Мудрец

№38 (6439) от 22 мая 2026

Одного этого слова достаточно, чтобы сказать о Гюлабе Арамовиче Мартиросяне многое, но не всё

Декабрь 1988 года. Первые дни после землетрясения в Армении. В Рязанскую область прибыли первые пострадавшие. Нас с фотокорреспондентом послали в солотчинский санаторий – за репортажем.

Первый, кого мы встречаем в Солотче, – Гюлаб Арамович Мартиросян. Ещё не старый – ему чуть больше 60 лет. С орденскими планками на пиджаке. Энергичный. Взволнованный. Он ведёт нас к прибывшим землякам. Разговор трудный. Приехавшие, в основном женщины, старики и дети, напуганы, растеряны, измучены – долгой дорогой и пережитыми испытаниями. Женщины плачут. Старики задают вопросы, на которые пока нет ответа. Я понимаю сейчас, что если бы не Гюлаб Арамович, никакого разговора и репортажа у нас тогда не получилось бы. У нас не было опыта работы в такой чрезвычайной ситуации. Это потом он появится. У Мартиросяна такой опыт был.

Его война

Гюлаб Мартиросян родился в декабре 1925 года в старинном армянском селе Чардахлу, расположенном в Нагорном Карабахе. Он считал, что история этого села насчитывает полторы тысячи лет, а в годы войны два его уроженца стали Маршалами Советского Союза – И.Х. Баграмян и А.Х. Бабаджанян. Семья Мартиросянов была многодетной: два брата и три младшие сестры. Гюлаб в школе был отличником. В один год прошёл программу 5-го и 6-го классов, окончил школу 21 июня 1941 года. А на следующий день пошел с одноклассниками в военкомат – записываться в добровольцы.

В декабре 1941 года, в 16 лет, был направлен на учебу в Бакинское пехотное училище и зачислен в минометный взвод. В конце июля 1942 года из-за прорыва Кавказского фронта и наступления немецких войск на Грозный курсанты были досрочно выпущены из военного пехотного училища и направлены на фронт. Г.А. Мартиросяну было присвоено звание лейтенанта.

Воевал он в составе знаменитой 89-й Таманской трижды орденоносной стрелковой дивизии. Участвовал в обороне и освобождении Северного Кавказа, Таманского полуострова и Крыма, в боях на Малой земле. Командовал батареей минометов.

Вот как он рассказывал о своей войне: «В ноябре 1942 года началось контр-наступление под Сталинградом, командование разработало план операции по освобождению Таманского полуострова, которая называлась «Горы и море». Основной десант, в который входила и наша 165-я бригада, должен был высадиться под Новороссийском, в районе села Южная Озерейка, а в районе Станички – десант под командованием майора Цезаря Куникова. И так получилось, что отряд Куникова высадился в ночь с 3-го на 4 февраля, а наша бригада только в ночь с 9-го на 10-е. Во время боев на плацдарме я был ранен, а после излечения направлен командиром минометного взвода в армянскую 89-ю Таманскую стрелковую дивизию. Участвовал в освобождении Крыма. В Крым мы вошли со стороны Керчи, причём мы шли не первым эшелоном, а когда Керчь уже освободили. А мой брат как раз Керчь освобождал, правда, я про это не знал, мы потом с ним под Джанкоем встретились».

В 1944 году, помогая колхозникам убирать урожай, Гюлаб Мартиросян подорвался на мине – был тяжело ранен в ногу и спину, стал в 19 лет инвалидом войны, на этом и закончилась его фронтовая биография.

В декабре 1944 года был арестован Особым отделом военной контрразведки. Освобождён. В январе 1945 года вновь был арестован и обвинен в контрреволюционной деятельности.

Его судьба

Никогда не забуду, как он буквально вскипел в ответ на мой вопрос, где он встретил день Победы.

– А вы разве не знаете, где я его встретил? В тюрьме!

Он сидел уже несколько месяцев. Из него выбивали признания в том, что он в 1938 году (тринадцатилетний!) по приказу армянских националистов перешёл границу Советского Союза и организовал контрреволюционную группу.

В июле 1946 года освобождён, а вскоре и реабилиторован «за отсутствием состава преступления». После окончания пединститута в Ереване ему посоветовали перебраться в Россию, чтобы окончить аспирантуру и получить достойную работу. Так Гюлаб Мартиросян оказался в Рязани и преподавал философию практически во всех вузах города. Его любили студенты – он мог задать вопрос, который заставлял размышлять.

Писал много статей научного и публицистического характера, был продуктивным учёным. Но этим не ограничивалась деятельность преподавателя философии Гюлаба Арамовича Мартиросяна.

Он был очень деятельным человеком, умевшим объединить вокруг себя людей.

В Рязани – большая армянская община. Рано или поздно она, конечно, объединилась бы в сообщество, ассоциацию… Но это объединение носило бы совершенно иной характер, если бы инициатором и вдохновителем его в своё время не стал Гюлаб Арамович – человек интеллигентный, интеллектуал, соединивший в себе глубокое понимание культуры и традиций двух народов – армянского и русского.

Помню, когда мне нужно было подготовить материал о жизни армянской общины в Рязани, Гюлаб Арамович открыл для меня множество исторических фактов, ранее неизвестных. Он рассказал о том, как офицеры-армяне оказались в Рязани в годы революции и Гражданской вой-

ны, как жили и работали посланцы этой республики в Рязани в советский период, как армянские дети изучали свой родной язык в армянской воскресной школе. «Аракс» на берегах Оки» – так назывался тот материал, в подготовке которого мне так помог профессор Мартиросян. Рязанское армянское культурное общество называется «Аракс», и у истоков его создания стоял Гюлаб Арамович.

Он – отправная точка многих начинаний армянского сообщества в Рязани, будь то возведение памятного креста-камня – хачкара, возле которого армяне ежегодно собираются, чтобы вспомнить тех, кто стал жертвами геноцида, или собирание книг на армянском языке, или историческое исследование под названием «Армяне на рязанской земле», или та самая армянская школа, благодаря которой ребятишки не забыли родной язык и историю своего народа…

Его позиция

Его всегда волновали острые проблемы современности, например – статус родного для него Арцаха – Карабаха. По этому поводу в 90-е годы Гюлаб Арамович даже обращался к тогдашнему главе государства М.С. Горбачеву. Он, мне кажется, так и не простил самым известным политическим деятелям развала Советского Союза. Представляю себе, как он был бы сейчас разгневан, узнав о том, как в конце концов решилась карабахская проблема. Эта непримиримость – особое свойство того, фронтового поколения. Ее трудно игнорировать.

Но профессор Мартиросян не митинговал, не делал протестных заявлений, как было принято в те годы. Он помогал землякам и настойчиво поддерживал многовековое братство двух народов – русского и армянского. И отчетливо понимал: если это пламя не хранить, не подпитывать, оно угаснет.

Сам Гюлаб Арамович вряд ли согласился бы со мной, но его можно было считать полноценным представителем Армении на рязанской земле. Он того заслужил.

Странное совпадение: Гюлаб Мартиросян родился в тот день, когда умер Сергей Есенин, – 28 декабря 1925 года. Может, потому так редко его публично поздравляли с днем рождения. Вот и в прошлом декабре мы не написали о нём в день его столетия. Пишем теперь, с опозданием, в победном мае.

Когда я встречалась с ним незадолго до его 90-летия, он рассказывал о том, что пишет ещё две книги. И написал их! И успел издать. Гюлаб Арамович знал: мысль, облечённая в книгу, сохранится, будет понята другим. Поворот размышлений, факт, событие не канут в историю, если лягут на страницу книги. Одно слово – мудрец.

Таких людей нам сейчас остро не хватает. Они тянут нас вверх, а не пригибают к земле, к прозе жизни. Но моему поколению повезло. Мы таких людей знали. Общались с ними. Уважали их. Уважаем и теперь, если повезет встретиться с человеком масштаба Гюлаба Арамовича Мартиросяна.

Ирина Сизова