Неделя в объективе: от пятницы до пятницы

№42 (6443) от 05 июня 2026

День рождения Александра Сергеевича Пушкина и День русского языка давно уже синонимы, обе даты отмечаются одновременно 6 июня. И всё чаще, увы, разговор приходится вести об оскудении нашей разговорной речи. О деградации вербального общения и эмоциональных реакций на окружающее. О растущей нетерпимости к тому, что входит в противоречие с сиюминутными ожиданиями. Чуть что не по-нашему – и вот уже срывается с уст крепкое словцо, чтобы кого-нибудь припечатать. Да ещё и оправдание себе придумали: не мы такие – жизнь такая.

Несколько наблюдений. Мама с ребёнком идут по улице. Свою дочку родительница воспитывает прилюдно. Через каждые несколько слов в адрес подростка летит нецензурная брань. Судя по спокойной реакции девочки, она к этому вербальному террору давно привыкла. Другая картина: юноша и девушка в общественном месте. В потоке эмоциональной речи молодого человека сплошь матерные вкрапления, но юную спутницу это не смущает. Она смотрит на парня с обожанием и старается поддерживать разговор в том же духе.

Ощущение такое, будто сквернословие перестало восприниматься нами как нечто чужеродное и постыдное. Как будто бы с мата давно снято табу. Об этом же говорят результаты исследований ВЦИОМ, на которые обратила внимание профессор кафедры русского языка и методики его преподавания РГУ имени С.А. Есенина Елена Архипова. По данным опросов 2025 года, 71 процент россиян с разной периодичностью употребляет ненормативную лексику. 34 процента делают это ежедневно. Цифры прозвучали на дискуссионной площадке «Рязань без сквернословия и вандализма», которая состоялась в библиотеке имени Горького в преддверии Пушкинского дня.

Ругаться матом некрасиво. Но это слишком слабый довод против матерщины. Кому некрасиво, а кому очень даже радостно и приятно. Можно почувствовать себя крутым парнем или «своей девчонкой». Только бранное слово – оружие обоюдоострое. Оно калечит в первую очередь тех, кто его применяет. Елена Архипова сослалась на труды психологов, нейробиологов, педагогов, подчеркивающих саморазрушительную силу мата. Внешне это выглядит как разрядка, но на личностном уровне закрепляет примитивный способ реагирования. Речь беднеет, а собеседник перестаёт восприниматься как личность. «Психологи и педагоги бьют тревогу, потому что грубая речевая среда постепенно превращает речевую агрессию в привычный сценарий поведения, – добавляет Елена Викторовна. – Матерное слово, брошенное в адрес человека, действует как словесный удар. Со временем вербальная агрессия становится нормой и переходит в физическую. И особенно уязвимы дети. Исследования показали, что дети, в семьях которых нецензурная брань является нормой, в два с половиной раза чаще демонстрируют поведенческие расстройства и трудности социальной адаптации».

Так что правы те, кто ставит знак равенства между сквернословием и вандализмом. И то, и другое – разрушительно. Только одно губит человека, а другое – наносит вред материальному миру, общественным пространствам. Часто на матерный разговор соскальзывают не от испорченности, а от малодушия или от желания не выделяться в той среде, где принято сквернословить, чтобы сохранить доверительные отношения с собеседниками. Но это тоже оборачивается потерей своего лица. Малодушие – род трусости. А желание быть всегда удобным чревато потерей чувства уважения к себе, а потом и пренебрежением к тебе других людей.

К матерщинникам применяются меры административного воздействия. Можно налететь на штраф в пять тысяч рублей. Но санкции вряд ли способны остановить разруху в головах – меткое выражение из булгаковского романа на дискуссионной площадке тоже звучало. А что тогда может сработать? Более предпочтительна, наверное, мягкая сила. Тут нашим милым женщинам должна отводиться, по-видимому, основная роль. Ведь что им стоит прервать поток бранных выражений и, с укоризной взглянув на собеседника, подкорректировать его: «Говори нормально, без ЭТОГО». Такой упрек способен возвысить женщину в глазах даже самого нечуткого мужчины. Что же касается невоздержанных представительниц слабого пола, то… пусть они сами придумают себе экзекуцию. Сорвалось с уст бранное слово – день без сладкого или без кофе. Парни это точно оценят и споют под балконом своей принцессы романтическую серенаду. Разговор на эту тему продолжим в спецвыпуске «Общество».

Реальное сегодня – завтра будет восприниматься как мираж

За что же он полюбил аэропорты, поезда, вокзалы, долгие дороги к гостинице? Да и сами гостиницы тоже? Едва он начинал путешествие, как сон становился более отчётливым. Мелькали в окнах деревья и люди, раскачивался на ветру приторно-жёлтый фонарь на далёком полустанке, хлопали двери вагонов. Плескалось море, розовели восходы, играла музыка на верандах кафе, и это ещё больше напоминало дрёму. То чувство, которое охватывает тебя, когда долго смотришь на раздуваемые ветром занавески.

Игра была такая: вообразить, будто перед тобой кино. Разделить воспринимаемую непрерывность до кадров, отдельных моментов, которые делились на ещё более мелкие, и в какой-то миг можно было почувствовать, что этому делению не будет конца. Исчезало, расплывалось то, что выглядело постоянным, твёрдым, незыблемым. Почему-то в поездах, при постоянной смене планов, это игра обладала особой убедительностью. В конце концов он научился воспринимать настоящее как сон, а к будущему относиться как к старой фотографии – пожелтевшей, выцветшей, где лица уже не разобрать. Однажды, открывая дверь гостиничного номера, вставляя ключ в замок, он явно увидел всю нереальность этого действия. В этом действии уже проступали очертания завтрашнего дня: намеченная экскурсия в пещеры, её конец, а потом – прощание с городом, вокзал, поезд. Но замок был реален, ключ тоже. Горел свет в ванной комнате, и слышалось журчание сливного бачка.

Через три дня он входил в свой офис, шёл к рабочему столу, подписывал бумаги, звонил по телефону и понимал, что поворот ключа в замке гостиничного номера и звонок на базу с просьбой быстрее везти цемент на объект – это не просто звенья одной цепи, не просто выражение непрерывности. Это одно и то же. «Мы делаем предметы реальными, отдельными от себя, чтобы производить с ними операции, иначе у нас ничего не получилось бы, – осознал он. – Но это же делает нас и несчастными. Если и есть что-то похожее на правду, то это музыка. Звуки слышны, они образуют мелодию, но их нельзя потрогать и увидеть», – усмехнулся он.

Цемент с базы так и не привезли. Был скандал. Потом оказалось, что цемент и не требовался, а нужна была арматура. Через неделю никто не вспоминал и о ней. Всю бригаду перекинули на другой объект. С тех пор, когда напряжение росло и вот-вот готовы были лопнуть предохранители, он внутренне улыбался, как будто бы заходил в вагон скорого поезда, туда, где всё течёт, меняется и никогда не бывает окончательным. Реальное сегодня – завтра будет восприниматься как мираж.

31 мая «Музыка нижнего парка» вновь позвала любителей концертов на открытом воздухе. В этом сезоне социокультурный проект получил название «Музыка и краски Нижнего парка». Теперь музыкальные вечера будут дополняться художественными и декоративно‑прикладными мастер‑классами. К проекту присоединились Рязанский областной художественный музей им. И. П. Пожалостина и Рязанский областной научно‑методический центр народного творчества.

В Рязани возобновилась работа автобуса маршрута № 25. Он курсирует между площадью Свободы и озером Ореховое в связи с открытием пляжного сезона.

30 мая на Рязанской ВДНХ с фестиваля «Мы знаем, что ты делал прошлым летом» стартовало «Фестивальное лето – 2026». Программа включала мастер‑классы, детские активности, шоу мыльных пузырей, аквагрим и выступления музыкальных коллективов. По традиции каждую летнюю субботу здесь будут проходить концерты, мастер‑классы и анимация для всех возрастов.

31 мая, в день рождения К.Г. Паустовского, в посёлке Солотча открылся туристический сезон на Тропе Паустовского. Первая экскурсия прошла от Дома‑музея И.П. Пожалостина по любимым мещёрским местам писателя. Появилась и новая традиция – регистрировать браки в местах, связанных с жизнью и творчеством Константина Георгиевича. На Тропе Паустовского и усадьбе Пожалостина обменялись свадебными кольцами две пары – Денис и Маргарита, Никита и Мария.