На пыльных дорогах Омара Хайяма


15

Рязанцы открывают для себя Узбекистан

Я смотрю на простенькие бусы в витрине самаркандского музея, расположенного на городище Афрасиаб. Как радовался кто-то этой безделушке много веков назад! Как, должно быть, светились глаза той неизвестной красавицы, что получила в подарок это нехитрое ожерелье – камешек, ракушка, ­бусина.

Века пронеслись. Нет на земле ни той красавицы, ни ее детей и внуков, ни детей внуков. И от города на возвышенности остались только холмы, развалины стен некогда могучей Мараканды. Ветер гонит сухие колючки, и куда ни глянь – до самой линии горизонта желтые холмы, прорезанные оврагами и ущельями. Песчаное безмолвие и ветер. Из рюкзака я достаю еще теплую лепешку, купленную на самаркандском базаре. Народы проходят, государства исчезают, рождаются и умирают великие завоеватели, «потрясатели Вселенной». Они ведут с собой стотысячные армии, и вот уже сами армии тонут в зыбучих песках времени. Только лепешки все так же пекутся в тандырах уютных двориков, скрытых стенами узких улиц. Лепешки сильнее полководцев.
С раннего утра рынок Самарканда наполняется их благоуханием, к которому примешивается запах специй. Но до городища Афрасиаб не доносится шум пестрого базара. Когда-то здесь ходили караваны – из Ирана, Индии, Китая через Мавераннахр все дальше и дальше на Запад. Они доставляли товары и пленных рабов, а купцы останавливались в караван-сараях. Теперь сюда забредают туристы, верящие в то, что пустыня может им рассказать о прошлом. Но только ветер гуляет между старых могил, к которым никто давно не приходит.
Тропинка сделалась шире, и вскоре я вышел к усыпальнице неизвестного мне мусульманского святого. Я снял обувь и вошел внутрь. Несколько человек молились у надгробия великого шейха. Когда молитва закончилась, я познакомился с тем, кто читал ее вслух. Навруз рассказал мне легенду о Тамерлане – хромом Тимуре, разбившем Золотую Орду и овладевшем землями Азии. Прах его покоится в мавзолее Гур-Эмир, теперь это центр полумиллионного Самарканда. «Есть легенда о духе Тамерлана, который нельзя тревожить, иначе разразится война. Так уже было. Археологи не послушали самаркандских старцев, хранивших пророчество: «Кто вскроет могилу Тамерлана, тот выпустит на волю дух войны». 20 июня 1941 года вскрыли надгробие, а 22 июня началась Великая Отечественная. Немцы дошли до Москвы, и тогда Сталину приснился сон, что нужно вернуть останки Тимура в мавзолей. Как только это было сделано, советские войска перешли в наступление».
Случайно это соседство или нет, но в сувенирной лавке рядом со входом в усыпальницу Амира Тимура вместе с его живописным изображением продается и портрет Иосифа Джугашвили.

И вдруг лавка наполняется почти хрустальным звоном. Это продавец Акмал ударяет одну пиалу о другую, чтобы привлечь мое внимание. Он предлагает мне керамическую посуду самаркандских мастеров, шелка, статуэтку Ходжи Насреддина. Я покупаю пиалу, шелковый шарф и фигурку Насреддина, погоняющего понурого осла и прижимающего руку к сердцу в знак почтения перед встречным путником. Лицо Ходжи хитроватое, оно светится добрым лукавством. И я начинаю понимать, зачем сюда приехал. Я приехал, чтобы вдохнуть немного восточного спокойствия, понять, в чем его секрет.
Я вновь переношусь мыслями к Афрасиабу. Вспоминаю, как в гостинице искал щетку, чтобы очистить ботинки от песчаной пыли, и вдруг почувствовал, что это прах веков.
Вспоминаю, что точно так же, как Насреддин на статуэтке, прижал руку к сердцу пожилой узбек, когда мы с ним прощались. Мы повстречались на узкой улочке старого Самарканда. Я искал выход, но без паники, потому что меня не ждал теплоход «Михаил Светлов», а узбек, заговоривший со мной на фарси, пригласил меня к себе во двор, показал скромное жилище, угостил хурмой – урожай только сняли. А потом пожелал мне доброй дороги, прижав руку к груди. Нет, не открытки с видами старых городов, не магнитики на холодильник потом напомнят нам о путешествиях. О них напомнят случайно встретившиеся люди, с которыми мы поговорили по душам. Кстати, самое распространенное обращение в Узбекистане, по крайней мере к нам, русским туристам, – «брат». Кажется, я был близок к разгадке восточного спокойствия. Быть в кругу событий и помнить – о пыли веков, что прошли и пройдут за нами неисчислимой вереницей…

Ты сегодня не властен над завтрашним днем,
Твои замыслы завтра развеются сном!
Ты сегодня живи, если ты не безумен.
Ты – не вечен, как все в этом мире земном.

Да, это и есть те умиротворяющие дороги Омара Хайяма, не описанные ни в одном путеводителе.


Заметки на полях

Где Рязань, а где Узбекистан… Не мог поверить, что я когда-нибудь соберусь в это путешествие. Но однажды ранним ноябрьским вечером я сел на троллейбус, потом на автобус, потом на поезд, потом на самолет… и через четыре часа полета вышел в теплом Самарканде. Здесь и воздух особый. Пахнет далеким костром, в который подбросили осенние листья. Кажется, что где-то зажгли благовонную палочку. Удивительно, но сами узбеки этого запаха не замечают.
«Рубли не меняем», – сказали как отрезали в пункте обмена валюты. Хорошо, что взял с собой еще и доллары. Рубли на сумы меняют в банках, но курс мне совсем не понравился. Лучше иметь с собой инвалюту. Ну а теперь по пунктам.
Такси по городу очень дешевое, 30–40 рублей на наши деньги. До вокзалов и аэропортов я платил примерно 120 рублей.
Отели, хостелы, гостевые дома в Бухаре и Самарканде на каждом шагу. Легко бронируются через Booking без предоплаты. Я останавливался в отелях за 1000– 1500 рублей в сутки со всеми удобствами в шаговой доступности от исторических центров. Заселение быстрое. Едва переступал порог гостиницы, сразу получал ключ от номера, а потом шел расплачиваться.
«Э, поди сюда!» – это не про Узбекистан. Гулять по городам безопасно, туристическая полиция дежурит повсеместно. Но, конечно, бдительность не помешает. Во всяком случае, местные жители меня предупреждали об этом. Никаких инцидентов не произошло.
В отелях, как правило, предлагают бесплатный сытный завтрак. Большая тарелка плова с бараниной стоит примерно 120–150 рублей. Лепешки – около 20 рублей за штуку. Виноград в ноябре мне, туристу, продавали за 80 рублей килограмм.
Вопреки расхожему представлению, узбеки на базарах не очень любят торговаться с туристами. На вещи и сувениры цену можно смело сбивать на треть и стоять на своем.
Входные билеты на осмотр достопримечательностей для иностранцев – 100–250 рублей. Местные платят примерно в десять раз меньше.
На русском языке многие узбеки и таджики говорят не очень свободно. Но туриста обязательно поймут, подскажут, объяснят.
Наиболее дорогостоящая часть поездки – перелет из Шереметьева до Узбекистана. Рассчитывайте примерно на 20 тыс. рублей за билеты туда и обратно.
Обязательно нужно сохранять регистрацию, выданную в гостиницах по месту пребывания. Иначе на выезде из страны возникнут проблемы и придется платить немалый штраф.
В целом, если ехать самому, без туристической группы, десятидневное путешествие по Узбекистану обойдется дешевле, чем отдых в Турции по программе «все включено» такой же длительности.