен был рассказать всё, что знает о гибели Надежды Дыбенко. Пытаясь найти с нами контакт, Курпатов начал давать правдивые показания.

На очной ставке

Оказалось, что к смерти Надежды причастен именно Пириков… В тот день молодые поругались, и, оставив Александру «на попечение» своего малолетнего сына, Надя рано утром пошла на дорогу, по которой ездили машины на Москву. Трасса проходила мимо асфальтового завода.

Александр догнал возлюбленную и попытался уговорить вернуться домой. Когда понял, что слова не действуют, ударил ребром ладони по горлу. Надя упала на землю и… умерла. Как установила судебно-медицинская экспертиза, удар по горлу привел к перелому подъязычной кости. Подумав, что подозрение в убийстве сожительницы падет на него, Пириков перенес тело женщины в сарай завода, где имитировал ее изнасилование.

Получив такие показания Курпатова, появилась возможность разговорить Пирикова. Но тот всё равно не шел ни на какие контакты со следствием. До истечения срока его задержания оставалось 10 часов. Мы решили провести очную ставку между подозреваемыми. Пока Александр Пириков лихорадочно думал, как ему поступить, Виталий Курпатов уже озвучил свои обличающие показания. Пириков махнул рукой и сдался.

Совместное написание обвинения

Пирикову было интересно понять, какие детали его преступления узнал следователь. Я сообщил, что обвинение готово, но окончательный вариант для объективности можно составить с его участием. Вдруг в чем-то есть неточность. Он согласился с таким раскладом. Мы стали построчно изучать вместе с ним фабулу обвинения.

Оглашая каждую строчку, я спрашивал, не ошибся ли в чем-то, так ли это происходило на самом деле. Он либо соглашался, либо просил ее переделать. Было немного необычно писать обвинение вместе с будущим обвиняемым. Но такое «литературное творчество» увлекло нас обоих. Пириков заявил, что признает себя виновным в причинении любимой женщине тяжких телесных повреждений, повлекших ее смерть, теперь всё записано правильно и возразить ему нечего. Мне осталось только начисто перепечатать постановление о привлечении Пирикова в качестве обвиняемого, официально признать его виновным, допросить по существу обвинения и избрать соответствующую меру пресечения.

Разумеется, впереди была работа по сбору других доказательств для направления материалов в суд. Учитывая, что дело такой категории по закону должна была заканчивать милиция, оно было передано для дальнейшего расследования следователю Управления внутренних дел Рязанской области Николаю Ивановичу Кузнецову. И через несколько месяцев преступнику был вынесен справедливый приговор.

*При подготовке материала личные данные фигурантов уголовного дела были изменены