Ваган Манукян и Валентин Евкин разговаривают о поездке в Донбасс

№47 (6052) от 1 июля 2022

Выпускник ординатуры РязГМУ имени академика И.П. Павлова Ваган Манукян недавно вернулся из Донбасса

О гуманитарной миссии рязанских врачей в Донецкую Народную Республику в соцсетях написано немного – лишь несколько снимков да короткая без подробностей информация. А тут недавно мне позвонил коллега Валентин Евкин и рассказал про своего соседа.

– В квартире надо мной живет парень, – интригующе начал разговор по телефону Валентиныч. – Он в этом году окончил ординатуру Рязанского медицинского университета, а несколько дней назад вернулся из Мариуполя. Готов рассказать подробности. Думаю, тебе интересно?

– Уже в пути, – бросил я Евкину фразу на ходу и через полчаса мы на кухне у Валентина Валентиныча знакомились с его соседом.

Р.В. – Ваган, судя по фамилии, ты из Армении, а если так чисто говоришь по-русски, значит, долго жил в России?

В.М. – Да, до трех лет мое детство прошло в Ереване, а потом наша семья переехала в город Мичуринск Тамбовской области. В 1999 году в Армении жить было непросто, работы не было, а значит, и перспектив никаких. Мамин родной брат уехал первым, а потом забрал меня, маму и бабушку с дедушкой. Когда мы приехали, я ни читать, ни писать, ни разговаривать по-русски не умел. В Мичуринске два года ходил в садик, где меня всему и научили. Когда мама привела меня в школу, психолог пообщался со мной, протестировал и решил, что мне нужно учиться в гимназическом классе.

Р.В. – Если ты стал врачом, значит, в детстве играл в больницу и лечил домашних животных. Признавайся, было?

В.М. – У меня было немного по-другому. У нас в Армении есть традиция – когда у ребенка прорезывается первый зубик, перед ним раскладывают разные предметы, и тот предмет, который он выберет, символизирует его будущую профессию. Это своего рода ранняя профориентация. Ребенок делает это совершенно неосознанно. Я выбрал фонендоскоп и с детства мечтал быть хирургом. Когда дядю покусала собака, я, будучи ребенком, делал ему перевязки. У меня был такой медицинский чемоданчик. Я его переоборудовал из футляра от фена. С мамой ходил в аптеку за лекарствами, складывал их в этот чемоданчик. Мне очень нравилось быть домашним доктором.

Р.В. – Ну что дальше-то было?

В.М. – Ну а дальше после школы по результатам ЕГЭ я поступил сразу в два вуза –
РязГМУ имени академика И.П. Павлова и 2-й медицинский в Москве. Выбрал Рязань.

Р.В. – Почему?

В.М. – Вуз был хорошо разрекламирован, и он мне очень понравился. Учился я с удовольствием. Разговаривал с ребятами, которые поступили в другие медицинские вузы страны. У них обучение радикально отличалось от того, что было у нас. Они больше времени тратили на самостоятельное обучение, а с нами больше работали преподаватели и профессора. Да и практики у нас было предостаточно. Все, начиная от мытья полов до непосредственного контакта с больным, мы изучили.
На первом курсе я попросился на практику в операционную, чтобы быть ближе к будущей профессии, а со 2 по 6 курс ходил в ОКБ на сутки дежурить. Оперировать начал с 1 курса ординатуры под руководством моего наставника Виталия Эдуардовича Солохина.

Р.В. – Валентин Валентинович мне рассказал, что во время пандемии ты работал в красной зоне…

В.М. – Да. Мы сидели дома и учились дистанционно. Мне это было как-то не по
нутру. Узнал, что из числа врачей в красную зону набирают добровольцев, но в Рязани список оказался настолько велик, что попасть туда было нереально. Я стал искать место в Московской области и нашел его в Коломне. Работал 3 месяца медбратом, а когда получил диплом, окончив 6-й курс, меня перевели на должность врача.

Р.В. – Как там была организована работа?

В.М. – Так получилось, что в двухэтажном корпусе больницы на сутках я был одним-единственным врачом – врачом приемного покоя, дежурным и лечащим врачом. Я зашел в красную зону и выходил на перерыв лишь по мере возможности, когда на скорой не привозили больных. Вышел, попил водички, поел по возможности. В других больницах дежурили 4, 6 или 12 часов, а потом менялись. И так я работал полгода. Думаю, что любой опыт в жизни пригодится.

Р.В. – А в Донбасс зачем поехал? Не­безопасно же.

В.М. – Людям помочь, да и опыт колоссальный (улыбается). Где-то в конце февраля, как только на Украине началась специальная военная операция, главный врач ОКБ Андрей Карпунин в общебольничном чате написал, что необходимы люди для добровольной поездки в Донбасс. В список добровольцев должны были войти только врачи.
В первой бригаде поехали заведующий хирургическим отделением Владимир Викторович Барсуков, главный врач Андрей Юрьевич Карпунин, депутат Государственной Думы Дмитрий Анатольевич Хубезов и его сын клинический ординатор Леонид Хубезов.
Я поехал в составе третьей бригады. Мы выехали из Рязани 14 мая. Наш хирург Тимур Саидович Рахмаев вписал себя список добровольцев. Я с ним созвонился, напросился на поездку, и он меня взял, но предупредил, что это будет, скорее всего, не мирное место, а ближе к боевым действиям. Меня это не испугало. 15 мая я, Тимур Рахмаев и главный врач Андрей Карпунин были уже в Донецке.

Р.В. – Чувствовалась какая-то опасность?

В.М. – Первую ночь провели в Донецке, потому что приехали туда слишком поздно. Местные нам сказали, что трасса Донецк-Мариуполь (114 километров по навигатору) периодически обстреливается и ночью ехать нельзя.
Поехали в Мариуполь утром в составе гуманитарного конвоя по короткой трассе, которая открыта только для военных. Нам сказали, чтобы ремнями безопасности мы не пристегивались.
Если начнется обстрел колонны, надо быстро выбежать из машины и лечь на асфальт.

Р.В. – Почему на асфальт, а не на траву или не убежать в лес?

В.М. – Заходить в траву было опасно. Когда армия ВСУ отступала, они все кругом заминировали. Передвигаться можно было только там, где все хорошо видно, а это только асфальт. Когда ехали, прямо рядом с дорогой, в 15 метрах от нас, работала ракетно-артиллерийская установка. Было очень громко. Нам сказали – это свои, не бойтесь. Мы ехали и смотрели по окнам, потому что в любой момент могло прилететь, откуда угодно.

Р.В. – Каким вас встретил Мариуполь?

В.М. – Город почти весь разрушен. Мы приехали в Мариуполь и оставили технику на территории магазина «Метро». Это был гуманитарный пункт партии «Единая Россия». Оттуда нас перевезли в здание частной стоматологической поликлиники. Ее переоборудовали под пункт медицинской помощи от «Единой России». Там мы и жили, и работали. Работали прямо в кабинетах.

Р.В. – Как работали? Разве там есть какие-то условия для этого?

В.М. – Работать мы начинали в 8 часов утра и больных принимали весь день. В 17 часов мы прием заканчивали, но это не значит, что работа прекращалась. К нам ночью люди приходили, и мы оказывали помощь. Дело в том, что не все мариупольцы эвакуировались из почти полностью разрушенного города. Те, кто остался, пытались как-то жить. Они оборудовали себе жилье в оставшихся квартирах разбитых домов, проживали в подвалах. Света, воды и связи в городе не было. В нашем приемном пункте стояла генераторная установка, а воду нам привозили военные. Для оказания больным хирургической помощи мы нагревали воду и стерилизовали инструменты. Больные к нам шли в течение всего дня с обычными, самыми разными болезнями. Только пару раз привозили к нам больных, которых надо было срочно оперировать. Была минно-взрывная травма. Осколки человеку попали в бедро и плечо.

Р.В. – Как вы людей принимали, ведь у многих могло не оказаться документов?

В.М. – Никакой регистратуры там не было. Документы нам люди тоже не предъявляли. Мы верили им на слово, записали фамилию в журнал и бесплатно выдавали необходимые лекарства. В день за лекарствами приходили человек по 200. Мы видели, обращающиеся нуждаются не только в медицинской, но и в психологической помощи. Старались их как-то успокоить, беседовали с ними.

Р.В. – Ваган, как думаешь, без вас бы там смогли обойтись?

В.М. – Это была чисто гуманитарная миссия. Когда мы приехали, на весь город было 4 хирурга, врачей не хватало – молодая девушка с пятилетним стажем работы и трое мужчин.
Сейчас я делаю вывод, что ездили мы туда не зря. Мы с Тимуром Саидовичем Рахмаевым обсуждали итоги поездки, и он спросил меня: «Ты чувствуешь, что мы были полезны людям?» Получается, что врачей было недостаточно на оставшееся население города и любая помощь была ценна. Мы готовы были выполнять любые задачи, будь то операция и перевязки или же просто выдача лекарственных средств пациентам. Это наш врачебный долг, который мы и исполняли. Работали мы там 18 дней. Планировали поехать на две недели, но немного задержались.

Вячеслав Астафьев
Фото Вячеслава Астафьева и из лчного архива Вагана Манукяна