Неделя в объективе: от пятницы до пятницы

№38 (6439) от 22 мая 2026

Улица Садовая – одна из самых примечательных в Рязани, со старыми деревянными домами, к тому же она никогда не меняла своего названия. Украшение улицы – дом № 9 с шатровым резным крыльцом, массивными фигурными наличниками. Если оказываюсь в этих местах, всегда стараюсь пройти мимо терема. Весной с карнизов живописно свисают сосульки, летом над онами нависает густая листва, дарящая тень и прохладу. Крыльцо выходит на тротуар – отличительная особенность всех жилых домов на Садовой.

Во время недавней прогулки посчастливилось сделать портрет местной жительницы. Ну а там где съемка, там и разговор. Познакомились. Нине Ивановне девяносто лет. В доме № 9 живёт с детства, а на Садовой – всю жизнь, родительский дом стоял рядом. Детские годы пришлись на войну. Как бомбили Рязань, женщина не помнит, хотя бомбы взрывались неподалеку. А вот немцев пленных запомнила хорошо. Они работали на строительстве оранжереи, где выращивали овощи и помидорную рассаду для населения. Оранжерея-теплица, по её воспоминаниям, находилась на углу Садовой и Есенина – там, где сейчас парк Дворца Первых. Немцы ходили по улице и стучались в окна, жестами показывая, что хотят есть. «Помню, мне стало их жалко, и я попросила у мамы дать им хлебушка. Но мама покачала головой: «Если я им дам, то вам уже не останется». Годы были голодные, отец ещё не вернулся с фронта. Потом теплицу разобрали и перенесли на другую улицу, а здесь начали строить Дворец пионеров».

Ещё Нина Ивановна рассказала, что дом, в котором она живёт, раньше принадлежал купцу, торговавшему мукой. (В своде памятников Рязанской области мы нашли упоминания о прежнем хозяине – купце Милове. Дом постройки начала ХХ века делился внутри на две многокомнатные квартиры, где были парадные и жилые помещения по сторонам продольных коридоров.)

В советские времена терем на Садовой стал большой коммунальной квартирой, где жило восемь семей. Ни воды, ни удобств. Они появились только после капитального ремонта. Печи разобрали. Сейчас в доме шесть отдельных квартир. Ремонт фасада снова необходим. От крыльца и цоколя отваливаются каменные блоки. Ветшает и рассыхается резной орнамент.

Нина Ивановна любит посидеть на крыльце. Сейчас наблюдает, как на улице меняют теплотрассу. Частенько к её дому приходят художники с мольбертами, фотографы, чтобы сделать этюд, запечатлеть Рязань… Тут просится многоточие. Не хочется писать – Рязань уходящую. Пусть старые дома, передающие дух купеческого города, стоят как можно дольше.

Беседуя с милой женщиной преклонных лет, поймал себя на мысли: как воспринимает она этот наш случайный разговор? Всё никак не могу отделаться от ощущения, что люди вокруг стали более закрытыми и подозрительными. И этот тревожный фон, обстановку отчуждения создают, увы, распространившиеся случаи мошенничества. Уже не поговоришь свободно ни с ребенком, ни со стариком. Они предупреждены инструкциями и напуганы опасными случаями из жизни, которые, к сожалению, только множатся. Неловко чувствовать себя в шкуре «подозрительного человека». Но вот с Ниной Ивановной мы пообщались душевно. И надо сказать, что спонтанные знакомства с людьми на улице – это вполне нормальный стиль жизни, свидетельствующий об отсутствии настороженности и тревоги. Город становится одним большим двором, а горожане – земляками по сути, а не просто потому, что про них так принято говорить.

В деревне Пахомовка остался один жилой дом. И живут в нем супруги Соцковы. Давно живут, ещё с тех самых пор, когда по деревням возили кино, а люди работали в совхозе и ждали, когда наступит вечер и можно будет пойти в клуб, посмотреть душевный фильм. Вот Александр Иванович Соцков эти фильмы по сёлам и возил. Должность у него была завидная – киномеханик. Земляки звали его по-свойски – «киношник».

Сначала он возил кино на лошади, потом разжился мотоциклом «Урал», который позже сменил на «Запорожец». Заслышав шум мотора, сельчане выбегали на улицу: «Какой фильм везешь, Иваныч?» «О, сегодня интересное кино. Индийское!» – кричал он сквозь рёв мотора. И люди бежали делиться этой новостью с соседями и домочадцами. Особенно любили смотреть довоенный фильм «Трактористы» с Николаем Крючковым в главной роли. Каждый сеанс был как праздник. Надевали лучшие платья, белые рубашки и шли в клуб. Бывало, что и мест на всех не хватало – усаживались в проходах.

Когда кинопоказы в сёлах прекратились, Александр Иванович пошел работать лесником – охранял зелёное богатство Кораблинского района. Жена Галина Ильинична трудилось в райбольнице медсестрой. Давно супруги на пенсии, занимаются домашним хозяйством, огородом, пасекой, разводят кур. И следят за деревенским колодцем. К нему за студёной водой тянутся путники – грибники, туристы и те, кто едет мимо Пахомовки по своим делам. Пока здравствуют Соцковы, пока стоит старенький колодец, жива и деревенька. А старожилы района почтительно называют Александра Ивановича киномехаником. Иногда шутят: «Какое кино сегодня привез?» «Наше любимое, – отшучивается Соцков. – «Трактористы». Места ещё есть».

Расспрашивал супругов Соцковых и фотографировал Владимир Проказников

На территории рязанского медгородка установили скульптуру «Гриб-медик». Городская серия уличных скульптур грибов с глазами пополнилась очередным произведением Полины и Василия Горбуновых. Симпатичная семейка лекарей под шляпками обосновалась в рязанском медгородке. Подарок родному вузу сделали выпускники санитарно-гигиенического факультета, получившие дипломы в 1986 году, некоторые из них приняли участие в церемонии открытия скульптуры. Они выразили благодарность университету и высказали пожелание, чтобы грибы-медики выполняли ещё и охранительную функцию – стояли на страже славных традиций РязГМУ. Кстати, шляпки грибов позволяют отнести их к разряду мухоморов, что отсылает нас в сложные разделы биохимии, когда яды становятся лекарством, а лекарства – ядом, и только дипломированный врач поможет разобраться что к чему.

Усталость возвращает нас к самим себе

Когда же всё началось? Может, с того летнего дня, когда он обогнал одноклассников на школьном стадионе? Или с тех слов будущего тренера – «Ты лучший!», – что запали в неопытную душу семнадцатилетнего юноши словно семена, которым суждено было прорасти в неумолимое стремление к победе?

Шли годы. Он ставил рекорд за рекордом – уже в других областях, далеко за пределами беговой дорожки. Получал звания и награды, обгонял конкурентов на крутых виражах судьбы, изнурял себя работой, принуждая к новым достижениям, словно без этого жизнь теряла всякий смысл. Ему казалось, что остановка равна поражению.

И однажды он понял: общество достижений устроено так, что человек эксплуатирует себя сам. Словно безжалостный охотник, он загоняет себя в рамки чужих ожиданий и собственных представлений об успехе, о том, как всё должно быть. «Я и хищник, я и жертва», – отчеканилось в сознании.

Весенний сад встретил его россыпью одуванчиков, всколыхнув давно забытое чувство детской беспечности. Он нарочито медленно открыл банку краски. Жёлтая эмаль была густая и отражала кусочек неба. На сухие доски краска ложилась с трудом. Торопиться не стоило. На торопливость и спешку он ввёл запрет. Ему было всё равно, успеет ли он закончить покраску до ливня, что собирался на горизонте, хватит ли эмали для целой стены или она останется незаконченной. Дача ждала его. Она была той же самой, что и в дни его детства, когда бежать наперегонки с приятелем было просто весело, а не страшно.

Он ходил вокруг дачи и не мог закончить покраску. Ему хотелось красить долго, бесконечно, отвлекаясь только на кружку чая из термоса, что стоял на крыльце. Шмель ударился о стекло. Начал свою заливистую трель соловей. Воздух наполнился запахами скошенной травы. Он снова слышал и понимал: усталость возвращает нас к самим себе.